Часть 5. За столом переговоров
9 июня 2021 г., 01:58
— Что ж, если вы оба теперь засунули языки в свои красивые круглые попки и дуете щеки, как не поделившие кашу карапузы, хотя по жизни — два вполне половозрелых лба, говорить буду я. — Чимин поднялся, теперь расположившись во главе длинного стола, занимавшего центральную часть конференц-зала, в котором было запланировано это «рабочее совещание». — И говорить буду с тобой, Джин. И говорить буду не как твой друг, который тебя любит и ценит как себя, а как твой личный сорт пиарщика, который из-за твоего бешеного, как оказывается, темперамента, в скором времени отхватит кучу говна. Но не переживай — я сделаю всё, что бы ты давился вместе со мной. Но теперь к делу. Чем обернулась твоя милая экспрессивная выходка? Опусти реакцию широкой общественности, которая пищит от восторга, восхищаясь случившимся накалом страстей. Поговорим о тех, кто это мероприятие организовывал. Насколько я знаю, ты разговаривал с председателем союза кинематографистов. И как мне опять же стало известно, он всегда относился к тебе с большим пиететом, находя в тебе не только незаурядно талантливого актера, но и по-средневековому тонко воспитанного юношу. Безупречные манеры, идеальная осанка… и предварительные ласки из дорогого порнофильма прямо посреди торжественного мероприятия, в которое вкладывалась мэрия. Всем похуй…. — Чимин остановился, сделав глубокий вдох. — Прошу прощения за мат, но у меня слишком сильно подгорает. Так вот, всем похуй, что вы муж и муж и что вам в принципе может быть присуще подобное поведение. Хотя, подобное поведение даже для мужа и мужа должно быть присуще только в слишком приватной обстановке, ограничивающейся спальней. Ты, Джинни, наверное, не смекаешь, но проблема в том, что всё, что теперь обсуждается после этого важного официального мероприятия — ваш поцелуй. Не перспективы развития кинематографа, не юные таланты и дарования, не сногсшибательные итоги очередного киносезона, а ваш, мать его, недополовой акт на глазах у изумленной публики! Как ты думаешь, это понравилось правящей кинематографической верхушке? Хуй там пел! Они не впечатлились, от слова совсем. Более того, из благовоспитанного принца ты очень быстро опустился до эксцентричного кобеля, который не умеет держать свой тестостерон под контролем. Изменят ли они свое мнение? Разумеется, блять, да, после того, как я придумаю, как именно это уладить. А ведь я придумаю, потому что действительно большой специалист, несмотря на скромную конфигурацию.
— Чим, я… — Джин теперь походил на провинившегося школьника, и у сидящего рядом с ним Тэхена даже появилось желание обнять его, настолько он теперь требовал сочувствия.
На самом деле, он уже успел осознать последствия своего поступка. Разумеется, с одной стороны, это добавляло ему популярности и особенного, до этого никогда не замечающегося за ним шарма. Но с другой... С другой стороны, в умах людей уважаемых в рамках киноиндустрии за ним теперь может закрепиться не слишком приятно пахнущий флер искателя славы быстрого приготовления.
