Студентка

      Саша вошла в квартиру, аккуратно поставила на пол рюкзачок, пошла мыть руки. Даша, удивленно смотря на то, как подруга тщательно моет руки, умывается, вытирается полотенцем, не выдержала:       — Сашка, ты не дома у мамки, к чему строить из себя трезвую? Падала бы да спала.       — Сама спи, — махнула рукой Саша, потянулась к рюкзачку, но, покачнувшись, чуть было не упала. — Хочешь?       — Нет, — ответила Даша — желание посмотреть бесплатный цирк было сильнее.       — Хочу суши… — задумчиво сказала Саша.       — Сашка, ты совсем того? — удивилась Даша. — Суши же из риса, рис впитывает алкоголь. И не бухая будешь, и плохо будет потом.       Саша, ничего не сказав, молча пошла на кухню, открыла холодильник, задумчиво туда посмотрела…       — Селедка! — обрадованно воскликнула девушка. — Рыбка!       Небольшая круглая посудина с селедкой в горчичном соусе лежала в холодильнике уже недели две, все ожидая своего часа. Саша взяла в руки контейнер, кое-как его открыла, начала есть попавшейся под руку ложкой…       Даша наблюдала за тем, как Саша в один присест доела селедку, вытерла губы рукой, пошла к рюкзачку.       — Да отчислили тебя — мне хоть не ври, — больше сама себе сказала Даша, решив продолжить наблюдения за одногруппницей.       Цирк закончился быстро. Саша еще пару раз приложилась к бутылке коньяка, потом потянулась к телефону, куда-то нажала и, будто ошпаренная, срочно нажала сброс вызова.       — Ты что? — не выдержала Даша.       — Не туда ткнула и чуть было маму не набрала, — ответила Саша.       Даша промолчала. Тем временем Саша села на пол, еще куда-то ткнула, сделала музыку погромче:       — Каблучками тук-тук-тук простучала по душе, опьянил и одурманил аромат духов Шанель…       Даша скривилась — эта песня ей донельзя надоела в редкие прослушивания разными людьми.       — Не женюсь я, не женюсь… — следующая песня была ничуть не лучше.       — Киркорова лучше включи, — не выдержала Даша. — Или Меладзе. Их же бухими обычно слушают.       Саша кое-как ткнула пальцем в телефон, попав далеко не с первого раза.       — Гусарская рулетка — жестокая игра, — подвывала девушка. — Гусарская рулетка — дожить бы до утра! Так выпьем ж без остатка за всех шампань со льда! Ставки сделаны, ставки сделаны, ставки сделаны господа!       Вдруг Саша выключила музыку и сказала:       — Ставки сделаны — ставки нахуй просраны! Больше ни в жисть никаких взяток! Меня мамка греть в зоне не будет.       Даша удивленно посмотрела на подругу, которая запела:       — За все спасибо, пацаны, что не забыли, грели в зоне! Родился парень на Дону…       Не успела Даша что-то спросить, как Саша вдруг улеглась на пол и уснула.       Саша проснулась вечером. Неподалеку от нее лежала записка:       «Я к Димону. Хочешь — приходи».       Желания идти куда-то не было. Саша прошла на кухню, подошла к окну, взяла с подоконника двухлитровую банку с водой и, на автомате потрогав чайник, чуть умилилась, увидев, что он явно вскипячен и уже почти остыл специально для нее.       Даша вернулась поздно вечером.       — Ну что, рассказывай, какие именно ставки нахуй просраны и что там за прикол со взятками и обогревом на зоне? — сразу же спросила она. — И вообще, откуда такие выражения? Я в интернете поискала — сугубо тюремная фразочка.       — Нам алгебраичка много чего цитировала, когда шутила, — ответила Саша. — Однажды, когда как-то невольно речь зашла о драке на выпускном, она вообще «Аттестат» Бутырки включила.       — Веселая у вас там школа была, — удивилась Даша.       — Технарь, — уточнила Саша. — Да, в технаре прикольно было.       — А как речь вообще зашла на такие темы? — полюбопытствовала Даша.       — Да у нас в группе один дурачок учился и он все мечтал, что доучится до одиннадцатого класса, на выпускном выйдет на сцену и всех обматерит, — ответила Саша. — Но не доучился. После девятого класса пошел учиться в технарь. Не помню, как уже речь зашла об этом, он поделился этой мечтой с алгебраичкой, а она сказала, что его бы никто слушать не стал и просто тупо микрофон бы отключили. А со сцены на зал он бы не докричался.       — Хорошая тетка, надо сказать, — прокомментировала Даша. — Не морали читать начала, а сугубо логичную вещь сказала.       — Вот так потихоньку речь дошла до обсуждения мордобоя на выпускном, до «Аттестата», — сказала Саша. — Да, тетка хорошая, только после шуточек алгебру спрашивала, будто в физматшколе учимся.       — А что ты ее алгебраичкой, а не математичкой называешь? — удивилась Даша. — Технарь же, там просто математика.       — У нас разные разделы математики вели разные тетки — да, странно, но вот так было, — ответила Саша.       Даша немного подумала и, чуть смущаясь, сказала:       — А я уж, знаешь, подумала, что когда ты сказала «греть в зоне» — о другом подумала. И никак не могла понять, причем тут мать и взятки.       — И о чем же? — спросила Саша.       — Ну когда… — Даша замялась еще больше. — Письку суют, будто для согрева, а потом не трахаются.       — Извращенка! — выругалась Саша.       — Я тебя уголовницей не называла, — сразу же отреагировала Даша. — Так что там за прикол со взятками и так далее?       — Эта манда была провокаторшой… — выдохнула Саша. — Как помнишь, нам на истории рассказывали…       — Я сразу говорила, что идея идиотская, — ответила Даша. — Так что было дальше?       — А дальше… — Саша начала рассказывать. — Дальше какого-то парня, походу, посадят.       «Тот самый парень», как стало известно вскоре, был отчислен за неуспеваемость, кроме того, как говорили многие, ему был практически обеспечен штраф в размере около ста тысяч рублей, а то и больше.       — Вот не понимаю, почему штраф считается как нечто мягкое? — не выдержала Саша. — Дали бы ему два месяца условно и все.       — А отмечаться у инспектора? — спросила Даша. — Да и вообще, знать, что если что, то сразу же посадят?       — Ну не знаю, а искать сто косарей — это как, совсем просто? — удивилась Саша.       — Говорят, что одному чуваку, который точно так же залетел, дали шестьдесят часов исправительных работ, — сказала Даша. — То есть, минималку. За пару недель отработал, может, чуть больше. Может, и с этим так же будет. Это того, который там другой был, к штрафу осудили — у него место официальной работы же было. Поэтому этот молодец: и на работу устроился, хоть и вчерную, чтобы, если что, скопить на штраф, и не раскисает — вот, в твой говновузик планирует восстановиться. На программиста, между прочим.       — Не надо напоминать! — воскликнула Саша. — Сама могла в том же говновузике учиться! И думать, как скрыть все от домашних и даже от брата.       — Помнишь, ты обещала, что если сдашь экзамен, то сводишь меня побухать в приличное заведение и не паленый алкоголь, — решила перевести тему Даша.       — Да, свожу как-нибудь, — ответила Саша. — Только не сейчас. Еще от той конины не отошла.       — Так она же хорошая была — я попробовала, — удивилась Даша.       — Она хорошая не в таких объемах, — уточнила Саша.       Поездка домой, первая с начала января, оказалась волнительной. И больше всего Саша переживала, что домашние могли не поверить в то, что сессия длилась так долго, и заподозрить ее в пересдачах, о которых говорить не хотелось.       Однако все прошло лучшем, чем можно было ожидать. Мать решила, что Саша просто захотела отдохнуть от учебы в городе, но не спешила ехать домой. А после того, как дочь с интересом рассказала ей про ледовый городок на набережной, снежные скульптуры на одной из площадей и хорошо оборудованную горнолыжную трассу всего лишь в десяти минутах езды от центра, сомнений в том, что Саша решила просто развлечься, поэтому и не приезжала, не было. Осуждать дочь за такое не было и мысли, хотя женщина успела немало соскучиться.       