Часть 7. Дальше — больше
13 июня 2021 г., 22:52
Джин испытывал волнение, которое нельзя было охарактеризовать ни как приятное, ни как заставляющее сердце тревожно замирать. Просто он очень давно не был на киностудиях, чтобы теперь сохранять невозмутимость и спокойствие. Нет, он был спокоен. Возможно, даже весел, от предвкушения удивленного лица Тэхена.
Он позвонил ему и сказал, что сегодня не сможет присутствовать на тренировке, потому что будет занят на студии. Это была уважительная причина, но Джин прекрасно знал, что Ким Тэхен до сих мог проявлять настойчивость в вопросах отлынивания от спорта, потому сразу позвонил Чон Хосоку, который уведомил его, что рабочий день Тэхена заканчивается согласно расписанию и даже дал адрес студии и благословение, когда Джин поделился с ним планами по возвращению Тэхена в спортивный зал.
И вот Джин припарковался рядом с внушительным, современным зданием, которое снаружи больше походило на огромный промышленный склад, нежели на творческий улей, в котором большое количество съемочных павильонов, как соты, были наполнены снующими туда сюда, профессионально суетящимися людьми, как пчелами. Ему удалось беспрепятственно пройти пост охраны и администратора, потому что пропуском ему теперь было его лицо. Все знали его в лицо и ни у кого не возникало сомнений и подозрений, увидев это лицо на пороге киностудии. А приветливый администратор даже вызвался его проводить до нужного павильона, в котором теперь, наверняка, закончил блистать Ким Тэхен. Интересно, чем он планировал заняться после? Дождаться, пока Джин уедет и, прямо как прогуливающий школьник, незаметно пробраться в квартиру, чтобы заняться видео играми и телевизором?
— Прошу, мистер Ким. — Приветливая девушка, в глазах которой было и волнение, и восхищение указала на двустворчатую дверь, выполненную из дорогого, прочного пластика, и Джин вежливо, в благодарном жесте наклонил в ее сторону голову, затем открыв дверь и войдя внутрь.
И вопреки ожиданиям, в помещении, кажется, на самом деле продолжалась съемка, потому что все осветительные приборы продолжали ярко освещать кадр, в котором теперь находился одетый в классические брюки и белую рубашку с черным галстуком явно уставший, растерянный, но при этом даже немного раздраженный Ким Тэхен.
— Тэхен, в чем дело? Ты что, встал не с той ноги? Или у тебя голова опустела из-за повышения атмосферного давления? Почему мы должны задерживать съемки из-за того, что ты разучился играть и теперь строишь из себя дурачка, который не понимает, о чем я говорю?
Джин не собирался привлекать к себе внимание, но персонал, который обслуживал съемку, это внимание на него уже обратил. Обращал постепенно, но все равно стремительно. Плюс к тому внутри что-то начинало закипать. Что-то похожее на уязвленное чувство справделивости.
— Прошу прощения? — Он подал голос, который раздавался эхом по просторному павильону.
И Тэхен тут же стал искать его глазами, а когда нашел — в них появилось какое-то необъяснимое облегчение, которое тут же заслонилось удивлением.
— Кто пустил… — Режиссер раздраженно крутанулся на своем кресле, но заметив Джина тут же растерял свой решительно агрессивный настрой. — Мистер Ким. Чем обязан?
— Добрый вечер. Будем считать, что я совершил незаконное проникновение. Но вообще, я думал, что съемки на сегодня уже закончились, потому что они действительно должны были закончиться.
— Ким Тэхен, у тебя такой талантливый муж. А ты теперь… — Режиссер, который как будто пропустил всё это мимо ушей, быстро посмотрел на Тэхена, который теперь не отрываясь смотрел на Джина, который…
— Какое совпадение — у меня тоже очень талантливый муж, талант которого замечаю не только я. Но я не понимаю, почему продолжаются съемки. Насколько я знаю, у моего талантливого мужа есть контракт, в котором строго прописано количество его рабочих часов на один съемочный день.
Режиссер, кажется, готов был сказать что-то не слишком вежливое, однако вспомнив, каким влиянием обладал Ким Сокджин, сумевший добиться определенных высот в рамках отечественного кинематографа, который смог выделиться и на мировом экране, сдержал себя.
— Мы не укладываемся в сроки.