— Есть хорошая новость. То, что вы состоите в браке, является тем спасательным кругом, для тебя, Джин, который не позволит вам, а точнее, тебе, Джин, потонуть в том праведном негодовании, которое будет литься на тебя за твоей же спиной. Люди влиятельные не любят, когда кто-то заслоняет их влиятельность. Но они не могут не ценить семейные ценности, потому что семейные ценности ценят все, да простит меня мой преподаватель по речевым практикам за эту тавтологию. Тебе, Джин, придется каяться. Мол, такая сильная любовь, возможно, даже первая, неконтролируемые чувства, а тут вы смертельно поссорились из-за не помытых чашек и… Тебя прорвало, потому что за пару дней, позабыв о чашках, ты слишком сильно соскучился по своему мужу, все еще смертельно на него обижаясь. И мы подошли к сути нашего собрания. К вашему совместному проживанию, которое ни с хуяли обернулось огромной трагедией. Один, как подстреленный в задницу заяц, побежал зализывать раны в свою норку, а другой отправился лихо отплясывать на костях своей репутации. Да-да, малыш, твоя репутация — это единственная валюта, которая имеет ценность. И не стоит ею так разбрасываться. У тебя теперь есть официально оформленный семейный статус, которому ты обязан соответствовать. И я знаю, что Хоби с тобой говорил на этот счет, но ты решил, что умнее всех. Но об этом с тобой буду говорить не я. Я вернусь к своему Гамлету. Непонятому герою, против которого ополчился весь мир, а он весь из себя такой благородный не знает как ему противостоять. — И здесь Чимин смягчился, и в его обращенном на Джина взгляде отчетливо заблестела любовь и забота. — Я знаю, через что тебе пришлось пройти, и я готов был бы сделать всё, от меня зависящее, чтобы ты не получил тот жизненный опыт, но, Джинни, сила человека в этом случае состоит не в том, чтобы возвести вокруг себя трехметровые железо-бетонные оборонительные конструкции, наблюдая со стороны и хихикая над каждым, кто пытается их пройти. Сила в том, чтобы вновь научиться доверять. Тебя все обожают, и для этого есть основания. Ты добрый, умный, воспитанный мужчина, наделенный нечеловеческой красотой и королевскими манерами. При этом, всегда внимательный и обходительный с любым человеком, который добр к тебе, независимо от его статуса. А что теперь? Я вдруг узнаю, что тебя считают высокомерным лицемером, который трясется за свой комфорт, при этом кладя огромный болт на чувства других людей. Ты такой, Джин? Скажи мне, может я что-то упустил, и ты успел измениться на сто восемьдесят градусов? Не думаю. Да, я должен отметить, что даже приоткрыться человеку, который хер кладет на твои справедливые требования — это не только невозможно, но даже неправильно. Но ведь ты изначально был настроен по отношению к Тэхену скептически, и не только потому, что он облил тебя водой. И стена между вами появилась задолго до того, как ты набил оскомину, взывая к его благоразумию. И да, если тебе так важен уют, ты должен был посадить своего фиктивного мужа напротив себя и объяснить ему. Объяснить так, чтобы он понял, а не…
— Я разговаривал с ним об этом, и не один раз. — Джин придвинулся к столу, напряженно сцепив перед собой руки.
— Мало просто разговаривать. Важно доносить. И я надеялся, что ты сможешь донести, зная, насколько ты всегда убедителен. Но ты смог лишь убедительно состроить из себя обиженного и сбежать. У тебя было право обижаться, но не было права нарушать контракт.
— Так, теперь я возьму слово. — На этот раз поднялся Чон Хосок, до этого очень внимательно и сосредоточенно слушающий проникновенный спич Чимина.
Он одернул свой пиджак и, глубоко вдохнув и выдохнув, занял место, наиболее удобное для донесения в целости и сохранности мыслей. И теперь пришла очередь Тэхена мечтать провалиться сквозь землю.
— Пак Чимин, это была очень проникновенная речь. Спасибо тебе, что не стал ругать моего милого подопечного, обратив все свои ораторские таланты на Джина. Ругать своего подопечного могу только я, и я… Ким Тэхен. Мы прослушали о том, как люди воспринимают Джина, и я уверен, что все прозвучавшее истинно. И я теперь хочу напомнить тебе, как воспринимают тебя. Как капризную свинью, которая может только вопить «Дай-дай-дай», заглушая всё остальное, что пытается проникнуть в уши извне? Отнюдь. Тебя воспринимают как чистое очарование, дружелюбие и эстетическую сексуальность на длинных ножках. И здесь появляется вопрос: откуда вообще взялось это слишком оппозиционное к большинству мнение? Я лично знаю твоих родителей, и, уверен, они тебя этому не учили. — Хосок опустил голову, отрицательно и невесело покачав ею, затем вновь обратив свой прямой взгляд на совершенно замершего Тэхена. — Тебя этому научил я. Да-да, здесь моя вина, и я должен покаяться, потому что это я разбаловал тебя, окружив тебя излишним комфортом в виде профессиональной уборки, готовых обедов, ужинов и завтраков и всего прочего, чего ты, разумеется, достоин, но что успело тебя достаточно расслабить. Достаточно для того, чтобы ты позабыл где кончаются и начинаются рамки приличного. Наверное, у меня слишком мягкое сердце, и узнав, что тебя в детстве по объективным причинам несильно баловали и что рос ты в интеллигентной бедности, я решил тебе всё это возместить, дать почувствовать, что значит безусловный, не требующий никаких усилий комфорт. Потому что ты до этого смог испытать на своей шкуре, как тяжело дается уют. Я мог себе это позволить, и даже теперь не жалею, что позволил тебе, потому что действительно привязался к тебе с нашей самой первой встречи. Но...
