Danganronpa: Another Universe. Ultimate Archer's story

Этот май выдался холодным. Даже слишком. Было пять утра. Облака розовели, приветствуя встающее солнце. С нежными цветами небосвода ярко контрастировали серые клубы дыма, исходящие от подорванных зданий. Благо, больше взрывов не происходило, ибо все «промытые» солдаты были обезврежены, а появление новых не планировалось. Всё высотное здание молчало, никто не хотел прерывать скорбь бывшего Абсолютного Аниматора. Рёта прижался к груди Абсолютного Самозванца и с периодическими хрипами рыдал в неё, произнося слова извинения. Семьдесят седьмой класс замер. Ученики в этот день были терпеливы, как никогда. У входа в помещение стоял другой ученик, но другого класса, ожидая, когда они закончат и смогут начать подготовку к отправке на остров Бармаглот. Все тело приятно покалывало после всей этой беготни. Он был рад закончить это приключение и начать жить спокойной жизнью. Перед глазами проносились весёлые лица его усопших друзей. Маизоно-сан, Кувата-кун, Фуджисаки-кун, Овада-кун, Ишимару-кун, Ямада-кун, Селес-сан, Огами-сан, Альтер Эго… Киригири-сан. Макото молился перед ними, едва сдерживая слезы. — «Мы победили, ребята. Мы победили Отчаяние!» Его взгляд был устремлён на море, что приветливо улыбалось в ответ, слепя глаза своим блеском. Наэги был настолько поглощён своими мыслями, что не услышал тонкий зовущий его голосок: — Прошу прощения… Наэги-сан! — он услышал его только тогда, когда его позвали уже три раза и незнакомка не решилась слабо дёрнуть его за рукав. Парень повернулся и посмотрел на невысокую девушку с длинными тёмными волосами, — Я… Э-эм… Я это… Я хотела сказать, что… А-ай! — она была прервана своим одноклассником, что резко отпихнул её в сторону и встал прямо перед Счастливчиком. В это время девушка с визгом покатилась вниз, за ней с криком бросились её подруги. — Я поверить не могу! Вы Наэги Макото… Абсолютная Надежда!.. Не могу поверить, что я встретил Вас в живую! Ваша Надежда спасла мир от Отчаяния, не представляете, как я преклоняюсь перед Вашим оптимизмом и верой в будущее! — Нагито говорил с предыханием, прижав руку Макото к своей груди. Наэги мог поклясться, что он слышал стук его сердца, что заметно участился за последние пару секунд, — Вы… Вы не против, что я к Вам прикасаюсь? Просто я… — Комаэда-ку-ун, конча-ай, — пропела подошедшая к нему девушка с фотоапаратом, перекинутым через плечо, — Ты не видишь, что смущаешь его! — Ага, да и кончай свой базар за Надежду! — в диалог включилась ещё одна девушка в традиционном кимоно, — Сам говорил, что всю эту бурду бросил после Трагедии, а теперь опять заливаешь. — Простите, хе-хе… — парень опомнился, стыдливо отбросил руку Макото и почесал голову, продолжая смеяться, — Привычка — вторая натура… Обескураженный этой сценкой Наэги не нашёл ничего лучше, чем неловко потянуть один уголок рта вверх. В конце концов, эти ребята были немного… не в себе, по словам ныне покойного Сакакуры. Но, кажется, ментально они значительно здоровее, чем несколько лет назад, что, несомненно, радует.  — Любую привычку можно отбросить, Комаэда, — к парню подошёл его одноклассник с гетерохромией и легонько хлопнул по затылку, — Ты свою бросаешь уже больше полугода и до сих пор до конца не исправился… Макото узнал в этом парне Хинату Хаджимэ — Абсолютную Надежду. Он не думал, что сюда прибудет даже он, пары простых Абсолютных было бы вполне достаточно для помощи. Но, видимо, он решил помочь своим товарищам вразумить Рёту. Наэги снова начал витать в облаках и не заметил, что Хаджиме встретился с ним взглядом. Шатен кратко кивнул с одобрительной улыбкой. Наэги ответил ему тем же. — Хм, по крайней мере он не пытается нас всех взорвать ради своей Надежды!.. — продолжала