Джин подошел ближе, чтобы перестать повышать голос, что он очень не любил делать, но отлично умел.
— Прекрасно. Вы должны были говорить об этом с Чон Хосоком, который является менеджером и агентом Ким Тэхена и занимается его рабочим расписанием. А насколько я могу знать, вы не успели с ним согласовать сверхурочную работу, которая обязательно должна оплачиваться.
— Я согласовал это с Тэхеном. — Было заметно, что режиссер прекрасно понимал, что Джин был прав, и, пойманный за хвост, теперь показывал лишь свое плохо скрываемое за вежливостью раздражение.
— Ким Тэхен, ты давал согласие на то, чтобы сидеть здесь до заката солнца? — Джин, заложив руки в карманы своих светло-бежевых летних брюк, быстро подмигнул Тэхену, который, кажется, успел немного воспрять духом.
Вообще, последнее время он выглядел заметно уставшим. Мог прийти со съемок и сесть в кресле, долго с него не поднимаясь. Улыбался, шутил, но в сочетании с потухшим взглядом это выглядело менее убедительно, чем обычно. Джин замечал, но Тэхен на все вопросы лишь улыбался, говоря, что виной всему завершающиеся съемки и куча работы. Однако теперь было понятно, что виной тому было не только это.
— Я устал. — Тэхен, не выходя из кадра, уселся на стоящий позади него стол.
— Кажется, он не давал свое согласие на сверхурочную работу. И я понимаю, почему. Знаете, я был на его месте, и когда у меня ничего не получалось, мой режиссер, который единственный повинен в моем успехе, и я не устану это каждый раз повторять, тяжело вздыхал, а потом говорил, всегда одно и тоже, как мантру: «Лучше я буду феей-крестной, чем злой мачехой». И он отпускал меня домой. И на следующий день всё удавалось. Вы теперь пытаетесь зажечь огонь, чиркая пустой зажигалкой. Сами понимаете, что толку не будет. — Джин, заметив, что режиссер слушал его и не собирался возражать, возможно, вспомнив, с кем именно работал Джин и решив прислушаться к этим словам. — Я бы мог привести аналогию с мертвой лошадью, но сравнивать своего любимого мужа с до смерти загнанным несчастным животным… Не гуманно.
И Тэхен, наконец, улыбнулся, и Джину почему-то это стало очень приятно.
— Ладно. Мы все устали, это правда. Продолжим завтра. И Тэ… — режиссер теперь звучал задумчиво и без былого раздражения. — Подумай над тем, что именно тебе мешает сыграть эту сцену. И завтра мы вместе попробуем с этим справиться. Всем спасибо! Все свободны!
Режиссер поднялся, дав своему ассистенту какой-то знак, и последнее, что смог услышать Джин до того, как он скрылся за дверью, было «Я тоже не хочу быть злой мачехой».
— Что ты здесь делаешь? — Тэхен тут же подошел к Джину, который самоуверенно ему улыбнулся.
— Приехал забрать тебя на тренировку. Думал, что ты прогуливаешь, а ты, оказывается, находился в рабстве. — И Джин тут же стал серьезнее. — Тэ, запомни: твое время — это твое здоровье. И твои деньги. За переутомление деньги не платят, а каждый целеустремленный режиссер готов снимать днями и ночами. Тебе стоило раньше сказать об этом Хосоку. Понимаю, когда ты не настолько опытен, сложно бороться за свои права, особенно, в споре с человеком, который обеспечивает тебя работой. Я был таким же.
— Спасибо, Джин. — Тэхен смотрел прямо, прямо в душу, и без намека на улыбку, и Джин успел даже смутиться, затем заметив, что находящиеся в павильоне люди то и дело на них поглядывали, пытаясь быть вежливыми и не пялясь слишком откровенно.
— Я был на твоем месте, и пусть мне не приходилось сильно страдать, я знаю, что это такое. — Джин улыбнулся, сделав шаг Тэхену навстречу и мягко положив на его плечи руки, которые затем скользнули к шее, остановившись пальцами на затылке.
— Что, хочешь потешить публику? — Тэхен улыбнулся, и его низкий шепот приятно щекотнул слух. — Рыцарь, который спас принцессу из лап дракона.
— Ну, как минимум принца, и как максимум, все ждут именно этого.