— Хоби… — Тэхен собирался было встать, чтобы обнять своего самого любимого менеджера и агента, но Хосок остановил его, самостоятельно быстро справившись с нахлынувшей на него сентиментальностью.
— Тебе все всё прощают просто потому, что ты замечательный. Уникальный. Сочетающий в себе несочетаемое самым привлекательным и гениальным образом, сумевший пробиться благодаря бесконечному везению и очевидному таланту. Я намеренно теперь делаю на этом акцент, потому что я хочу, чтобы ты задумался и встал на путь истинный не потому, что я начну принижать твои заслуги, чтобы вернуть тебя на место, а потому, что вновь будешь учиться относиться к себе с ответственностью. Потому что на десять человек, которые простят тебе твои капризы, найдется один, который не спустит это с рук. И он будет иметь на это полное право. И Джин имеет полное право требовать от тебя соблюдения чистоты и тишины, потому что ты живешь не один. Ты должен считаться с человеком, который находится рядом с тобой, потому что он не подписывался на то, чтобы жертвовать своим комфортом ради тебя. Но ты уперся в то, что тебя не принимают и на тебя не обращают внимание, хотя ты весь такой замечательный и хороший, упустив из виду то, что ты проявлял неуважение к тому, с кем жил. Для тебя это мелочи, потому что это твои привычки, твой комфорт, но для другого человека это может быть определяющим фактором, который будет определять как раз отношение к тебе. Когда я узнал, что Джин щепетилен в вопросах быта, я сразу предсказал, что на этой почве возникнут проблемы, но почему-то ничего не сделал и ни с кем не поделился своими пророчествами. Наверное, понадеялся на то, что вы сами сможете это уладить. Но вы не смогли, и в этом есть и моя вина, потому что я изначально не заострил на этом внимание.
— Я… Тоже не заострял на этом внимание. — Джин вновь подал теперь более уверенно раздающийся в просторном помещении голос, пока до этого праведно буйствующий Чимин теперь стоял за его креслом, крепко обняв его за плечи, опустив свой подбородок ему на макушку. — Нет, я говорил Тэхену, и говорил не раз. Но я прекрасно понимал, что он не может на моих словах сконцентрироваться и… Чимин прав. Я должен был выяснить этот вопрос. Потому что это меня что-то не устраивало.
— Вообще, если признаться совсем уж откровенно, я представить себе не мог, что это может быть так важно. Мне казалось, что всё это лишь предлог, чтобы держать меня на безопасном расстоянии. — В реплике Тэхена не было сарказма — он, кажется, действительно теперь сделал для себя открытие. — Но это всё, наверное потому, что мне не приходилось ни с кем до этого делить жил.площадь. Кроме родных. Ну и друзей в общаге, но у нас была слишком лояльная ко всему такому компания. — Тэхен был сосредоточен, затем ностальгически улыбнувшись. — Мы называли это «творческий беспорядок», а мама, каждый раз, когда навещала меня, именовала это «поростяником», потому что она не могла себе позволить назвать нас грубым словом «свиньи». А вот Хоби смог, но мой менеджер и агент не бросает слов на ветер, потому ему можно верить. И я понимаю его.
— А у меня был слишком удачный опыт сожительства, и я, наверное, успел привыкнуть к тому, что любое совместное проживание будет поворачиваться ко мне самой своей привлекательной стороной. И… именно поэтому я не затевал серьезный разговор. Мне никого не приходилось никого наставлять в вопросах ведения квартирного хозяйства.
