Последнее лето моего детства

Шторы качаются в такт слабому ветру, а на столе так и остались неубранными чашки. Свет в квартире выключен, и умиротворенную темноту разрезает лишь горящий экран телефона. На часах стукнуло уже пол второго, но нескончаемая лента инстаграма так и не дает уснуть. Вернее сказать, фотографии в ней. Ведь Юля рассматривает каждую, на которой появляется ее мать. С мамой она не общается уже восемь лет. И не сказать, что кто-то из них был инициатором, просто как-то само вышло. Они никогда не были близки: после ухода отца, единственной целью женщины стал поиск мужа, поэтому все время уходило на странные связи с обеспеченными мужчинами и на именитые вечеринки, которые должны были улучшить ее положение в обществе. И судя по фотографиям, у нее действительно это получилось. Вот она в обнимку с каким-то владельцем крупной компании, здесь с пышным букетом, а тут где-то отдыхает. Юля хмыкает, невольно листая ленту дальше, даже не зная, что хочет найти. Хотя она уже давно перестала на что-то надеяться. И лежа сейчас в холодной постели, она вновь невольно чувствует свой самый большой страх. Одиночество. Ощущает то же самое, когда в двенадцать лет сама ужинала на кухне, потому что мама снова с кем-то отдыхает. Когда сама поздно ночью делала уроки и рано утром сама шла в школу. Ведь мамы либо уже не было, либо она еще не вернулась. И кто-то называет это свободой и подростковой мечтой, но, видимо, у Юли были другие мечты, и она просто хотела нормальную семью. Уже получив от Арса наставлений и упреков о позднем засиживании, она, вздохнув, убирает смартфон в сторону, напрасно стараясь заснуть. Что ж, видимо не в этот раз мысли окончательно оставят ее в покое. Может в следующий ей удастся одолеть бессонницу?

***

Пальцы Арсения касаются кожи, аккуратно проводя сначала по шее, а после переходя на хрупкие плечи, обводя места, где вчера касались собственные губы, оставляя пылающие поцелуи на любимом теле. Арсений наклоняется над спящим парнем, рукой убирая вьющуюся русую прядь с виска и нежно прислоняется на ее место своим лбом. Теплое дыхание румянцем остается на мальчишечьих щеках, а пшеничные ресницы еле заметно подрагивают. Арсения всегда завораживал спящий Антон. Его умиротворенное лицо и тихое дыхание. Хочется целовать его везде: руки, ключицы, щеки. Мысли о вчерашней близости вызывают в сердце лишь, казалось, давно забытый трепет. Попов уже и не вспомнит, когда в последний раз с такой любовью и осторожностью касался кого-то, и больше всего на свете боялся, что уже не ощутит то чувство глубокой привязанности, когда смотришь на человека, словно перед тобой находится весь твой мир. Чувство, когда сердце колотится в бешеном ритме только от вида в блаженстве закатанных глаз и когда замирает от одного еле различимого слабого стона. Он видел Антона любым: увлеченного любимым делом, когда тот, задумавшись, слегка прикусывает кончик карандаша и забавно хмурит брови; смущенного Антона, когда тот, стоит Арсению сказать какую-то пошлость, густо краснеет, но все равно смеется и подставляется под поцелуи. Он видел грустного Антона, веселого, обиженного и даже раздраженного тоже видел. Но он никогда не видел своего парня таким, каким видел вчера. И этот образ раскрепощенного и удовлетворенного возлюбленного печаткой останется в памяти, без сомнений попадая в топ любимых видов Арсения Попова. Из мыслей Арсения вытягивает ладонь, неожиданно коснувшаяся его запястья в ответ. Еще не до конца проснувшийся Антон жмется к нему ближе, подушечками пальцев исследуя покрытое родинками предплечье. Арсений на это жест расплывается в улыбке и целует парня в русую макушку. Шастун наконец поднимает на Арсения глаза. — Доброе утро, — на Тошиных губах расцветает теплая улыбка, а пальцы вплетаются в темные пряди. Арсений от этого жеста внутренне трепещет, и, запустив руки под одеяло, обхватывает талию своего юного возлюбленного, притягивая парня ближе. — Доброе утро, маленький. Арсений касается щеки напротив и уже хочет вовлечь парня в поцелуй, как чувствует слабое прикосновение к плечу. Отпрянув, Попов осторожно смотрит на подростка. — Арс, мне уезжать через сорок минут, — Антон выглядит виновато и, будто извиняясь, ласково поглаживает Поповское плечо, — прости, но если мы сейчас начнем, то я уже не смогу остановиться. И я не уверен, что после вчерашнего смогу обойтись одним поцелуем. Щеки Антона покрываются румянцем, и Арсений, заметив это, улыбается. Наклонившись буквально на мгновение, он ободряюще легко целует парня в уголок губ, сразу же отстраняясь. Как бы сильно Арсений хотел, чтобы Антон остался еще ненадолго. Совсем на чуть-чуть. Потому что касаний и слов сейчас катастрофически не хватает. Хочется просто прижать как можно сильнее и не отпускать больше никогда и никуда. Не хочется прощаться сейчас. Но об этом он лучше подумает позже, чтобы лишний раз не расстраивать ни себя, ни Антона. Тем более они ведь совсем скоро увидятся. Четыре дня это ведь не так много, да? Антон поднимается с кровати, не отпуская при этом одеяла, и садится на самый край, ища ногой убежавшие под тумбочку тапки. Арсений с лисьей улыбкой наблюдает за этим зрелищем с интересом разглядывая открывшийся ему вид на оголившуюся спину и выступающие лопатки. — Раз ты так считаешь, значит шалость удалась, — Антон в ответ лишь хмыкает и, обернувшись бросает на своего парня ласковый взгляд. Арсений уже наполовину раскрылся, но не полностью, так как кусок одеяла ему все-таки удалось отвоевать. Рука под щекой с красной полоской ото сна, а сам Попов лыбится, будто кот, объевшийся сметаны. Шастун невольно улыбается, и в голове проскакивает мысль, что именно это воспоминание будет греть его сердце в момент их вынужденной, хоть и недолгой разлуки, — ты на меня так пялишься… я настолько неотразим? Антон и сам не заметил, что настолько ушел в свои мысли, что уже пару минут сидит на краю кровати в одном тапке залюбовавшись на брюнета. Но ведь об этом Арсению же знать необязательно. — Кто еще на кого пялится. Я просто жду пока ты отвернешься, чтобы пойти в ванну. — Будем считать, что я тебе поверил, — Арсений хмыкает, подпирая щеку рукой, — и что же тебя останавливает? Антон выразительно смотрит в ответ, недоуменно разводя руками. — Арс, я полностью голый. — Не очень убедительная причина, чтобы я отвернулся, — в следующую секунду в эту наглую самодовольную рожу прилетает подушка. Арсений, сдавшись, ложится полностью на кровать, закрывая ею лицо, — все, иди, я не смотрю. Антон, мимолетом улыбнувшись этому зрелищу, забирает вещи со стула, хватает новые из шкафа и покидает спальню. Когда дверь в ванную с характерным звуком хлопает и слышится шум воды, Арс наконец открывает глаза, тоже принимаясь собираться.