девушка в кимоно, — Это уже прогресс, Хината. Я думаю, что ты, как никто другой, это понимаешь… По крайней мере, я на это надеюсь. — Ладно-ладно, Хиеко-чан, ты опять начинаешь гундеть… — её подруга похлопала ее по плечу, тихо посмеиваясь, — К тому же, Хината-кун, хватит хлопать Комаэду-куна по голове. Ему наверняка неприятно… — Всё в порядке! — в разговор встрял сам счастливчик, — На самом деле… Мне это даже кое-кого напоминает. Она тоже любила давать мне лёгкие затрещины. Думаю, ты понимаешь, о ком я. — А-а, ну да. Тебя она шпынять любила, — девушка-фотограф заговорчески подмигнула, — Даже больше, чем Хината. — Вы это о ком? — Хаджиме скрестил руки на груди и окинул всех взглядом, — Полагаю, про ту шестнадцатую ученицу? Я видел, Канэко Эцуко зовут. — Бинго! — та, что назвали Хиёко, щелкнула пальцами и подмигнула. — Прям в точку, — её подруга хихикнула в ладонь, — Канэко-сан часто осекала Комаэду-куна за его выходки. Иногда мне кажется, что мы не взорвались раньше только благодаря ей, — тут она бросила осуждающий взгляд на белобрысого, что виновато усмехнулся, отводя взгляд в сторону. — Страшно представить, что она такого делала, что ничего страшного за годы обучения не произошло, — протянул Хаджиме и, судя по взгляду, вспомнил что-то произошедшее в «Программе Нового Мира», что временно, но не навсегда, удержало его некогда одержимого одноклассника. — Поверь, у неё были методы… — взгляд Нагито был устремлён куда-то вдаль, а на губах мерцала кроткая улыбка, будто все эти моменты осечения не были для него чем-то неприятным. Скорее, наоборот. — Да какие методы?! — внезапно рядом с Нагито нарисовалась другая девушка, высокая, смуглая и подтянутая, — Она своими кулаками выбила из тебя эту дурь! Эцуко-чан сильная, поэтому для неё это было как два пальца. — Овари, если из твоей башки можно всё выбить только кулаками, то это только твои проблемы, — танцовщица уперла руки в боки, — Очевидно, Комаэда не ты, хоть и по умственному развитию не намного выше… — Хиёко-чан! — укоризненный голос красноволосой заставил девушку чуть притихнуть — Ай, да ладно, Коидзуми, Сайонджи даже за столетия не поменяется, — Овари осклабилась, демонстрируя тридцать два идеально ровных зуба, — Её даже реабилитация и Юкидзомэ-сенсей не спасут! — А мне кажется… спасли, — в разговор встряла та темноволосая девушка в бинтах. Она аккуратно придвинулась к ним и взяла Хиёко за руку. Танцовщица ответила ей тем же, одарив, судя по всему, медсестру яркой улыбкой. Та в ответ тоже смущённо потянула уголки губ вверх, — И мне кажется… Канэко-сан тоже бы спасли… — Но всё же, я думаю, это хорошо, что она не попала под влияние видео… — задумчиво протянула Коидзуми, смотря в небо, — Страшно подумать, что она могла бы сотворить с её-то навыками и силой. Твоя удача спасла её, Комаэда-кун. — Ну… Возможно, — когда девушка упомянула Абсолютный талант Нагито, его глаза как-то странно расширились и в них промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Они бегали по весёлым лицам одноклассников, на некоторое время останавливаясь на спортивной девушке, что также ярко улыбалась и смеялась, вспоминая времена, проведённые с той девушкой. Казалось, этот парень смог понять судьбу своей сверстницы ещё до того, как всё официально объявили. Всё это время Макото молчал, пытаясь не показывать свои чувства. Прозвучавшее имя тут же заставило его вспомнить ту миссию в Това-сити, освобождение которого унесло с собой лидера одной из сильнейших дивизий. После того случая за отряд отвечал Мунаката и был его формальным лидером, но, насколько знал Наэги, большую часть миссий организовывал парень с фамилией Аикава. На тот момент Трагедия уже шла на спад и Отчаявшихся становилось всё меньше и меньше, посему сильных потерь