— Чтоб ты знал, Джин, я собирался привлечь Юнги. — Чимин, наконец, отпустив Джина, теперь устроился рядом с ним, на столе.
— А кто такой Юнги? — Тэхен с любопытством и сомнением смотрел теперь на Чимина, который очень хитро сузил глаза.
— Человек, который имеет на Джина безусловное влияние.
— Потому что он был со мной до того, как я стал популярен, во время этого и после. И шантажировать меня Юнги — это слишком грязный ход. — Джин надул губы, и Чимин рассмеялся. — Зато теперь я понимаю, почему вы с ним лучшие друзья. Оба горазды меня отчитывать, как ребенка.
— Ну, если узнать тебя поближе, то… — Чимин собирался продолжить, но затем вдруг прервался. — Но об этом позже. А пока — мы не закончили, и вы рано расслабились.
— Да, мы с Чимином получили свою минуту славы, теперь ваша очередь. Нужно удостовериться, что вы оба действительно встали на путь исправления и что нам не придется повторять эту неприятную процедуру в последующем.
— И начнет Джин, потому что он умнее и старше. — Чимин, применив не дюжую силу, развернул стул вместе с Джином к Тэхену, который, в свою очередь, повернулся самостоятельно. — Вы уже вдохновенно сосались, так что разговор глаза в глаза вас не должен смущать.
— Ну, за поцелуй я, пожалуй… извиняться не буду. По крайней мере, не перед тобой, Тэхен, потому что тебе наверняка, понравилось. — Это звучало самодовольно, но Тэхен понял истинный посыл этих слов, призванных лишь разрядить обстановку и унять собственное волнение, потому лишь широко улыбнулся.
Ему действительно понравилось. И он нередко возвращался к этому воспоминанию, в воображении невольно обрисовывая его другими волнующими подробностями.
— Тэхен, прости меня за то, что я отгораживался от тебя, зная, что ты хочешь наладить со мной контакт. Ты должен знать, что причина в большей степени была не в тебе, хотя ты нередко бесил меня, а в том, что мне сложно доверять людям. И мне действительно нужно работать над этим, и я буду работать.
— Потому что иначе приедет Юнги и просто заставит его доверять. — Чимин скрестил руки на груди.
— Тебе лучше не встревать теперь, Пак Чимин. Не забывай, это я начисляю тебе зарплату. — Многозначительно подняв брови над таким же многозначительным взглядом, Джин вновь обратился к Тэхену. — Я обещаю тебе, что если ты будешь идти ко мне навстречу, я не буду отставать. Я не могу тебе гарантировать, что мы станем друзьями, но и не буду категорично отказываться от дружбы с тобой, если нам удастся найти общий язык.
— О, кажется, вам уже это удалось в субботу.
— Чим, я тебя сейчас выведу — ты портишь момент. — На этот раз вмешался Хосок, и Чимин, не решившись прекословить, послушно замолк.
— Спасибо, я, конечно же, извинения принимаю. И в свою очередь, хочу попросить прощения за то, что называл тебя лицемером и был эгоистом, сосредоточившимся только на своих желаниях и переживаниях. Я делал это без злого умысла, и потому обещаю, что тоже буду над собой работать. Возможно, у меня не сразу будет получаться, потому что… — Тэхен опустил голову, пытаясь подобрать слова, затем виновато улыбнувшись. — Ну, потому что сложно менять привычки, но ты должен знать, что я буду стараться и стремиться к этому.
— Я буду помогать. Не буду ничего замалчивать и держать в себе. И ты не будешь. И тогда между нами будет мир и благодать. — Джин мягко улыбнулся, и Тэхен впервые увидел в этой улыбке теплоту. Что-то мягкое, личное, ради чего можно будет постараться чуть усерднее.
— Отлично, и не придется вызывать Юнги. — Чимин, хлопнув себя по коленям, поднялся. — Теперь предлагаю пообедать и закрепить достигнутые договоренности!
— Еда — это, кстати, лучший антистресс. Снимает напряжение, поднимает боевой дух… Почти так же эффективно, как спорт, во всех его проявлениях. — Джин с удовольствием потянулся, поднявшись вслед за своим менеджером.