***

— Да, мам, у меня, правда, все в порядке. Сережа лениво качается на стуле, откидываясь назад и чуть ногой не цепляет кружку, которая чудом остается на месте. Мама по-доброму улыбается на это, и треплет по волосам рядом стоящих девочек-близняшек. Те переглядываются и забавно смеются с неуклюжести их брата. Сережа был старшим ребенком. Ответственности этот факт ему прибавил немного, но беспокоиться за других приходилось сполна. А как же иначе, если у тебя непросто в попечении одна маленькая проблема, а целых две. Папа и мама всегда на работе, и эти два недоразумения больше всего времени проводят с ним. — А почему Полина и Катя дома? Разве они не должны быть в садике? — Расслабься, «мамочка». Сегодня у них профилактика, и они остались с нами. Да и что, ты совсем по ним не соскучился? — девочки на этих словах мамы показывают брату языки, а он только наигранно устало вздыхает, — ой, посмотрите, почувствовал свободу на вкус и мы ему больше не нужны, — женщина делает вид, будто всерьез разочарована. — Ну, ма-а-ам, — Сережа машет в ее сторону рукой, а на его лице невольно расплывается улыбка, — сама же знаешь, что это не так. Будто ты сама от них не устала. Девочки возмущенно открывают рты, а Катя осуждающе смотрит в экран. Мама спешит поскорее успокаивающе погладить их по головам, заодно поправляя растрепавшиеся косички. — Это Сережа так шутит, идите лучше поиграйте, — когда сестры убегают в другую комнату, женщина наклоняется к монитору и, улыбаясь, добавляет чуть тише, — да, и мне никто не мешает через полчаса уйти в кино, оставив их ненадолго на папу. Матвиенко младший лишь хмыкает на этот заговорщицкий тон, согласно кивая в ответ. Папа, пообщавшись недолго с сыном, ушел доделывать что-то по работе, но скоро уже тоже закончит и сможет полностью уделить время детям. С Полиной и Катей время проводить любили все, в том числе и Сережа, несмотря на его ворчливость, но порой это и правда бывает утомительно. — Ты лучше расскажи, как там у тебя в лагере дела обстоят. Антон же сегодня уезжает? — Ага, но он ненадолго, и мы будем часто переписываться, так что ничего страшного. — Хоть бы раз познакомил меня с кем-то из своих друзей. А то я же кроме Антона никого и не знаю. — Я подумаю, — Сережа хмыкает, и снова откидывается назад, на этот раз все-таки роняя кружку на пол. Немного воды разливается на пол, а мама по ту сторону экрана вздыхает, — ну Сережа. И в кого ты такой, — из соседней комнаты доносится крик и громкое «мама» прерывает эту так и не начавшуюся тираду сыну. — Ладно, все, я побежала, а то и пяти минут без меня не могут. Хорошего дня, — мама машет в экран, приветливо улыбаясь. Темные волосы растрепаны, на майке виднеется пятно, но с по-прежнему теплым и заботливым взглядом она выглядит сейчас лучше всех. По крайней мере, для Сережи уж точно. — Пока, мам.