тринадцатая дивизия уже не терпела. Тем не менее, разбираться ещё было с чем и немного робкий парень много где смог проявить себя, как талантливого стратега. Счастливчик незаметно шикнул, мысленно продумывая, как сообщит о гибели девушки её одноклассникам. Разговор Абсолютных показывал, что несмотря на перепалки, они ею дорожили. Наверняка это работа Юкидзомэ Чисы, парень слышал, что покойная смогла сплотить коллектив так, что даже самые проблемные ученики были заинтересованы в благополучии своих сверстников. Это же коснулось и Канэко-сан. А теперь её нет. И ему об этом надо будет как-то сообщить. Когда он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, его взгляд зацепился за того самого Аикаву, а также стоящую рядом с ним невысокую девушку в такой же подранной форме Фонда и подбитым глазом. Её каштановые волосы средней длины слиплись от крови и грязи. Кажется, их дивизия сильно попотела в той драке. Но всё же, эти ребята держались крайне уверенно. Парень и девушка стояли чуть поодаль, ожидая, когда бывшие Осколки Отчаяния договорят и пойдут дальше. Когда была упомянута Эцуко, губы незнакомки превратились в тонкую линию, невольно она сделала глубокий вдох. Они планировали сделать то же, что и Макото. Наэги встретился с ними взглядом и коротко кивнул. Мысленно он уже приготовился к вероятно болезненной реакции стоящих здесь людей. Он не ошибся. Девушка выпрямилась и широкими шагами направилась в сторону столпотворения, обдумывая каждое слово, каждое действие. Её сосредоточенное лицо часто хмурилось, что в обыденной ситуации выглядело бы комично. Но только не сегодня. — А… Здравствуйте! — она выкинула руку вверх и помахала, — Можно вас всех на пару слов? — весь класс повернулся к ней. Их глаза всё ещё отдавали смешинками, что заставило девушку перевести дух, — Меня зовут Юкисоми Магито. А моего друга и лидера зовут Аикава Кацуки. Мы из тринадцатой дивизии. Дивизии… вашей одноклассницы. 77-В класс моментально стих и обернулся. На их лицах было больше озадаченности, чем испуга. По крайней мере, так можно было сказать о большинстве из них. Нагито также всё ещё был обеспокоен, в это время Овари оставалась также весела, как и раньше. — Опа! Вы из отряда Эцуко-чан? — девушка подскочила и во мгновение оказалась рядом с занервничавшими Аикавой и Юкисоми, — Вы с ней вместе работали, верно? Каким лидером она была? Сколько Отчаявшихся она перебила? Да блин, скажите, она много дралась? Мне реально интересно! — девушка вообще не замечала в каком настроении эти двое, и продолжала бесконечную вереницу вопросов, — И вообще, где она сама? В этот момент что-то дёрнуло Макото обернуться и посмотреть назад. Сзади стоял Митарай, бледный как смерть, его за руку придерживал Самозванец, внимательно наблюдавший за работниками Фонда. Кажется, он тоже начал догадываться, о чем их хотят известить. — Тут такое дело… — начала Магито, — Канэко-сан, она… ну-у… — Не тяни, — мрачно подметил Аикава, толкнув её в локоть. — Её нет, — наконец, выдавила из себя девушка. -… В смысле? Это как, нет? — Овари изогнула одну бровь. Она не поняла, что они сказали. Или, вероятней, не хотела понимать, — Скажите уже, где она? Если на миссии, то ничего, мы её подождём. Нам некуда торопиться. — Ты не поняла, Овари-сан… — раздался позади охрипший голос, — Её нет, всмысле, нет на этом свете. Она погибла, — голос принадлежал Комаэде Нагито, который стал ещё бледнее, чем раньше. Глаза, которые и раньше не выражали ровным счётом ничего, теперь словно остекленели. Макото знал о гибели коллеги уже давно и уже смирился с тем, что её больше нет. Но он мог поклясться, что земля ушла у него из-под ног вместе со всеми, кто тут стоял. Стоящая впереди всех Овари словно во мгновение поникла, из глаз выпрыгивали последние