И Джин потянулся к губам своего фиктивного мужа, намереваясь запечатлеть на них короткий, ободряющий поцелуй. Но ему пришлось немного задержаться, потому что Тэхен крепко ухватился за его талию, успешно миновав расстегнутый пиджак. Но Джин почему-то не стал возмущаться, стерпев такое самоуправство и даже успев насладиться этим внезапно образовавшимся чувственным моментом.
— Пойдем. Я не шутил, когда говорил, что хочу забрать тебя на тренировку. Знаю, знаю, ты устал. Но теперь самое время убедиться в чудодейственной силе спорта.
***
— Так, оба на беговую дорожку. Шаг, четыре километра в час, двадцать минут. Можете поболтать. — Джию положила руки на плечи сосредоточенных Джина и Тэхена, серьезно вглядываясь в их лица. — А затем будем качественно расслабляться. Но на следующей тренировке я спрошу с вас вдвойне. А пока за дело, голубки. — Поболтать? — Тэхен с сомнением смотрел на Джина, который покорно проследовал к беговым дорожкам. — Именно. Залезай. — И как только Тэхен занял свое место на пока спокойной ленте, Джин быстро настроил нужный скоростной режим, тем самым заставив и полотно, и Тэхена прийти в движение. — Универсальный способ контролировать пульс без применения дополнительный гаджетов. Если ты во время прогулки можешь поддерживать разговор, при этом все же чувствуя, что твое сердце нагружается, — пульс находится рядом с нужным пределом. И Джин занял место на соседней беговой дорожке, также начав быстрый шаг. — Честно сказать, хочется разлечься на диване и плевать в потолок. А не вот это вот всё. — Тэхен взялся за поручни, и электронный экран тут же начал транслировать его пульс. — Зря. Физические нагрузки — это лучший способ снять усталость и повысить боевой дух, за счет дополнительной выработки серотонина. — Так я же еще больше устану. От того, что буду больше вырабатывать серотонина. — Тэхен с сомнением смотрел на Джина, который лишь улыбнулся. — По началу тебе будет казаться, что ты ни на что не годен, но к концу тренировки ты будешь чувствовать себя лучше, чем до нее. Главное — грамотно распределить нагрузку. А сегодня мы не будем ставить олимпийские рекорды. Тэхен переваривал услышанное, уже решив, что Джин говорил так лишь потому, что сам любил спорт. Между ними установилось лишь сопровождаемое сосредоточенным сопением Тэхена молчание. Которое он же и прервал. — А что это будет за тренировка? — Будешь учиться чувствовать свое тело. Знаю, знаю, не смотри на меня так — звучит не очень, но ты быстро поймешь, о чем я говорю. Некоторые думают, что в спорте нет ничего интеллектуального, что задействовало бы мозг, но Джи… Она быстро даст тебе понять, что мозги тебе очень пригодятся. Более того, они очень помогают увеличить эффективность. — Я думал, что эффективность… зависит от силы. — Конечно. Но сила — это не самое главное. Ты можешь выжать двести килограмм от груди. Один раз. Но тебе вряд ли это поможет стать еще сильнее. — А что поможет? — Правильный выбор нагрузки. И очень строгий контроль над техникой выполнения. И именно для этого нужен мозг. Но Джи всё тебе продемонстрирует. — На тебе? — Тэхен очень живо себе представил, как будет тыкать пальчиком в каменные мышцы Джина, чтобы убедиться, насколько они сильные и напряженные. — На тебе. А пока сосредоточься на дыхании. — А что ты будешь делать? — В голосе Тэхена можно было услышать разочарование, и Джин чуть самоуверенно улыбнулся. — То же, что и ты. Повторение — мать учения. Мне тоже это будет полезно. А тебе в моем присутствии будет не так страшно. Да? Тэхен невольно вспомнил последние пару часов своей жизни и кивнул. Вообще, его до сих пор внутри грела мысль, что Джин так легко и непринужденно за него вступился. И даже если Тэхен на самом деле не нуждался в защите и мог за себя постоять, в тот момент… Он не мог, и успел достаточно расстроиться для того, чтобы теперь еще больше ценить присутствие в его жизни Джина. Не только как объекта небрежно скомканного где-то внизу живота сексуального желания, но и незаурядной личности, которая, наверняка, еще успеет открыться ему с другой стороны. Наверняка, такой же привлекательной как всё остальное.***