***

Солнце сильно слепит глаза, и Добровольский, жмурясь, прикрывает лицо ладонью и поворачивается к уже собравшимся во дворе друзьям. Проводить Антона пришли все: Паша с Лясей, Дима с Катей, Юля, Серж и Алена. Глядя на всю эту ораву, кажется, будто они провожают его в армию, не иначе. Но сегодня выходной, а значит все желающие в сборе и ожидают только виновника торжества с его парнем, который вызвался помочь тащить чемоданы. Кстати, о них. Арсений, держа в руках две сумки, спускается вниз по лестнице, периодически оборачиваясь, чтобы посмотреть, как справляется с чемоданом Антон. Шастун то останавливается, то наоборот ускоряет шаг, параллельно тяжело вздыхая, слыша подбадривающие речи от впереди идущего Арса, но что именно они говорят друг другу различить сложно, так что до собравшихся долетают только обрывки фраз. — Эй, голубки, сейчас машина без пассажира уедет! — видя эти неумелые сборы Паша решает ускорить процесс, слыша в ответ только ругательства от Арса. Наклонившись к Ляйсан, мужчина добавляет чуть тише, — а я говорил, что оставлять их вместе в ночь перед отъездом плохая идея, — на что получает легкий шлепок по плечу от улыбнувшейся девушки, — а что, я не прав что ли? Парни подходят к компании, и Позов забирает у Антона чемодан, направляясь вместе с Поповым к машине, чтобы положить вещи в багажник. Подросток удивленно обводит взглядом друзей. — Вас так много… Неожиданно как-то. — А ты думал мы оставим вас с Арсением наедине? Ну уж нет, а то передумаешь в последний момент и не уедешь, а мы уже хотели твою комнату в аренду сдавать. Хотя ты итак там редко появляешься… — почувствовав толчок в плечо сильнее предыдущего, Добровольский замолкает, шипя, — эй, — Ляйсан же снисходительно качает головой, теперь поворачиваясь к Антону. — Паша, конечно, иногда перегибает, но то, что ты хотел от нас сбежать, не попрощавшись, сейчас позволяет ему так шутить. Ляйсан говорит улыбаясь, но в голосе читается упрек, и Антон невольно тушуется, неловко пожимая плечами. — Я просто не думал, что вы придете. — Антон, ну а как иначе, ты же наш друг, — Дима ободряюще улыбается, хлопая младшего по плечу. Шастун расплывается в улыбке в ответ. Кто-то что-то снова говорит, и звонкий общий смех наполняет опустевший двор. Антон оглядывается вокруг, на своих друзей. Слово, которое теплом окутывает изнутри и растекается приятной тягучестью по стенкам сердца. Он смотрит на то, как Дима держит под руку их администратора Катю, как Добровольский и Ляся снова вступили в шуточную перепалку, как Сережа говорит какую-то очередную тупую шутку, и Юля с нее смеется, а Алена уже по привычке закатывает глаза. Антон отчего-то улыбается. Эти люди его друзья, они пришли ради него. Вау. — Тош, уже пора, — Арсений подходит сзади, аккуратно касаясь талии и прижимая ближе. Шастун, обернувшись на него, понимающе кивает головой. — Пора. Антон по очереди обнимается с каждым, прощаясь, и уже хочет направляться в машину, как его окликают: — Антон! — Шастун в удивлении замирает и смотрит в сторону голоса, замечая бегущего к нему мужчину. Это был Стас. Слегка запыхавшись, Шеминов приближается к ним быстрым шагом и вскоре оказывается рядом с подростком. Антон все еще удивленно разглядывает прибывшего, — еле успел, засиделся за документами, совсем не уследил за временем… — Ничего страшного… — Антон говорит растеряно и взгляда с мужчины не отводит. Увидеть Шеминова сейчас было неожиданно. Присутствующие тоже притихли, с интересом наблюдая за их диалогом. Даже Паша ненадолго прекратил разговор — все-таки любопытство одержало вверх над любовью к сплетням. — Ты все взял? Папку? Все чертежи положил? — Да, да, все на месте… спасибо. Стас как-то нервно кивает, мысленно успокаиваясь. Он так спешил, что оставил на столе жуткий беспорядок. Кажется, пара папок даже упала на пол. Но глядя сейчас на счастливого, и, признаться, растерянного подростка, Стас понимает, насколько это не имеет смысла. Сейчас он здесь, рядом с ним, и от этого почему-то на душе становится легче. — Ну а вообще, если честно, я просто хотел пожелать тебе удачи. Ты невероятно талантливый, Антон, правда. И твое поступление зависит только от тебя. И у тебя все обязательно получится, я в тебя верю. Судорожный вздох срывается с Шастуновских губ, и Антон благодарно смотрит на Стаса. Шеминов сказал ему слова, что обычно люди слышат от своих родителей. Но Шастуну их сказать некому и поэтому Стас пришел сделать это вместо них. Водитель вновь оповещает о своем присутствии и нежелании ждать, и Антон, махнув всем на прощание вместе с Арсением направляется к машине. Ребята смотрят им вслед. — Не забудь написать мне, как приедешь, — Арс наклоняется к уже сидящему на заднем сидении Антону, внимательно смотря на него, желая запечатлеть его образ в голове до их новой встречи. Шастун в ответ лишь тепло улыбается, касаясь кончиками пальцев щеки возлюбленного. — Обязательно, Арс. Попов оставляет нежный чмок у виска, а после отстраняется, отходя на несколько метров от машины. Водителю хватает лишь одного хлопка двери, чтобы тронуться, так что Антон через окно помахать всем не успевает — прощальный жест достается только Арсу, который так и замирает, провожая взглядом выезжающую со двора машину.