— Кстати о спорте! — Чон Хосок воодушевился. — Кое-кто, я не буду показывать пальцем, на Тэхена, начал терять форму. Люди простят тебе пузо, но однажды ты не влезешь на съемке в костюм, и тогда придется краснеть. И тебе, и мне. Да-да, милый, твое увлечение фаст-фудом последнее время не прошло даром. Я не прошу тебя худеть и изматывать себя диетами и прочими гадостями — просто верни себе ту форму, в которой ты был… примерно месяц назад. Договорились?
— Ай, ну вот надо было тебе плеснуть дегтя в эту глубокую бочку мёда… — Тэхен закатил глаза, вдруг вспомнив о том, что, один раз усердно попробовав, так и не смог оценить спорт по достоинству.
— Я могу помочь. Мне давно нужно было найти партнера для тренировок, потому что вместе веселее, и, как говорит мой тренер, доказано эффективнее. — Джин посмотрел на довольного Хосока, а затем — на Тэхена, который, кажется, успел в уме оценить по достоинству перспективу совместных тренировок.
— Здрасти, приехали! А я тебя, значит, уже не устраиваю? — Чимин с сомнением смотрел на друга, который снисходительно улыбнулся.
— Чим, то, что ты полчаса ходишь на эллипсоиде, а затем расслабленно колыхаешься на фитболе, нельзя назвать тренировками.
— Ну что делать, если у меня от природы круглый зад?.. — Чимин пожал плечами, и все собравшиеся в конференц-зале захихикали. — Это не смешно вообще-то.
— Мы можем тренироваться втроем. — Тэхен многозначительно посмотрел на Чимина, который вдруг понял его посыл, в то время как Джин…
— Нет, Ким Тэхен, ты не будешь колыхаться вместе с ним на фитболе. Даже не думай.
— Ким Сокджин, я, кажется, просил тебя реже пользоваться мозгами… — Чимин обреченно запрокинул голову, затем уверенно двинувшись к выходу. – После таких разговоров особенно важно подкрепиться! Я, кажется, только говоря о спорте, уже потратил уйму калорий. Которые срочно нужно восполнить.
***
— Гук, можно дуться сколько угодно, но когда факты говорят сами за себя… — Чухен, который только-только успел войти в кабинет, сразу стал подключать к своему уже заботливо включенному Чонгуком рабочему компьютеру профессиональную камеру, при этом сверяясь с только что пришедшими на корпоративную почту письмами. — Что, запечатлел на пленку? — Чонгук откинулся в своем кресле, неаккуратно и совершенно не стесняясь закинув ноги на стол. Его утро началось со звонка отцу по поводу возможности участия Джина в кулинарном шоу «На кухне бабушки Сим». Разумеется, он занимался этим исключительно, чтобы поддержать свою легенду о том, что он работает телеоператором, и, собственно, уговаривал отца на то, чтобы он ему доверил операторскую работу. Разумеется, если Джин согласится поучаствовать безвозмездно, потому что отец не собирался платить из своего кармана, а финансовые возможности канала были слишком тщательно распланированы бухгалтерией, чтобы теперь включать в смету дополнительные траты. Чонгук мог бы сказать, что он делал это, чтобы порадовать Джина и разнообразить его досуг, которого, ввиду отсутствия предложений из кино, стало слишком много… Но после того, что он недавно увидел в сети, а именно — слишком драматичный поцелуй мистеров Кимов прямо на глазах у изумленной публики, эта мысль выветрилась из головы сама собой. Они не друзья, и вряд ли когда-нибудь ими станут. — Я, в отличие от некоторых, уважаю личное пространство других людей, потому… Просто полюбовался с расстояния примерно десяти шагов. И знаешь, что я тебе скажу… — Чухен чуть подвинул камеру и ближе придвинулся к своему столу. — Такое нельзя сыграть. Совершенно точно. Такой накал страстей возможен только тогда, когда у тебя внутри действительно что-то теплится, большое и чистое. Хотя… судя по тому, как сильно обычно воспитанный Ким Сокджин сжимал шею на всё согласного Ким Тэхена… Возможно, не такое уж чистое. Но от того только интереснее и очевиднее, что между ними искрит. Не может так искрить между