о котах и режиссерах

Яр стоит на балконе, бездумно крутя в пальцах зажигалку. На душе как-то паршиво, весь мир вокруг кажется слишком быстрым, а бежать куда-то просто нет сил, да и желания. Конечно, Баярунас прекрасно понимает, что стоит только остановиться — тут же окажется на старте, там, где он начинал. Но руки просто опускаются. То ли это погода так влияет, то ли чертово выгорание, которое рано или поздно все равно бы настало. Чертовски невовремя, но что с этим сделаешь? Как можно быстро справиться с состоянием, когда получается так, что не хочется даже.. жить? Ветер холодный, пронизывающий, но холод позволяет почувствовать хотя бы что-то. Пускай это просто реакции тела, Ярик чувствует, как его потряхивает, но все равно. Все равно, что он в тонкой кофте, а на улице ноябрь и к тому же моросит дождь. Тонкие замерзшие пальцы до боли сжимают зажигалку. Яр утыкается в сложенные на бортике балкона руки, пытаясь хоть как-то настроить себя на более позитивный лад. Это просто осеннее обострение, скоро будет лучше, скоро все наладится и перестанет казаться, что все ужасно и отвратительно. Где-то в квартире раздаётся шорох, хлопает дверь. Слышится голос Руслана, но ответить ему Ярослав не может. Рус сам его находит. Подходит ближе, кладёт руку на спину и тяжело вздыхает. — Моя Джульєтта, от би ти побачила сама, яка на твоему балконі настала зима, — Герасименко шепчет на ухо и осторожно тянет в свои объятия. Как он понимает состояние Ярика — совершенно непонятно. Яр думает, что это какая-то магия, настолько хорошо чувствовать человека. Баярунасу кажется, что он сам сейчас как сломанное радио, способен только шум выдать, противный такой, с помехами. — Моя Джульєтта, кажуть, що любов вже не та.. Яр глаза не поднимает, прячет зажигалку в карман и ледяные ладони кладёт на поясницу Герасименко, греется, носом в шею утыкаясь. Рус даже не ворчит привычно про его ледышки, только снова вздыхает, потому что сам начинает замерзать на холодном балконе. — Идем. И так уже весь как сосулька, — Руслан тянет Ярослава за собой в квартиру, на кухню. Целует в лоб, проверяя, нет ли температуры. И видимо что-то его настораживает, потому что он уходит в комнату и возвращается с градусником. — На, скажешь мне потом, сколько. Градусник Ярик ставит сам, сидит на стуле, пока Рус ставит чайник и зачем-то приносит таз, в котором теплая вода. Достаёт с полки мед, из холодильника маленькую баночку с малиной тертой с сахаром. Ярослав вздыхает только и тихонько радуется, что хотя бы горчичники не собирается ставить. Этого он бы больше не пережил. Яр сидит с больной головой и не способен сопротивляться такому напору. Особенно не способен, когда Рус смотрит на него со всей строгостью и кладёт в чай целую ложку меда. Мед Ярослав не любит, а вот Руслана любит, поэтому только кривится, но не говорит ничего. Раз уж надо, то он выпьет. — Давай посмотрю, сколько там, — Герасименко спустя еще несколько минут градусник из до сих пор холодных пальцев вытаскивает, щурится, пытаясь рассмотреть, на каком делении остановилась ртуть. — Ну вот. Тридцать семь и восемь. Будем лечить. Ярик обреченно вздыхает, подтягивая к себе баночку с малиной и чай с медом. Руслан в тазик подливает кипятка, с Баярунаса носки стягивает, касаясь пальцами стоп. — У тебя ноги ледяные, Яр. Давай, опускай. Тебе надо согреться. Ты еще и в кофте тонкой.. — Рус качает головой и уходит в комнату, пока Ярослав пытается опустить ноги в горячую воду и шипит, потому что его ледышки, кажется, сейчас сварятся. Возвращается Герасименко со свитером(видимо, с каким-то из своих) и заставляет Ярика его надеть, а потом делает чаю себе и ставит чайник снова. Доливает в тазик горячей воды и Баярунас благодарен, что он не расспрашивает ни о чем, что не пытается лезть в душу сейчас. Нет, конечно, он может и сам рассказать, просто в таком состоянии все кажется плохим и смысла скатываться в истерику нет. Яр сейчас переждет это состояние, окружённый чужой заботой и все будет хорошо. Его отпустит, станет нормально, он снова найдет в себе силы идти дальше. Проходит ещё несколько минут. Баярунас спокойно пьет чай, ложкой понемногу ест малину. — Яр, у тебя болит еще что-нибудь? Горло, кашель, насморк? — Руслан подливает ещё кипятка осторожно, чтобы ноги