***

Сережа сидит за столом, закинув ноги на рядом стоящее кресло, и, держа в руках бутылку с пивом, наблюдает, как мелькает светлый пучок девушки в экране ноутбука. Блондинка рассказывает о погоде в Петербурге, о вредной хозяйке квартиры и милой консьержке, с которой Вика уже успела подружиться. — Вот, и теперь Лидия Васильевна каждую неделю передает нам пирожки с вишней, мне кажется, что мы только благодаря им и не умерли еще с голоду. Жилье здесь пиздец дорогое, еще и к Викиным родителям планировали на следующей неделе ехать… — от Светы доносится только звук, а так она, что-то параллельно ища в комнате, в объективе появляется редко. Сережа, мимолетом улыбнувшись, делает глоток, — ох, куда ж она положила эту толстовку… Глядя сейчас на подругу, Матвиенко с трудом находит в ней прежнюю Свету, и этот факт его определенно радует. Удивительно, но он практически ничего не говорит — Овчаренко все рассказывает сама, даже непривычно как-то, поэтому он лишь задумчиво наблюдает за изменениями когда-то недоверчивой и разочаровавшейся во всем мире девочки. Света, тоже заметив, что Матвиенко, больно тихий сегодня, отрывается от поиска названной вещи, и, приблизившись к монитору, с подозрением наблюдает за другом. — Ты почему так смотришь? — ее губы трогает легкая улыбка, когда она смотрит на друга, а тот, в ответ лишь усмехнувшись, пожимает плечами, — о чем задумался? — Думаю, что сеансы с психологом пошли тебе на пользу. Света, вздохнув, согласно кивает и садится за стол, где стоит компьютер. Она смотрит в глаза Сереже сквозь монитор и лишь жалеет о том, что не в силах заключить его в объятия. Легкая грусть от невозможности видеться чаще порой заставляет ее сердце тоскливо сжиматься, но стоит ей только набрать кнопку вызова, чтобы увидеть уставшее лицо и улыбку на нем, услышать беспокоящийся голос и теплый смех, как ей становится легче. — Знаю, мы еще не так долго работали, но Вика тоже говорит, что чувствует результат. Хотя я тоже его чувствую: перестала мучить бессонница и кошмары уже не так часто… — девушка возвращает взгляд на Сережу, доверительно и искренне смотря на парня, — в общем, все хорошо, — Матвиенко в ответ слабо кивает, пряча за поднесенной к губам бутылкой улыбку. Света пару секунд задумчиво следит за другом, отрицательно качает головой, вставая из-за стола, — нет, с тобой явно что-то не так. Сережа на это лишь отмахивается от девушки, закатывая глаза. — И что же? — Не знаю, но ты точно мне что-то не договариваешь, — Света останавливается у монитора, пристально вглядываясь в хитрое лицо, — что происходит, Сереж? Влюбился что ли? — блондинка кидает предположение не задумываясь, но реакция Матвиенко, вмиг смутившегося, заставляет ее удивленно приподнять брови, — да ладно? Серьезно, что ли? — Нет, несерьезно, все, отстань. Сережа машет на подругу рукой, но теперь она еще более пристально рассматривает окончательно отвернувшегося от нее Матвиенко. Эта картина ее даже чуть-чуть веселит. Когда он успел стать такой стеснительной булочкой? — Ну уж нет, колись давай, раз уж я угадала, — девушка усаживается поудобнее, как бы намекая, что готова слушать, — так кто она? — Ее зовут Юля, она наша новая учительница английского, — Матвиенко рассказывает будто нехотя, но видно, что он хотел бы об этом поговорить, — она подруга Арсения, и ей тоже 22. — Не знала, что вы с Антоном любите постарше, — со стороны монитора слышится довольная усмешка, на что брюнет недовольно фыркает, — ну все, не дуйся. Скажи лучше, как продвигаются ваши отношения. — Я не знаю. Последние несколько дней мы много переписываемся, буквально каждый день, гуляем часто, — Сережа пожимает плечами, отводя в сторону взгляд, и переходит на робкий шепот, — она мне очень нравится. В голове подростка сразу возникает образ Топольницкой. Темные волосы, волнами спускающиеся на плечи, яркая улыбка и искрящиеся глаза. Каждый раз ее взгляд очаровывал парня с новой силой, и Сережа влюблялся каждый день все больше. Он считает, что в Юлю невозможно не влюбиться. — А ты ей? — Не уверен, — Сережа вздыхает, но после ободряюще расплывается в улыбке, — но меня, итак, в принципе, все устраивает. Света поджимает губы и, подперев рукой щеку, задумчиво смотрит в монитор. — А я бы все равно ей призналась, — Сережа непонимающе выгибает бровь, — а вдруг взаимно. Может быть, поговорив, что-то изменится или хотя бы вы будете иметь представление о чувствах друг друга. — А если она не примет мои чувства и перестанет со мной общаться? Света закатывает глаза, показательно хмыкнув. — Ну конечно, так просто от тебя не избавишься. На своем опыте проверено. — Эй! — Матвиенко негодующе смотрит в ответ, на мгновение даже оторвавшись от горлышка бутылки. — Не возмущайся, я ведь не говорила, что это плохо, — Света как ни в чем не бывало разводит руками, но, взглянув на Сережу, с улыбкой добавляет, — но даже если и так, то благодаря этому тебе удается быть хорошим другом, — Матвиенко, не успев ничего ответить, замолкает, наблюдая за внезапным откровением подруги. Она говорит что-то подобное нечасто, но от этого ценность этих слов в разы возрастает. Девушка, собравшись с мыслями, продолжает, с теплотой разглядывая так и замершего в мониторе друга, — ты потрясающий, Сереж, и любой человек, сблизившись с тобой хотя бы на один вечер, смело это подтвердит. И ты заслуживаешь любви как никто другой, кого я знаю. Улыбка на лице Сережи ползет сама, и он умиленно склоняет голову набок. — Почему ты больше не стерва, теперь от твоих слов мне хочется плакать. — От моих слов тебе хотелось плакать и раньше, так что считай, что все по-старому. Матвиенко смеется на подъебку, видя ответный смешок, и в голову невольно лезут воспоминания. Да, они со Светой и правда многое прошли за такое короткое время. Порой в результат даже не верится. Но это правда, и доказательство этому сейчас сидит перед ним и улыбается ему в экран. И на душе отчего-то так хорошо. — Иди уже, собирайся на свою свиданку, — отогнав мысли, он машет рукой в сторону блондинки, — Вике привет передавай. — Ага, Юле тоже, — Света пожимает плечами, ловя на себе внимательный взгляд друга, — и поговори с ней. Напиши потом, как все пройдет. Сережа кивает в камеру и, прощаясь, заканчивает видеозвонок. Тяжело вздохнув, брюнет пару раз задумчиво смотрит на телефон, а потом, пока не передумал, быстро печатает смс. Сережа Привет) Не хочешь у меня сегодня посидеть? Есть пирожные и вино. 18:17 Юля Вот это комбо) Я пока занята, но к восьми буду😊 18:23 Когда же на телефон приходит ответ, Матвиенко нервно сглатывает и, отставив пиво в сторону, начинает готовиться к приходу девушки. Пустая бутылка летит в урну, а на столе уже расстелены новенькие салфетки. Но мысли так и не покидает один вопрос: а может Света все-таки права?