двумя равнодушными людьми, не может! А ты можешь. Говорить мне что угодно, но я все видел своими глазами. Чонгук крутил в руках простой карандаш, сконцентрировавшись лишь на том, как теперь усиленно копошились в его голове извилины. — Джина и его менеджера видели сегодня на входе в актерское агентство мистера Чона, который, по совместительству, является единственным и неповторимым официальным представителем Ким Тэхена. И это почти сразу после того, как произошел этот инцидент в амфитеатре. Как ты думаешь, почему? Неужели, для того, чтобы уладить семейный конфликт, который возник по поводу быта, нужно привлекать менеджеров? М? — Откуда ты знаешь, что у них был бытовой конфликт? — Чухен с сомнением смотрел на теперь совершенно расслабленного и уверенного в себе Чонгука. — Ах, ну да. Ты же виделся с Джином — я видел снимки. — Мы разговаривали с ним, и, кажется, он был со мной достаточно откровенен. Ким Тэхен не может содержать тот уровень порядка и комфорта, к которому привык Джин. Бытовой вопрос, и затягивание с его решением привело к тому, что они разъехались. Точнее, к тому, что Джин съехал. Как думаешь, если между людьми есть большие и светлые чувства, может вовремя не помытая чашка стать поводом для расставания, хоть и временного? Не думаю. — С чего ты взял, что Джин говорил тебе правду? Может он не хотел озвучивать истинную причину их разногласий и выдал первую попавшуюся? Вы все-таки не так давно знакомы, а Ким Сокджин не производит впечатление человека, который охотно делится с другими своими переживаниями. — Ну, ты же допустил, что между двумя Кимами случился разряд тока, и они полюбили друг друга как по мановению волшебной палочки, так допусти и то, что я с первого взгляда понравился Джину, и он решил, что мне можно доверять. Потому что помимо причин супружеской размолвки, он со мной поделился и по поводу того самого романа, который до сих пор остается для всех тайной. — Серьезно?! — Чухен очень натурально округлил глаза. — Да с чего бы это? — Разговор зашел. — Чонгук самоуверенно улыбался. — И я узнал, что роман этот был с личностью дохуя известной и знаменитой, и именно поэтому они не могли себе позволить встречаться в открытую. И познакомились они на одном из мероприятий. И если посчитать всё и сопоставить, можно выявить круг потенциальных подозреваемых. Хотя… Они ведь могли скрывать свои отношения по тому, что его избранник был женат или замужем. Или… — Гук, вот это тебя понесло… Дела давно минувших дней — смирись. И вообще, тебе не кажется, что если он действительно тебе доверился, будет немного… неправильно это его доверие предавать? Не кажется? Чонгук много думал о том, что его скорее всего использовали в целях позлить… своего фиктивного мужа (хотя, казалось бы, зачем выводить на эмоции фиктивного мужа, но Чонгук не остановился на этом вопросе), и в этом не было никаких сомнений, и потому не находил в этом ничего предосудительного. Нет, разумеется, он никогда не обольщался насчет своего общения с Джином, но… Но в этом до сих пор не было ничего предосудительного. — Нет, мне не кажется. Сам говоришь, что это дела давно минувших дней, а значит, большого вреда не будет. — Зато ты докажешь, какой крутой журналист. Ну, точно. — Чухен улыбнулся, вновь вернувшись к своей камере. — Смотри, не заиграйся. Сам меня убеждал в том, что Ким Сокджин далеко не так прост как кажется, а теперь с готовностью веришь каждому его слову. — А почему нет? Он же не знает, что я журналист, и думает, что я обычный оператор на телевидении, на отцовском канале, который пристроил сразу двух своих дитяток под свое крыло. Тем более, Джин знает, что я обучался этому делу. — Откуда он это знает? Ты ему говорил? — Нет. Когда я еще учился в университете, отец пропихнул меня на одну рекламную съемку, чтобы у меня было больше материала для проектной работы, и там я как раз впервые увиделся с Джином. — И