искорки озорства, сменяясь, мрачной скорбью. — Это как так… погибла? — тихо, почти шёпотом, сказала она, — Н-не врите мне! Не может такого быть! — Простите, — Магито опустила голову, — Но это правда. Она погибла, освобождая Това-сити от остатков Воинов Надежды. В этот раз тишина словно звенела. Даже чьих-то всхлипов не было слышно. Наэги ждал, что у кого-то из пятнадцати учеников начнётся истерика, но этого не случилось. Всё просто в шоке пытались переварить услышанное. Как оказалось, им просто нужно было время. Через тридцать мучительно длинных секунд раздался первый всхлип. — Н-не может быть! Н-не в-верю! — этот всхлип принадлежал той самой медсестре, она сжала руку Хиеко покрепче и прижалась лицом к её плечу. Сама танцовщица опустила голову и прижала голову темноволосой к себе, — Она не могла умереть просто так! — Простите, нам очень жаль, — Магито не желала смотреть на эту скорбь и повернулась к спиной. Её плечи дрожали от напряжения и было заметно, что она не хочет здесь долго оставаться, — Она… Погибла, как настоящий герой. — Эцуко-ча-а-ан… — как-то странно протянула девушка с окрашенными в разные цвета волосами, её глаза закатились, а изо рта пошла пена. Макото сперва испугался, но спокойная реакция других на это подсказала, что подобное не является чём-то опасным. Другие же просто в ужасе молчали. Даже та девушка в бинтах чуть поплакала и успокоилась. Известие о гибели одноклассницы встретило их слишком резко и все ещё не успели до конца понять, что произошло. Все, кроме одного студента. Из толпы раздался тихий смешок. Затем ещё один. И ещё. Мгновенно эти обрывистые смешки смешались в громкий, срывающийся, безумно тяжёлый смех, что заставил всех подпрыгнуть и обернуться. Этот смех принадлежал Комаэде. Парень упал на колени и безудержно смеялся, задрав вверх голову. Его глаза не были видны, но прекрасно были видны катящиеся из них слезы. Тут счастливчик сделал немыслимое. Практически с размаху он упал на бетонный пол спиной. Громкий стук вывел некоторых из транса и заставил немного оживиться. Ещё сильнее их заставил оживиться ещё один глухой удар о бетон. Нагито резко поднял голову и снова резко припечатал её к полу. Он повторил это снова. И снова. И снова. В этот момент все очнулись. — Прекрати! — первым опомнился Хаджиме. С невероятной скоростью он оказался рядом с одноклассником, схватил его за грудки и резко притянул к себе, — Комаэда, спокойно! — УБЕЙ МЕНЯ! УМОЛЯЮ, ПОЖАЛУЙСТА, УБЕЙ МЕНЯ! — в состоянии безумия он кричал, периодически срываясь на смех, — ЭТО Я ЕЁ УБИЛ! МОЯ УДАЧА ЕЁ УБИЛА! УБЕЙ МЕНЯ СКОРЕЕ! — Комаэда-кун, прошу, не надо! — тут же спохватилась и Коидзуми и придержала рыдающего сзади, чтобы он не попытался покончить с собой снова, — Н-нам всём ужасно от её гибели, но не стоит впадать в истерику! В ответ лишь последовали рыдания. Комаэда не слышал ничего вокруг себя и, кажется, слышать не собирался. Единственное, что он пытался сделать — вырваться из рук парня и девушки и наконец-то добить свое тело, чтобы отойти в мир иной. Ему этого не позволили. Макото наконец смог заставить себя повернуть словно парализованную шею в другую сторону и понял, что ещё одному ученику стало плохо. Точнее, ученице. Овари без сознания лежала на руках своего друга с огромной цепью на шее. Тот аккуратно придерживал её и что-то кричал своему однокласснику, похожего на якудзу. Рядом с ним вертелась высокая девушка с мечом на спине, очевидно стараясь придумать, что делать: — Цумики, у нас есть транквилизатор? — наконец, задала она вопрос медсестре. — Зачем тебе… Д-да, в аптечке на корабле должен быть… — девушка резко обернулась. Её глаза расширились, когда она поняла, чего хочет её подруга, — Стой, ты хочешь… — Да, иначе мы его не успокоим. Ты это знаешь, — отрезала она, — Как он выглядит?  — Там в углу стоят три баночки, вроде с синими этикетками. На них и будет написано «транквилизатор». Неподалёку также лежат шприцы. Принеси мне парочку… — Цумики даже не стала спорить, а просто дала однокласснице осуществить задуманное. В ту же секунду мечница умчалась в сторону пристани, пока все остальные пытались успокоить Комаэду. Далее Макото помнил все, как в тумане. Кажется, усталость все-таки взяла вверх и буквально через пару минут глаза парня начали буквально слипаться. Обрывками он помнил, как та девушка, кажется, Пеко, вернулась, как её подруга, Цумики, вкалывает препарат совсем обезумевшему Нагито, как его уносят, как Нидай еле-еле приводит в чувство Овари, как та бьётся в истерике, виня себя в смерти Канэко, а затем… он просто вырубился. * * * Хаджиме невольно задремал. Голоса его друзей раздавались словно издалека, что, впрочем, не мешало в них вслушиваться. В основном это были беседы Микан с полевыми докторами, а также всё ещё не прекращающиеся всхлипы Аканэ и голос пытающегося её успокоить Нэкомару. Остальные вышли, не желая мешать медикам выполнять их работу. Хинату попросили остаться вместе с Нагито на случай, если Комаэда проснётся и снова попытается что-то с собой сделать. Лицо одноклассника, было безмятежно, как и тогда, когда Надежда открывал его кабину и освобождал от пут программы. Словно он и не пытался час назад свести счёты с жизнью. Через некоторое время парень открыл глаза и посмотрел в окно, где стояли друзья и что-то обсуждали. По их мрачным лицам было ясно, что обсуждают они Канэко. Только сейчас по щекам особо эмоциональных потекли слезы. Кажется, смысл слов Юкисоми наконец-то дошёл до них. Они поняли, что их одноклассницы больше нет. — «Надо же… Из всего класса одна не выжила», — Хаджиме мрачно усмехнулся, невольно вспомнив ту, что тоже единственная не вышла из убийственной игры живой, — «Интересно, что бы сейчас сказала Нанами.?» Судя по тому, что Хината услышал от других, эта Эцуко была чем-то похожа на Чиаки. Отстранённая, холодная, грубоватая, но по-своему дорогая всем им. Видно было, что смертью лучницы обескуражена даже Хиеко, хотя, насколько ему было известно, они не были в очень близких отношениях. Мысленно парень снова пробежался по моментам, проведенным вместе с геймером. У них случались перепалки, недопонимания, но, несмотря на всё это, Хаджиме привязался к ней и наблюдать за тем, как на девушку опускается огромный тетрис, было попросту невыносимо. Хаджиме сморщился и закусил губу, когда ужасающая картина вновь пронеслась перед глазами. — «…Простите, что лгала вам…» Рядом послышались стоны и белое одеяло зашевелилось над худосочными ногами лежащего в койке пациента. Хаджиме немного вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону счастливчика, что медленно, немного хрипя, приподнялся и сел на кровати. Его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, он будто и не заметил сидящего рядом одноклассника. — Ты как? — всё-таки Хаджиме решил дать о себе знать. Нагито повернул голову в его сторону, но продолжил смотреть словно сквозь него, но ничего сказал. Хината уже испугался, что парень от шока потерял дар речи, — Говорить можешь? -… Да, — он ошибся. Тихо, сипло, но счастливчик ему отвечал. В этот момент его взгляд немного сфокусировался и он смотрел прямо в глаза Надежде. Раньше это бы его ужаснуло, но сейчас, когда он привык уже ко всём странностям своего друга, только чуть насторожило, — Сколько я спал? — Около часа. Тебе вкололи транквилизатор, так что полежи и отдохни ещё немного, — Хината попытался уложить белобрысого обратно, однако тот не поддался, смотря в окно на своих одноклассников: — Скажи, как они? — спросил он, — Никто ещё не пострадал? — Нет, только