***

Поезд несется вперед, кажется, только набирая скорость. Мимо мелькают реки и деревья, маленькие деревушки и огромные сооружения городов, но быстрее этого проносятся только мысли в голове Антона. Он лежит на верхней полке в наушниках, так и не включив музыку, и молча смотрит в окно. Свет давно потушили, а тишину в вагоне нарушает лишь шепот с других кроватей и копошение собирающихся ко сну людей. Но все это не важно, все это не имеет значения, ведь перед глазами только обнимающие его друзья и целующий в губы Арс. Арсений, который не выпускал Антона из объятий все утро. Арсений, с которым они в шутку дрались подушками после того, как Тоша вышел из душа. И Арсений, с которым, несмотря на слабые протесты со стороны Антона, они все-таки процеловались все время до отъезда подростка, из-за чего, конечно же, и опоздали. Но Шастун не жалеет. Ни об одном поцелуе, ни об одной улыбке. И тем более он не жалеет о той ночи их первой серьезной близости. И пусть мысли о ней каждый раз вгоняют его в краску, пусть пальцы снова пробирает дрожь от желания, он все равно будет думать об этом. Антон кутается в одеяло сильнее, расплываясь в глупой улыбке. Когда подросток вспоминает голого Арсения, щеки вновь невольно розовеют. В тот момент из-за нахлынувших чувств и возбуждения это сложно было отметить или хотя бы задуматься об этом, но сейчас… Арсений был такой красивый. А еще очень открытый, не то, что Шастун, хоть Попова это и не сильно смущало. Его видимо тогда вообще ничего не смущало в отличие от самого Антона. Подросток беспокоился за каждое слово и прикосновение, внутренне боясь сделать хоть что-то не так. И хоть он и сейчас об этом чуть-чуть переживает, но вроде все вышло хорошо. Антону лично понравилось очень, а про удовлетворение Арсения может сказать то, с каким напором он лез с утра целоваться. Так что они вроде оба остались довольны, а это самое важное. Поезд тормозит у одной из остановок, и часть пассажиров решает выйти на улицу. В их числе оказывается и Антон. Быстро спустившись вниз с верхней полки, он хватает заряжающийся под подушкой телефон и, прошмыгнув по пустому коридору, выходит из вагона. Свежий холодный воздух ночного города заставляет вздрогнуть, и толпа мурашек пробегает по непокрытой одеждой коже. Мужики рядом достают сигареты, и их редкие разговоры безвозвратно утопают в тишине. Антон курить бросил. И пусть иногда хочется затянуться, он понимает — это было верное решение. Телефон неожиданно издает звук, оповещая о пришедшем уведомлении. Быстро достав смартфон из кармана, подросток, увидев смс, улыбается. Арс Доброй ночи, Тош. Надеюсь, ты уже спишь. 1:02 Шастун смотрит на циферблат, вздыхая. Связь появилась только по прибытии на станцию, поэтому сейчас ответа от Арсения ожидать не стоит: тот, наверняка, уже дрыхнет в теплой постельке. Антон Еще нет, но скоро пойду. Спокойной ночи, Арс. 2:17 Ну ничего, Арсений уже завтра посмотрит, а заодно пожелает «Доброе утро». Увидеть это после длительной поездки будет вдвойне приятнее. Проводник говорит, что до отправления осталось пятнадцать минут, и уходит внутрь вагона. Антон, окинув взглядом звездное небо, заходит вслед за ним, оставляя своих соседей по купе болтать о чем-то своем.