Разговор на явно нежеланную для Саши тему начался через несколько дней. Полистав в интернете новости и вспомнив, что она хотела узнать у дочери о ситуации побольше — уж явно та, что живет в общежитии, знает обо всем изнутри, женщина спросила:       — Саша, а что там с тем парнем? Не знаешь?       — С каким? — изобразила удивление Саша, понимая, о чем пойдет речь.       — Которого на взятке поймали, — ответила мать.       — Да что про него сказать, — задумалась девушка. — Дурачок, который не подготовился к пересдаче и пытался впарить преподу коньяк.       — Неправильно все это, — сказала мать. — Да, отчислять таких надо. Но ломать судьбу, судить…       — Подумаешь, коньяк впарил, — вступил в разговор брат. — И что с того? Такой принципиальный — выгони, не принимай подарок.       По интонации Саша поняла, что брат, по-видимому, однажды уже решал проблемы подобным методом, но ничего не сказала.       — А как тебе, все-таки, в общаге? — спросила мать. — Неплохо?       — Да как сказать… — начала Саша, надеясь, что, может быть, сможет уговорить мать на хотя бы часть оплаты съемной квартиры. — Средне. Надо квартиру снимать.       — Так дорого же, — удивилась женщина.       — С кем-нибудь на пару, — продолжила Саша. — Не знаю, куда-нибудь устроиться подрабатывать…       — Не вздумай, Саша, — ответила мать. — С этими подработками точно перестанешь учиться и тебя с учебы выгонят. Не на дворника учишься, чтобы пары пропускать. Как сессия, кстати?       — От трех до пяти, как говорится, — не очень радостно произнесла Саша.       — Ну вот, и так без стипендии осталась, а пойдешь работать — и вовсе выгонят, — сказала мать. — Да ты не переживай, поможем тебе как-нибудь продуктами.       — Да я и не переживаю, — ответила Саша, прекрасно понимая, что «помочь продуктами» означает помочь какими-нибудь соленьями, а не привозить каждую неделю из дома мясо, как это делала одна из девочек из общежития.       Лидка, о которой шла речь, по праву могла считаться счастливицей. Живя как бы в деревне, но не так далеко от города, всего лишь в часе езды от автовокзала, каждые выходные девушка приезжала с нагруженной сумкой. Картошки, свеклы, моркови всегда было вдосталь, даже доходило до того, что излишки свеклы или моркови Лида меняла на что-нибудь более вкусное. Каждую неделю девушка привозила из дома банку-другую солений или консервов, кроме того, обязательным атрибутом гостинцев из дома были яйца либо мясо. Время от времени Лида привозила в качестве дополнительного бонуса домашнюю самогонку от бабушки и реализовывала ее прямо в общежитии. По слухам, несколько раз Лида, заранее договорившись с бабушкой, привозила в деревню и так называемого спекулянта — посредника, которому бабушка продала большой объем продукции по достаточно высокой цене, а он, оценив высокое качество продукта, продал его в общежитии по цене чуть ли не в несколько раз дороже магазинной водки. В благодарность Лида получила от бабушки не только огромную признательность, но еще и презент в виде большого куска соленого сала и домашнего консервированного мяса.       Казалось, Лиде завидовали все и даже те, кто как будто с гордостью говорили, что могут позволить себе заработать на «все хотелки», а не «таскать из дома такие баулы» и «рисковать быть пойманной за руку при продаже бухла».       Каникулы подходили к концу. В город Саша возвращалась «с гостинцами»: маленькая баночка фасоли, поллитровая банка лечо, маринованная свекла «для борща» или, как прекрасно понимала Саша, «для закусона». Понимая, что если бы об этой помощи узнала Лида, она бы или посмеялась над «неудачливой визитершей домой», или сделала бы вид, что ей безразлично, девушка подумала:       «Зато на закусон тратиться не придется — к водочке подойдет идеально».