Ярику не ошпарить, но в то же время вода должна оставаться горячей. — Нет. Голова болит, горло не болит, першит немного, — Герасименко кивает. Он уходит ненадолго и возвращается уже в домашнем, такой.. привычный и тёплый, такой надежный и спокойный. Яру чуть лучше становится от осознания, что рядом с ним есть такой вот человек, который готов о нём заботиться. Рус снова горячей воды доливает, а Баярунасу вручает теплые носки. Шерстяные, с глупыми оленями. Ярик хихикает, потому что сам же когда-то эти носки подарил Герасименко, потому что «смотри, тут олени такие смешные, на тебя похожи». Руслан хмыкает, начиная снова напевать Джульетту, поглядывает на Ярика и ищет, что есть в холодильнике. — Яр, а где колбаса? — Баярунас чуть приподнимает бровь, изображая искреннее непонимание. — Какая колбаса? — губы сами собой в улыбку растягиваются. — Ясно, і ворів не було, і батька вкрали, — качает головой Руслан, снова начиная себе под нос что-то напевать. Ярик любит слушать, как он поет на украинском. Этот язык мелодичным кажется, такой похожий на русский, но в то же время есть различия. И Яр пытается вспомнить фразу, которую сам учил. — Сонечко, я тебе кохаю, — забавно видеть улыбку режиссера. Она становится какой-то загадочной, но Ярику очень нравится, это так мило. Руслан из тех людей, которых улыбка сильно красит. — Я теж тебе кохаю. Навіть не представляєш, наскільки сильно, — Герасименко снова оказывается рядом, руки Яра в своих сжимает и в висок целует. — Ти тільки не відпускай мене. — Не отпущу, — отзывается Баярунас, чувствуя, что вода в тазу уже не такая горячая. — Дай, пожалуйста, полотенце. Руслан сам вытирает его ноги, а Ярик отчаянно старается не ловить отсылки на Тетрадку. Ну уж нет, не здесь, не сейчас. Наблюдая за тем, как Герасименко на его ноги надевает теплые носки Яр думает, что ему уже не так плохо. Баярунас смотрит на подоконник, на котором стоит пепельница(Руслан ночью курит на кухне, чтобы не открывать в комнате балкон, потому что так прохладно будет, а Ярик часто раскрывается во сне), затем взгляд цепляется за солонку в виде серого кота, уже и непонятно, откуда она взялась. — Противовирусное и но-шпа, — Герасименко протягивает ему две таблетки. Яр тихо шепчет благодарность, в ответ на такую заботу. Он выпивает сразу две и запивает чаем с мёдом. — Ты на сегодня все? Или думал ещё что-то делать? — Баярунас зевает. После горячего чая и оказавшись в тепле его начало клонить в сон. А к тому же свитер пахнет Русланом слишком отчётливо, запах такой родной и знакомый.. — На сегодня все, — Герасименко все-таки находит в холодильнике пельмени. Ярику становится немного неловко, но брать на себя вину за пропажу колбасы он не собирается. — Ну как, пациент скорее жив, чем мёртв? — Жив, — хмыкает Баярунас. Получается слишком тоскливо, даже для него. — Опять осенняя хандра? — Руслан его волосы ерошит. Ждет, пока вода в маленькой кастрюльке закипит. Вечер получается максимально домашний, а Яру думается, что для полного счастья не хватает только кота. Рыжего кота. На чужой вопрос Баярунас отвечает только тем, что плечами жмет, мол, ну а что поделать. Рус не будет его осуждать, но говорить об этом не очень хочется. — Я может пока на диване посплю? Чтобы ты не заразился, — Ярослав с ногами на стул забирается и подбородок на коленку укладывает, наблюдая за Герасименко. — Не выдумывай, нормально все будет. Остаток вечера они лениво валяются в кровати. Яр все так же в свитере Руслана, в тёплых носках, а его сверху ещё и пледом укрывают. Под боком у Герасименко удобно засыпать, да и дремать тоже удобно. Особенно, когда в квартире приятный полумрак, а за окном беснуется ноябрьская непогода. — Моя Джульетта, — Яр фыркает, снова слыша это обращение, а Руслан его в нос целует. — Я спою её на русском, — бормочет он. — Когда-нибудь. — И будешь воришкой, — тихо смеется Руслан над ухом. — Не украл, а позаимствовал, — ворочается Яр. — И вообще, это передается половым путём.. — Любовь к песням на украинском? — Именно. Ты же их вечно поешь, — Ярик не видит, как Руслан закатывает глаза. — Хочу спать. — Ну и спи уже, а то горчичники поставлю. Ярик после этой угрозы делает вид, что он умер от ужаса. (На самом деле через несколько минут он сопит тихонько, определенно задремав).