он тебя так легко запомнил? — В голосе Чухена слышалось сомнение, а Чонгук на самом-то деле не планировал делиться сокровенным. — Можешь успокоиться — он запомнил меня не потому, что я был крут. Скорее наоборот. Потому… в общем, всё в порядке. И я не хочу вдаваться в подробности этой истории. Чухен смотрел на него внимательно, затем сочувственно улыбнувшись. — Видать, ты тогда жестко тупил… — Не настолько жестко, чтобы теперь нуждаться в психотерапии от тебя. — Чонгук принял человеческую позу за своим рабочим столом, к которому придвинулся, наконец, обратившись к своему рабочему ежедневнику. — Всё дела давно минувших дней. Теперь это будет мое любимое выражение. А пока всё же поразмыслим, зачем Джин приехал в агентство, в котором числится его фиктивный муж. Приехал с менеджером. — Ну… может он хочет сменить своего агента и приехал на переговоры? Может он думает, что у него нет предложений, потому что плохо работает агентская служба… А его муж в красках описал ему, насколько хорош Чон Хосок и насколько сильно можно доверять его профессионализму. — Ну, разумеется. И это именно в то время, когда у них случилась очевидная размолвка и театральное представление на Дне Кино. — Да не было в этом никакого договора, Гук! Ну нельзя такое сыграть! Слишком органично всё это было обставлено. Плюс к тому, не думаю, что Ким Сокджин решился бы рисковать своей репутацией, заранее запланировав такую провокацию. А мне почему-то кажется, что она, эта репутация, успела пострадать, судя по тому, какими недовольными после этого были некоторые достаточно высокопоставленные лица. В делах культурных. — Всё равно. Но всё-таки зачем брать своего менеджера и приезжать к менеджеру своего мужа? Чухен вновь глубоко задумался, на автомате перебирая в руках широкий ремень от профессиональной фотокамеры. — Могу предположить, что в этом случае им нужно было дружеское плечо. Не могу знать наверняка, но судя по всему, Ким Сокджин со своим менеджером на короткой ноге. О взаимоотношениях Ким Тэхена и Чон Хосока и говорить не стоит — все знают эту трогательную историю, и мне кажется, глупо удивляться тому, что при первой же возникшей на пути проблеме Тэхен побежал к нему. Я бы тоже побежал. — То есть, ты думаешь, что они просто помогли им помириться? — Чонгук поднял брови, затем, задумчиво улыбнувшись. — Я тоже так думаю. Чухен всплеснул руками. — Ну и чего тогда спорил со мной, несносный?! — Они помирили их, чтобы не похерить подписанный контракт о взаимопиаре. Возможно, они в нем прописаны как поручители. — Гуууууук! — Чухен запрокинул голову, затем прямо посмотрев на Чонгука и строго нахмурившись. — У тебя всё сводится к одному. Скажи, ты поверишь в то, что они действительно женаты лишь тогда, когда они на твоих глазах потрахаются, да? Чонгук самодовольно улыбнулся. — Многие платят и получают деньги за любовь, так что и это не аргумент. Я смогу убедиться в том, что у них фиктивный брак тогда, когда смогу пожить с ними некоторое время почти плечом к плечу. — О, я бы очень хотел на это посмотреть. — Чухен пренебрежительно фыркнул. — Зря ты так скептически настроен. Я уже вбросил отцу идею пригласить мистеров Кимов в «Двое на каникулах». — И что твой отец? Кстати, я посмотрел пилотный выпуск — очень забавная и при этом познавательная штука. И мне нравится, что полезную энциклопедическую справку дают за кадром, а в кадре приглашенные в отпуск гости лишь озвучивают что-то действительно интересное. Смотрится… органично, и нет впечатления, что людей заставляли заучивать ненужный им текст наизусть. — Спасибо за фидбек — я передам отцу. Я серьезно. Мы теперь очень внимательно мониторим рейтинги и отзывы, чтобы иметь представления о перспективах развития данного формата. И если в передачу удастся заполучить мистеров Кимов… — Ладно, это всё до сих пор лишь твои спекуляции, без какой-либо объективной конкретики. — Чухен был совершенно уверен в себе и своих словах. — Иди лучше посмотри снимки, что мне удалось сделать.***