— А почему здесь так мало народу? — Тэхен теперь лежал на мягком напольном покрытии рядом с зеркалом, до этого успев оглянуться по сторонам. — Это спортзал от… — Джию задумалась. — Актерского профсоюза, если можно так выразиться. Здесь работают только с актерами и другими публичными личностями, которые не хотят, чтобы их красные от усердия лица и плотные пузики попадались на глаза посторонним. Я здесь работаю непостоянно — приезжаю только на согласованные заранее тренировки. — Джи работает с фитнесс-моделями — готовит их к выступлениям, а также занимается поддержанием их физической формы в перерывах между соревнованиями. — Джин, который устроился чуть поодаль от Тэхена, расправил руки и ноги, глубоко вдохнув, явно наслаждаясь своим положением. — Ого! — Тэхен восхитился, а Джи, который сидела между ними на коленях, смущенно улыбнулась, затем вновь став невозмутимой. — У меня был большой тренировочный опыт, который я не хочу повторять, но хочу делиться им с другими энтузиастами. Но хватит разговоров. Тэхен, у меня для тебя первое задание. — Она полностью развернулась к Тэхену. — Прижми поясницу к полу. — Так просто? — Тэхен округлил глаза. — Да. Между полом и твоей поясницей не должно быть просвета. Вперед. И Тэхен задумался. Кажется, полностью опустится на пол ему не позволяла достаточно выдающаяся задница, которая приподнимала его от мягкого покрытия. Он попытался что-то сделать, но… — Сложно? — В голосе Джи не были ни намека на издевку. — Я подскажу. Для этого тебе нужно прижать копчик к полу и напрячь мышцы пресса. Тэхен интуитивно догадывался, где именно у него копчик, и прижал это место как было велено, вынужденный чуть сдвинуться. А затем он напряг пресс, и, о чудо, почувствовал спиной пол. — Умница. — Джи ободряюще улыбнулась. — Кажется, что это очень просто, но на самом деле твоему телу понадобилось сделать несколько движений, чтобы этого добиться. Ты должен запомнить — это исходное положение для любых упражнений, которые ты будешь выполнять в положении лежа. Если в этом зале я говорю тебе лечь — ты тут же принимаешь это положение и сохраняешь его до конца последнего подхода. — А… — Тэхен собирался задать вопрос, и Джин уже знал какой. — Это нужно для того, чтобы в процессе тренировки у тебя напрягался действительно пресс, а не поясница. — Он повернул к Тэхену голову, теперь находясь в той же позе, что и он. — Ах, мой милый и опытный мистер Ким… — Джию повернулась к Джину, хитро ему улыбнувшись. — Мой самый способный ученик. Всё правильно. — Я понял. — Тэхен уверенно кивнул, теперь сосредоточившись на своем копчике и подтянутых мышцах пресса. — Отлично. И первое упражнение. Руки по швам. Ты должен поднять таз максимально высоко, а затем, поставив локти на пол, двумя руками попытаться поддержать свою поясницу. Джин, твой выход. Джи чуть отодвинулась, и Тэхен повернул к Джину голову, на самом деле готовый полностью развернуться на бок, лишь бы ничего не пропустить. И Джин тут же легко воспроизвел то, что озвучила тренер, затем немного выпрямив ноги. — Почти гимнастическая растяжка. — Джию с гордостью посмотрела на Джина, затем переведя взгляд на сосредоточенного и завороженного Тэхена, который никак не мог оторвать взгляд от образовавшегося в руках Джина прогиба. — Это поможет нам понять, насколько ты гибок в поясничном отделе. Поясница — одно из самых уязвимых мест в районе позвоночника, потому что именно на нее приходится вся работа при неправильном распределении нагрузки на позвоночник. И всё остальное. Тэхен попытался повторить увиденное. И это удалось ему с трудом. Он смог подпереть поясницу ладонями, но вот выпрямить ноги как Джин не смог, тут же почувствовав предел своей гибкости. — Очень неплохо! — И по голосу, и по взгляду Джию можно было понять, что ее ожидания удалось превзойти. — Сильно страдал, когда находился в этом положении? Тэхен с облегчением опустился на спину. — Да. — С тренером, как с доктором, нужно быть честным. Джию улыбнулась. — Спасибо