***

Ночь укутывает в свои теплые объятия, обволакивая, и Матвиенко полностью растворяется в этой атмосфере. Он сидит на балконе, в руках бутылка вина, а рядом смеется Юля. Он невольно смотрит на небо и улыбается — ему для счастья больше и не нужно. Всю жизнь бы так сидел, только бы слышать ее звонкий смех и чувствовать на губах сладковатый вкус не самого дорогого алкоголя. Если бы у него спросили, как ощущается его молодость, он бы привел в пример этот вечер. Юля сидит совсем рядом, слегка касаясь его бедром, а ее ноги, как и Матвиенко, опущены вниз с балкона, огороженного от бездны свободы лишь прутьями. Они дурашливо касаются друг друга босыми ступнями, словно дерутся, а в конечном итоге лишь цепляются ими и так и остаются держаться вместе. Юля в красивом белом топе с рюшечками и светло-зеленых шортах. И выглядит она в этом потрясающе. Волосы, завязанные в небрежный хвост, оголенные хрупкие плечи и расслабленное выражение лица, сейчас совсем без макияжа. Матвиенко невольно улыбается этому зрелищу, не желая отрывать взгляд. Юля оборачивается на него, и, видя этот блеск в глазах, тоже невольно расплывается в улыбке. Сережа смотрит тепло и спокойно, и от этого чувства на душе становится хорошо. Почему-то мысль о том, что на нее действительно может кто-то так смотреть заставляет ее сердце биться чаще. Нормально ли это? А правильны ли ее чувства? Верны ли их мотивы? Влюбленность это или просто желание капельки внимания? К сожалению, Юля и сама не знает ответы на эти вопросы. — Юль, что-то не так? — перемена настроения не утаивается и от Сережи, и Топольницкая лишь досадливо качает головой. Она так не хотела показать ему свои переживания, а в итоге он все понял сам, — ты ведь знаешь, что можешь мне обо всем рассказать? — Знаю… Но я не уверена, что стоит и… короче, не понимаю я ничего. — Тогда тем более лучше признайся. Может быть, поговорив, что-то изменится или хотя бы мы будем иметь представление о чувствах друг друга, — Матвиенко говорит не думая, а потом невольно хмыкает, вспоминания автора этого недавнего совета, забракованного самим же Сережей несколько часов назад. Юля понимающе качает головой в ответ, соглашаясь. — Да, наверное, ты прав. Я просто обычно не привыкла делиться переживаниями. Как-то так вышло, что долгое время было не с кем, а когда близкие люди появились, мне до сих пор дается это с трудом. Арс ругается на меня каждый раз из-за этого, а я так и не научилась делать по-другому. Я все время думаю, что справлюсь сама, со всем разберусь в одиночку, но в итоге каждый раз лажаю. Наверное, это из-за мамы у меня так, — Юля мнется, неловко поджимая губы, и Сережа спокойно передает ей бутылку с вином. Та благодарно улыбается, отпивая алкоголь с горла. — Хочешь, я расскажу про свою семью, чтобы тебе было легче поделиться чем-то личным со мной? — Юля слабо кивает, заинтересованно следя за брюнетом, — так, ну хорошо. Вообще, у меня нет больших проблем с родителями или младшими сестрами. С мамой у меня очень доверительные отношения, она у меня замечательная. А с отцом порой бывают трудности. Он иногда бывает строг в моментах учебы, но, в принципе… Думаю, что у нас вполне обычные взаимоотношения. С сестрами бывает нелегко. Их, кстати, зовут Полина и Катя, и им по пять. Они милые, но хулиганят много. Родители очень их опекают, особенно, когда они только появились, и на меня это тоже в какой-то степени переложилось, — Сережа ненадолго замолкает, отводя взгляд, и теперь смотрит вниз на их сплетенные между собой ноги, — порой мне даже как-то было завидно. Я понимаю, что со мной, наверняка, также возились и все такое, да и у меня было хорошее детство… Но они появились, когда мне было 12. В тот период у меня начались проблемы с учебой, друзьями… Первые симпатии, все дела. Переходный возраст, наверное. И как-то так вышло, что именно тогда я нуждался в их поддержке, а в итоге было необходимо оказывать ее самому. Возможно, это звучит эгоистично, но я тоже хотел почувствовать их заботу и любовь. Иногда может показаться, что доброта — это слабость. Но