После достижения новых договоренностей в рамках фиктивного брака прошло два дня. Джин успел вернуться в их общие апартаменты только вчера, сразу поддавшись воспоминаниям о том, как они жили до этого. И размышлениям о том, почему он так легко сдался, дав всей этой затее второй шанс. Хотя, ответ лежал на поверхности — он добровольно согласился на всё это, прекрасно осознавая и предвидя, чем это может продолжится и закончится. А если он добровольно сделал этот выбор, отказываться от него после первой и пока единственной сложности было бы... Ну слишком не по-пацански. Не по-мужски. Да и в словах Чимина было достаточно истины, которую они потом за обедом утопили в вине, чтобы Джин только уверился в своем намерении наладить общение с Тэхеном. Разумеется, только при условии, если они сумеют наладить быт. Потому что Джин был слишком стар для того, чтобы ради работы так отчаянно жертвовать своим комфортом. А фиктивный брак — это работа. И именно эта мысль всегда останавливала Джина от возвращения к воспоминаниям о случившемся тогда злополучном поцелуе. А он хотел вернуться к ним и подумать о том, что вообще могло заставить его пренебречь своими принципами и своим воспитанием. Хотя, возможно, думать об этом и, главное, найти правильный ответ было слишком опасно для его душевного равновесия. Разумеется, чуда не произошло. Первый день после возвращения прошел спокойно, потому что Тэхен вернулся очень поздно. И о его возвращении Джин узнал до того, как успел уснуть. И проснувшись на следующее утро от того, что вновь громко хлопнула дверь, Джин почему-то не испытывал никаких новых ощущений. Только скромное и не отдающее ничем резко негативным спокойное разочарование. Всё то же, всё там же. Наивно было полагать, что всё изменится в одночасье или хотя бы начнет меняться. Ну, по крайней мере, его совесть была чиста, и он дал шанс этому сожительству. И спустя некоторое время, можно будет расторгнуть контракт на вполне резонных основаниях и жить спокойно. Но ему тогда показалось, что Тэхен действительно понял суть его претензий. Он очень убедительно кивал, округлял глаза, складывал губы кругляшком, удивляясь тому, как на самом деле его поведение выглядело со стороны… И как будто почувствовав, что Джин о нем думал, Тэхен позвонил. — Алло… В трубке сначала раздалось молчание. — Черт, я разбудил тебя, да? — А в голосе Тэхена было раскаяние, которое затем быстро прервалось на тихое «Можно мне всего пять минут? Да, пусть все подождут. Ладно, три». — Ты разбудил меня тем, что громко хлопнул дверью. — Извини! Извини, извини, извини! Я просто очень торопился и… Я оставил посуду рядом с мойкой, но, пожалуйста, не мой ничего! Я… вообще позвонил сказать, что помню про свое обещание. Джин улыбнулся. Это было намного лучше, чем ничего. Далеко от идеала, но всё же грело душу и настраивало на позитивный лад. — Хорошо, спасибо, что предупредил. И вновь в трубке замолчали. — Еще раз извини, что разбудил. Надеюсь, ты еще уснешь. Тэхен звучал так неуверенно, что Джин сразу оценил те усилия, пусть и несмертельные, что ему пришлось приложить, чтобы вспомнить о своих обязательствах и напомнить о них Джину, когда он уже успел провиниться. — Хорошего дня, Тэ. И никакого фаст-фуда. Я поручился за твою физическую форму. Тэхен вновь замолчал, а потом как будто с облегчением рассмеялся. — Торжественно клянусь! А теперь мне надо бежать. Пока меня не убили. До вечера. Это было по-новому. Раньше, им никогда не приходилось говорить друг с другом по телефону, потому что всегда находилась возможность изложить суть обращения в текстовой форме. Что-то формальное, связанное с их общим распорядком. И теперь Джин испытывал какое-то странное смятение. И в голове впервые появилась мысль: "А что будет, если они подружатся?"..