за честность. Всё равно это отличный результат для новичка. И прекрасный стартап для нашей работы. И Тэхен продолжил послушно воспроизводить всё то, что озвучивала ему тренер. — Так, чувствуешь? Джию мягко надавливала на ягодицу, которая продолжала скрученную теперь ногу Тэхена, которую он пытался прижать ближе к груди. — Тянется, да? — На самом деле, это ощущалось как боль, но боль не резкая, тупая, которая постепенно становилась менее очевидной. — Да. Но будь осторожен — если чувствуешь резкую боль, продолжать тянуть нельзя. И движения всегда плавные, без рывков. Если во время выполнения потерял концентрацию на нужной мышце, можешь немного потыкать в нее пальчиком. Это на самом деле работает. Тэхену оставалось только удивляться. Ему страшно было признаться себе в том, что он до этого и не подозревал, что у него так много мышц и что они могут так по-разному напрягаться. — Теперь перейдем к ногам. — Джию поднялась, и Джин тут же сел, повернувшись лицом к Тэхену, который повторил его позу, разведя ноги чуть поуже. — Шпагат? — Он спрашивал тренера, но смотрел на Джина, который теперь, слегка касаясь своих носочков пальцами, мягко тянулся то к одной ноге, то к другой. — До шпагата далековато, да и у нас нет такой цели. — Джин поднял на него глаза, сразу заметив пристальный расфокусированный взгляд, который всё же не опустился в смущении. — Эта растяжка — это результат усердного расслабления после работы над нижней частью тела. — Я понял. Что от меня требуется? — Дай мне руки. — Джин чуть сдвинул свои ноги, подвинувшись дальше от Тэхена, и соединил их пятки. — Носки тяни на себя. Колени прижаты к полу. — Джию внимательно наблюдала за техникой. — Да, вот так. — И что теперь? — Тэхен покрепче сжал в своих руках пальцы Джина, который начал медленно тянуть его на себя. — Ого… — Как только начнешь чувствовать резкую боль или просто боль, которую неприятно терпеть… — Джию задумалась. — Звучит не очень, но ты меня понял. В общем, сразу дай знак. Тэхен кивнул, в то время как Джин медленно, по-тихонечку тянул его на себя, при этом следя за его коленями, которые то и дело норовили приподняться. А Тэхен чувствовал, как мышцы между его ног начинали опасно натягиваться, как будто в любой момент готовые разорваться. Но резкой боли не было, потому он терпел, постепенно начиная ощущать тепло. — Стоп. — Замри в этом положении и попытайся чуть-чуть податься вперед, — Джию присела рядом, пальцами аккуратно скользнув по внутренней поверхности бедра Тэхена, сразу ощутив, как напряжены мышцы. — Без рывка. Вот так…. Очень неплохо. На самом деле, Тэхен смог не так сильно опуститься к полу, как хотелось бы. На самом деле, он вообще почти не опустился, лишь слегка наклонившись вперед, но по реакции тренера и Джина было понятно, что это все равно был успех. — Дыши глубоко. Вдох через нос, выдох через рот. Почувствуй постепенно разливающееся по мышцам тепло, которое медленно сменяет боль. Ощути, как они становятся мягче, податливее… — Тихий голос Джию очень расслаблял, и Тэхен даже прикрыл глаза, сконцентрировавшись на дыхании. Это были очень новые ощущения. — Так, Джинни, теперь твоя очередь. И Джин, пятки которого всё еще плотно соприкасались с пятками Тэхена, попытался чуть больше развести их в сторону, чтобы принять более привычное для себя положение. — Не больно? Сможешь так задержаться? — В его взгляде была забота, а в голосе — сопереживание, и Тэхен кивнул. — Только не надо геройствовать! Это серьезное дело. — Всё в порядке. — Он на самом деле не испытывал резкой боли, и Джин кивнул. И Тэхен стал также медленно, как Джин до этого, тянуть его на себя, чувствуя, что Джин подавался за его руками очень легко, явно не испытывая в этот момент никакого физического дискомфорта. В отличие от Тэхена, который только успел вступить на этот скользкий растянутый путь. Путь растяжки, так точнее, да... Он смотрел на широко разведенные в сторону ноги Джина, заметив, что его колени не пытались оторваться от пола в отличие от его. А потом Тэхен прижал локти к туловищу, чтобы