на самом деле именно добрые люди — самые сильные. Ведь что может быть настоящим мужеством, чем сохранить чуткость и любовь, когда на своем опыте ощутил их отсутствие. Когда хочешь быть лучше, хочешь быть добрее. Когда хочешь помочь, потому что не понаслышке знаешь, какого это нуждаться в поддержке и небольшой заботе. Юля смотрит на парня с сожалением во взгляде и аккуратно берет его руку, накрывая своей. Сережа неловко пожимает плечами, будто хочет сказать: «да неважно, забей», но, когда Юля переплетает с ним пальцы, эти мысли почему-то больше не имеют значения. Ладонь обжигает приятным теплом, и он видит искрящийся нежностью взгляд любимых глаз. — Я говорил с мамой о своих чувствах, так что сейчас все в порядке. Сейчас все хорошо. — Это круто… Я со своей поговорить так и не смогла, — Юля досадливо хмыкает, — отец ушел от нас, когда мне еще не было трех, а мама, так все время была озабочена, чтобы найти кого-то и оправиться после его ухода, что совсем забыла, что у нее есть дочь. И я бы хотела ее осуждать, так сильно хотела бы презирать, но проблема в том, что с каждым годом становлюсь на нее похожа все больше. Я так боялась одиночества, что предпочла быть в отношениях с придурками, лишь бы каждый вечер не возвращаться в пустую квартиру, — Юля, кажется, начинает дрожать, а в уголках глаз невольно скапливается влага, — и я так запуталась. Я так потерялась в этих постоянных бессмысленных связях, что совсем не понимаю, что мне нужно и что я хочу, — горькие слезы все-таки стекают по горячим щекам, а голос переходит на шепот, — и я вообще не уверена, что стою того, чтобы меня действительно любили. — Я тебя люблю. Голос Сережи тихий, но уверенный, и Юля оборачивается на парня, в отрицании качая головой. — Не говори так… — девушка успокаивается, вытирая тыльной стороной ладони глаза. Взгляд Сережи одновременно сочувствующий и растерянный. — Почему? — Потому что мне жаль, что ты влюбился в меня. Как я могу ответить тебе что-то, если сама ничего не понимаю? Как я могу дать тебе определенность, которой у меня никогда не было? — Мне это не нужно, и я тебя об этом не прошу. Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты не одна. Что я рядом, что с тобой твои друзья. Я хочу смотреть, как ты становишься счастливой. Видеть твою улыбку, слышать твой смех и иметь возможность обнимать тебя, когда тебе станет грустно. И, если у меня есть хоть маленький шанс когда-то стать тебе ближе, чем друг, я ни за что не отступлю. Юля безотрывно смотрит на парня, а он в ответ также не может отвести взгляд. Взгляд, будто перед ним открылась целая вселенная. Хотя, наверное, Матвиенко всегда на нее так смотрел — будто Юля — его солнце. Единственная звезда, что дает жизнь. Самая теплая и самая яркая. И от этого сердце робко в груди стучит у обоих. Как и характерно для самого нежного и прекрасного чувства первой истинной любви. Слова Сережи звучат настолько просто, что Юля невольно верит. Не может не верить. И среди множества ошибок, совершенных ею в жизни, в Сереже она наконец видит тот желанный свет, в поисках которого когда-то и заблудилась. Будто нашла полярную звезду, которая теперь ей указывает верный путь. Самую важную и ослепляющую. Щеки Матвиенко касается теплая ладонь девушки, легко поглаживая. В пальцах у обоих чувствуется дрожь, но сцепленный рук они так и не размыкают. Другой ладонью Юля нежно и робко, словно в первый раз, спускается к шее и оставляет ее на плече парня. Сережа прикрывает глаза, а в следующее мгновение на его щеке остается легкое касание теплых губ. Мимолетное прикосновение, словно иллюзия, но трепет, оставленный на его месте, не дает усомниться в реальности происходящего. На глазах Юли по-прежнему застывают слезы, и щеки еще красные, но теперь в ее взгляде нет прежней грусти от воспоминаний. Сейчас в нем отражаются другие карие омуты, в которых она видит лишь необъятное чувство нежности и надежды. И эти чувства обязательно оправдаются. Может не сразу, но в итоге все точно будет хорошо. Ведь не может быть иначе… Потому что любовь.

