о котах и режиссерах

— Господин режиссёр.. — голос Ярослава звучит как-то виновато, без своей извечной насмешки, с которой он обычно произносит этот титул. — Для тебя просто господин, — Руслан фыркает, ненадолго снимая очки и трет глаза. Волосы тут же падают на лоб, закрывая обзор и Герасименко вздыхает тяжело. Его вздох зеркалит Ярик. — Господин, — он звучит ещё жалобнее, чем в прошлый раз. — Ну не тяни уже, чего случилось? — Я кружку твою разбил, — и носом шмыгает, невозможный ребенок. Руслан взгляд на него поднимает. Баярунас стоит, стараясь вообще ещё больше съежиться; сутулится, и голову опускает виновато, всем своим видом показывает, как ему жаль. — Да чего уже жалеть. Это была.. третья? Ещё одну куплю, не страшно. Не порезался хоть? — Рус старается говорить мягко, потому что Ярик напряженный такой, кажется, что его сейчас любая мелочь может добить. — Чаем облился, — Баярунас говорит даже слишком тихо. Руслану кажется, что он вот-вот заревет, а значит, ситуацию срочно нужно спасать. — Сильно горячим? Ожог есть? — Руслан возвращает очки на законное место, поднимаясь и Ярослава осторожно к себе притягивая. Тот утыкается в плечо Герасименко, бурчит что-то неразборчивое и дышит часто. Сдерживается. Руслан его по спине гладит, подбородок на макушке устраивает и глаза прикрывает. Ярик маленький, тощий, его колени или локти постоянно куда-то упираются, но это не мешает сейчас очень тепло с ним обниматься. Главное, чтобы не начал переживать ещё из-за кружки, Рус ведь знал, что рано или поздно и эта разобьется, а потому не расстраивался сейчас. Герасименко подталкивает Ярика к кровати, на край сам усаживается и тянет к себе на колени. Так попросту удобнее обниматься, можно ближе к себе прижать и голову на плечо положить, позволяя тонким пальцам перебирать пряди. Вот так молча Руслан чувствует, что мелкий постепенно успокаивается, ему уже лучше и он не на взводе. Ерзает, стараясь удобнее устроиться, но это вызывает совсем другие мысли. — Сиди спокойно уже, чего ты вертишься, — Герасименко хмыкает, когда слышит смешок в ухо. Ясно, Ярослав решил поиграть с ним.. Но что ж, обычно, в этой игре он не побеждал никогда. Да и игрой это толком не назовешь, так, заигрывания. — А что, мешаю.. господину? — и смех явно слышен в словах. Баярунас специально прижимается очень близко, бедра сжимает коленями и пытается притереться. — Ой дошутится кто-то сейчас.. — Рус руки со спины на поясницу опускает, по линии позвоночника пальцами проводит, очерчивая. Баярунас хоть и тощий, но красивый все равно. В некоторых моментах даже женственный — Герасименко не видел ни у кого из парней таких бедер. Родись Ярослав девушкой и от кавалеров отбивался бы ногами и руками. — Руслан, а скажи триста, — Яр внезапно перестает ерзать, на губах ухмылка шалая совсем, глаза даже выдают его состояние. Издевается, гаденыш мелкий. Вот так и успокаивай его, чтоб он над тобой потом поиздевался. — Ярик, скажи клей, — самым скучным голосом передразнивает Рус, глаза закатывает, а затем смотрит на Баярунаса, чуть приподняв бровь. Тот щурится сначала хитро, а затем наклоняется поближе и почти в губы Руслану выдыхает «кле-е-ей». Герасименко воздухом давится от такой наглости, но вида не подает. — Выпей баночку соплей, — старо, как мир, но придумывать что-то сейчас не хочется. — Теперь скажи триста. — Ярик. — Ну скажи! Ну, Руслан.. Господин, в смысле. — Триста, — чужая торжествующая улыбка кажется слишком ехидной. — Отсоси у артиста, — Ярослав хихикает, утыкаясь куда-то ему в шею, а Герасименко только тяжело вздыхает, явно задавая про себя вопрос за что ему это все. Конечно, вот на этот вопрос никто не ответит. Кроме самого Руслана. — Дошутишься и сам отсосешь, — фыркает в ответ, сжимая чужие бедра и показывая, что вообще-то, при желании он мог Ярика перевернуть, а потом.. — А ты хочешь? — Баярунас снова на ухо шепчет, одной рукой теперь уже лезет облапать, по низу живота ведёт пальцами так, что внутри все обдает теплом. Руслан старается выглядеть серьезно, не показывать, насколько его ведет на самом деле от такого вот шепота, ерзаний и прикосновений тонких пальцев. — Поработать я хочу. Если на этом все, то ты мог бы меня не отвлекать, — Руслан чужую руку за запястье перехватывает и не позволяет пальцам скользнуть под резинку белья. Работы действительно много и сейчас бы доделать её надо, чтобы потом не было проблем. А Яр ерзает активнее только, прижимается и дышит часто-часто в шею, стонет задушено. Вроде и понимает, что сейчас не до этого, но.. только губами чужой вздох недовольный ловит, сцеловывает. Руслан его отпускает, на кровать усаживает, а сам идет дальше работать. Приходится призвать на помощь всю свою выдержку, но Ярик больше не трогает и Герасименко этому бесконечно рад. Не потому, что мелкий надоедает, а потому, что так работать невозможно, это все затягивается и отнимает больше времени, которое они могли бы провести вдвоём. Он даже не знает, сколько времени, когда Яр сонно что-то бормочет в ухо и говорит, что пора бы уже спать. Рус последние несколько слов дописывает, все сохраняет, понимая, что вот. Он уже почти закончил. Ещё немного, последний рывок.. завтра. Лучше он сделает это завтра, чем будет мучиться сейчас. Пять минут на то, чтобы быстро освежиться под душем, а затем в кровать, вставать уже через.. часа четыре? Ярик обнимает ненавязчиво, утыкается куда-то в плечо. Заснуть оказывается сложно. Руслан и правда пытается, но голова никак не хочет отключаться от рабочих аспектов и поэтому он смотрит на Баярунаса, совершенно спокойного и умиротворенного, чуть хмурящегося во сне. Герасименко между бровей осторожно его целует, чтобы не разбудить, к себе поближе прижимает. Ярик.. такой Ярик. Хрупкий, но в то же время сильный, маленький, но с огромным несгибаемым стержнем, упрямый, необычный, яркий. Кажется, что одно его присутствие рядом греет. Не сжигает страстью, а греет тем самым теплом, которое от груди идет, по остальному телу растекается, отдаётся покалываниями в кончиках пальцев. Хорошо так с ним, что даже и засыпать не хочется уже. Ярик сопит тихо, Герасименко даже чувствует, как бьется его сердце, ровно и совершенно спокойно. Руслан сам не замечает, как проваливается в сон.