иметь возможность продолжать испытывать гибкость Джина на прочность. И он все опускался, и опускался. Медленно, иногда задерживаясь и делая мягкие пружинящие движения. И в какой-то момент Тэхену показалось, что они вот-вот столкнутся лбами. Или коснутся носами. Или соединятся губами. И на этой мысли он прикрыл глаза. Неясно, в ожидании ли поцелуя, или же просто решил поглубже нырнуть в воображение, из которого его выдернул голос Джи. — Отлично. Теперь оставим подколенные сухожилия в покое и продолжим мучить только внутреннюю часть бедра. Тэхен, ощутив, что Джин подался назад, отпустив его руки, нехотя открыл глаза. — Так, согни ножки и соедини пяточки. Да, вот так. — Джию быстро проверила позу, которую с легкостью Тэхен смог принять. — Джинни, давай, помоги любимому мужу. Ты знаешь, что делать. Только не порви его и не сломай. — Джи, перестань его пугать. — Джин быстро поднялся и под пристальным, удивленными и встревоженно недоумевающим взглядом Тэхена, зашел ему за спину. — Я просто перестраховываюсь. — Девушка пожала плечами, затем хитро улыбнувшись. — Я вернусь через пару минут. И она, сверяясь с умными часами на своем изящном запястье, упорхнула в направлении двери, за которой затем быстро скрылась. — Ты точно меня не порвешь и не сломаешь? — в голосе Тэхена слышалось очень искреннее беспокойство по этому вопросу, и Джин позволил себе рассмеяться, встав за спиной Тэхена и положив свои руки ему на плечи. — Ну, ты можешь подождать Джи — она уж точно не сможет причинить тебе вред. По крайней мере, намеренно.— В голосе Джина слышалась беззлобная усмешка, и он опустился на колени, приложившись грудью к спине Тэхена, который, впервые ощутив такую… достаточно интимную близость и дыхание у своего правого уха, замер. — На самом деле, здесь нет ничего страшного. Обе его ладони с плеч быстро скользнули к бедрам Тэхена, чуть надавив повыше коленей, и Тэхен сразу ощутил уже ставшее привычным болевое ощущение прямо между ног. А Джин теперь был совсем близко, вынужденный своим положением прижаться к его спине. — Будет больно — кричи. — Он говорил тихо, но не шепотом, его горячее дыхание опалило Тэхену щеку. Но Тэхен не мог сказать, что ему было больно или неприятно, потому что весь его интеллектуальный потенциал теперь был сосредоточен явно не в районе растягивающихся мышц и связок. Джин очень медленно давил на него, вынуждая по-тихоньку наклоняться, при этом продолжая ладонями стремить колени к полу. — Подтяни мышцы живота. Дыши глубоко. Сведи лопатки, чтобы расправить плечи. — Голос, казалось, становился только мягче, и Тэхен прикрыл глаза, ощущая как подбородок Джина теперь упирался ему в район начала ключицы. — Если возникнет резкая боль — не терпи. Но Тэхен, даже если бы очень страдал, не решился бы прервать этот волшебный момент. И ему теперь больше, чем то, чтобы он не заканчивался, хотелось лишь ощутить хотя бы мимолетное касание губ на своей шее. Ну, ведь это было так просто. Джину следовало лишь чуть-чуть повернуть голову, чтобы сразу наткнуться на мягкую чувствительную кожу, которая так давно не испытывала на себе волнующую в своей чувственности нежность… А Джин был создан для того, чтобы дарить такую нежность. С его пухлыми губами, терпеливо властным, но при этом лишенным агрессивного раздражения характером... Так просто, и Тэхен не отдавал себе отчет в том, почему ему теперь хотелось именно этого. И вот Джин действительно чуть повернул свою голову, ладонями скользнув чуть выше от коленей, продолжая мягко надавливать на напряженные мышцы. — А сколько нам так нужно сидеть? — Тэхен теперь пытался унять свое волнение и свои неуместные в контексте их реальных, а не контрактных отношений ожидания, при этом своими руками обвив руки Джина, пальцами остановившись на его предплечьях. — Сколько ты сможешь. — Джин убрал голову с его плеча, и теперь его подбородок упирался Тэхену в макушку. — Долго. Наверное, Джин улыбнулся. — А если так? Он больше надавил грудью Тэхену на спину, побудив его опуститься к полу ниже, и растяжение связок стало