***

В эту ночь у Арсения так и не получается уснуть, и он, ворочаясь с одного боку на другой, невольно ищет рядом рукой возлюбленного. И, в результате, забив на всё (время и нормы приличия), вместе с одеялом уходит ночевать к Добровольскому, который с тяжелом вздохом, но разрешает ему поспать сегодня с ним. Выглядит это зрелище, конечно, забавно, но не нелепее их объяснений происходящего Утяшевой на утро. Сережа тоже сегодня так и не засыпает, проведя прекрасную бессонную ночь под звездным небом за разговорами и милыми переглядками с Юлей. А наутро, уставши, но счастливо набирает маме по видеосвязи, представляя родительнице свою подругу. И мама будет заваливать их расспросами о школе, Сережа беспрерывно отвечать, а Юля лишь с теплой улыбкой наблюдать за их общением, за долгое время наконец ощущая желанное чувство дома и семьи. Антон же, взгромоздив на плечи сумку, еле перебирает ногами, но все-таки подходит к нужной двери и наощупь ищет в кармане ключ. Отворив ее, он быстро пробегает взглядом по квартире, обессиленно падая на стоящий в прихожей пуфик. Доехал. Сейчас сил хватает только на то, чтобы быстро принять душ и лечь в теплую постель. Или на любую другую более-менее удобную поверхность, Шастун сейчас, если честно, не сильно привередлив. И со своим временным домом он познакомится завтра, наберет Арсению и расскажет всем друзьям о том, как доехал. А сейчас он просто хочет спать.