очевиднее, обдав кожу и все что под ней жаром. — А так недолго… — Тэхен инстинктивно, а не по причине невыносимой боли, попытался принять прежнее положение, но Джин ему не позволил, вновь оказавшись в районе уха. — Запомни это положение и досчитай до десяти. — Он мягко погладил напряженные бедра Тэхена, будто желая тем самым немного их успокоить. — Десять глубоких вдохов и выдохов. И я отпущу тебя. Но в голове у Джина были другие мысли. Большая часть из которых, находящаяся под строгим гнетом чувства долга и сознательности, теперь участвовала во взвешивании всех за и против того, что он чуть переступит границы допустимого и коснется губами разогревшейся гладкой золотистой кожи, которая дразнила его нос. Он так давно не позволял себе ничего подобного… Он так давно не ощущал на себе ничего подобного… Он сравнительно недавно стал иногда ловить себя на мысли о том, что им с Тэхеном теперь сама судьба и удачно подвернувшийся случай благоволили немного… погрузиться во что-нибудь чувственное. Немного сексуальное. Чтобы просто успокоить с каждым разом все больше и больше, опаснее и опаснее оголяющиеся в ожидании нервные окончания. Эх… Хотя пускаться во что-то чувственное, когда у тебя контракт и просто слишком удобно подвернувшиеся обстоятельства, позволяющие находиться на виду и при этом чувствовать себя в безопасности, было как-то неправильно… Наверное. Хотя, возможно, и даже скорее всего, причиной такого внезапно возникшего желания были не только… — Я дошел до тринадцати. — Тэхен сжал пальцы вокруг тонких запястий Джина, и тот выпорхнул из размышлений. — Умница. — Он быстро поднялся. — Как ощущения? Тэхен тоже поспешил встать, непонятно зачем и почему, теперь прямо смотря на Джина, который чуть нервно ему улыбнулся. Как будто Тэхен мог теперь узнать, над чем он размышлял до этого. — Мне всё понравилось. — Я уже готов повторить. И уже успел окунуться с головой во что-то… Во что очень бы хотелось окунуть и Джина, чтобы захлебываться и делить один воздух на двоих.***
— А ты будешь работать на этой передаче? — Джин, который только успел выйти из кабинета продюсера и, по совместительству, владельца канала, и еще, по совместительству, отца Чонгука, после легкого достижения всех договоренностей теперь с любопытством смотрел на хмурого Чонгука. — Спасибо большое, что всё это организовал. — Пф, ничего я не организовывал. — Чонгук больше надулся, при этом сжав челюсть, тем самым угрожающе заострив обычно милые черты лица. — Ты будешь сниматься бесплатно, если ты вдруг не понял. Хотя это вряд ли. И да, я буду за камерой. Но для того, чтобы отец допустил его к камере, ему пришлось снять три репортажа: один в грозу, когда он, вынужденный заботиться лишь о съемочном оборудовании, успел вымокнуть до трусов; другой — в полночь, в обществе целеустремленных и оторванных от жизни в направлении звезд астрономов, которые постоянно выходили из кадра и совершенно не обращали внимания ни на какие замечания; и третий, самый интересный — в лесу, проведя за камерой около четырех часов, почти неотрывно смотря в окошко видеоискателя. И всё во имя красивых и живых кадров для заставки. — Ты сейчас свободен? Мы можем пообедать. — Джин, заметив, что Чонгук погрустнел, мягко, чтобы привлечь к себе его внимание и ободрить вдруг скисшего молодого человека, коснулся его плеча. — У меня как обычно куча времени и... — Свободен. Но пообедать мы не можем. — Ну… я не могу настаивать. — Джин был крайне удивлен таким демаршем, и даже не решился на уговоры, с самого начала уловив, что Чонгук был чем-то недоволен. Он написал ему время, место и цель визита, точнее, то, ради чего ему нужно было приехать на телестудию. И всё. Джин приехал, у него была очень приятная беседа со старшим Чоном, который сразу смог произвести на него хорошее впечатление, а потом пришел Чонгук и… — У тебя что-то случилось? — Возможно, Джином теперь двигало лишь любопытство, а может что-то другое. — Ты что, снова поссорился с мужем? Надо посветиться с другим? Я пас. Джин смотрел на Чонгука прямо, задумчиво, а затем засмеялся, своей реакцией, очевидно, неожиданной заставив Чонгука остановиться, чуть не дойдя до лифта, и встать напротив него. — Что смешного, я не понял? — Ты поэтому такой грустный и немногословный? Думал, что я тебя подло использовал? — Джин улыбнулся, про себя вспомнив о том, что не Чонгуку было думать и говорить о подлости, держа в уме то, под каким предлогом и с какой выдуманной историей он подвалил к ним с Тэхеном. Но несмотря на это, он все же ему нравился. В нем слишком привлекательно и забавно контрастировала брутальная внешность и совершенно детская непосредственность. — У нас с Ким Тэхеном всё в порядке. Просто он сейчас занят на съёмках, а мне по-прежнему очень приятна твоя компания. — Мне всё равно. — Он поджал губы и нажал кнопку вызова лифта. — Да? А мне вообще понравилось проводить с тобой время. Это было приятно и забавно. И если тебя напрягает только тот факт, что мы с Тэхеном почти сразу после этого помирились… Это случилось не из-за тебя. Даже если у меня был план, он не сработал. Но я все равно получил удовольствие. — А я нет. — Чонгук вошел в лифт, не отдавая себе отчет в том, что его лицо с округлившимися щеками и поджатыми губами теперь больше бы подошло капризному карапузу, чем высокому и накаченному татуированному парню. — Врешь. — Джин улыбнулся, заглядывая Чонгуку в глаза, пока тот усердно пытался на него не смотреть. — Врешь и не краснеешь. Прямо как всякие целеустремленные писаки-журналисты, которым не терпится залезть к тебе в постель. А ведь ты их туда никогда не приглашаешь… А ведь ты даже не журналист. Услышав про писак-журналистов, которые целеустремленные и пытаются куда-то залезть, Чонгук удивился. Но удивление никак не выдал, сконцентрировавшись на своей праведной обиде. — Даже если и вру, это все равно подло. — Что именно? Пытаться влезть к кому-то в постель без приглашения или же использовать в своих целях слишком обаятельного и привлекательного молодого человека? Я испытываю чувство вины, когда вижу как ты обижаешься на меня. И Чонгук надулся еще больше. Джин звучал мягко, спокойно, без тени какого-либо обидного намерения. Он был совершенно уверен в том, его слова растопят любое сердце. А Чонгук со скрежетом зубов теперь чувствовал, как внутри начало предательски теплеть. Он мог строить из себя всё что угодно, но на первый план неизменно выходило первое, и самое сильное впечатление: красивый, знаменитый Джин, который терпеливо, почти заботливо наставлял его во время съемки по поводу удачных ракурсов и прочего, при этом то и дело пытаясь поднять ему настроение. — Ты угощаешь. — Чонгук, который первым успел дойти до главного входа и выхода из здания телестудии, галантно придержал для Джина дверь. — А ты перестаешь дуться. — Джин прямо заглядывал Чонгуку в глаза, затем улыбнувшись своей самой обворожительной улыбкой, которая выставляла в самом выгодном свете его пухлые губы, жемчужные зубы и мягкие щечки. — Перестань ставить условия и дай адрес. — Чонгук отвечал Джину прямым взглядом и сохранял абсолютную непоколебимость и невозмутимость, но потом Джин вдруг начал корчить забавные рожицы, как тогда, когда Чонгук во время их единственной съемки не мог оторвать смущенный и расстроенный взгляд от пола, и… — Ой, ну ты смотри, улыбнулся! Умеет, оказывается! — Джин театрально всплеснул руками, затем достав свой смартфон. — Для начала мне нужно позвонить менеджеру, потому что только он знает, как достать там столик. Они сидели в углу просторной веранды, за место на которой пришлось побороться менеджеру Джина; откинувшись в удобных креслах и непринужденно болтая то об одном, то о другом. Недавние разногласия уступили место взаимному интересу и, несмотря ни на что, приятным эмоциям, которые они, опять же, несмотря ни на что, испытывали друг к другу. И всё бы ничего, если бы не вдруг случившаяся встреча, которая заставила Чонгука скрестить руки на груди и как-то уж очень непримиримо сжать челюсть, а Джина удивиться. Хотя, казалось бы, что в этом может быть удивительного… Хотя, ладно, удивиться было чему.