у Овари истерика началась… Но она уже более-менее бодрячком, по крайней мере, так Нидай говорит, — Хаджиме не стал спорить и просто сел на стул, — Ты-то сам как? — Не очень… голова болит, — Комаэда опустил взгляд. — Неудивительно, учитывая, как ты ею бился, — только сказав это, Надежда понял, что делать этого не стоило. Он буквально увидел, как воспоминания о случившемся врезаются в память Нагито, как и известие о гибели его одноклассницы. Проклиная себя, Хината снова бросился вперёд и схватил парня сзади, прежде чем он успеет что-то сделать. Это было напрасно. Нагито так и остался неподвижным. Точнее, его тело обмякло и его голова упала на плечо Хаджиме, точно тряпичная кукла. — Это я виноват… Это я виноват… — словно в трансе повторял он. Его голос становился всё тише и Хината уж было подумал, что он снова засыпает, но понял, что ошибается, когда его друг повторил чуть громче, — Это я виноват! — Тише-тише… Ни в чем ты не виноват, — парень позволил ему лечь на себя. Если ему от этого будет легче, то пусть, — Ты ничего такого не сделал… — Сделал, — это прозвучало чуть увереннее, — Я привёл к этому, если бы я вовремя опомнился, она была бы жива!.. — голос дрогнул, Хаджиме понял, что он сейчас расплачется, — Если бы я уже тогда заметил, то она бы осталась жива! Но я позволил своему циклу унести и её! Это стало последней каплей. Комаэда уткнулся в плечо Хинате и сдавленно зарыдал. Хаджиме не стал прерывать его. Пусть лучше выплеснет всё эмоции сейчас, чем будет подавлять их, а потом выльет в чём-то более страшном. Надежда не стал что-то говорит, просто аккуратно положил руку на его спину и начал аккуратно поглаживать, намекая, что Нагито прямо сейчас не один. Он с ним. Он ему поможет. Это продолжалось около двух минут. С периодическими хрипами счастливчик рыдал, не останавливаясь. За это время в палату успела войти Микан, но, осознав ситуацию, одними губами извинилась и вышла. В любом случае, теперь Хаджиме тоже владеет медицинскими навыками и в случае чего, сможет помочь Нагито самостоятельно. Комаэда отстранился. Его глаза и нос были красными, сильно контрастируя с бледным лицом. Всё тело обхватил тремор, так что Хината уже начал подумывать о ещё одной порции седативного. Бледная рука сжимала его собственную настолько сильно, что Хинате казалось, что Нагито сейчас её оторвёт. Парень вздохнул и упал на кровать. Его глаза снова стали пустыми и уставились на белый потолок с темными пятнами на нём. О том, что он ещё жив, свидетельствовали лишь периодические моргания, а также тихое, почти незаметное дыхание. Но он сам, казалось, стал ещё холоднее, чем раньше. Это ещё сильнее насторожило Хаджиме. — Помимо головы ещё что-нибудь беспокоит? — осторожно спросил он, ожидая любой реакции. -… Нет, — тихо ответил счастливчик, не отрывая взгляд от потолка. — Что-нибудь хочешь? — Спасибо, не надо, — голос был также слаб. Так он и лежал и смотрел в потолок в течение нескольких минут. Потом он заснул. Хаджиме ещё раз оценил его состояние, странная тревога всё ещё не покидала тело. Не выдержав, он пошёл за врачом, чтобы опровергнуть свои опасения. Либо, наоборот, подтвердить их. * * * Хаджиме стоял около двери, переминаясь с ноги на ногу. Столь привычные рубашка и галстук в этот день словно душили его, он сам не знал от чего. Может, это из-за атмосферы в помещении? Все-таки, Хината с детства не особо любил больницы. Через пару мгновений дверь открылась и в коридор вышел пожилой врач вместе с Микан. Они тихо о чём-то разговаривали, после чего Цумики бросила взгляд на Надежду и коротко кивнула, разрешая войти. Парень сделал глубокий вдох и вошёл. Больница Фонда Будущего выглядела лучше, чем полевой госпиталь. По крайней мере, тут было чище, а стены не создавали ощущения, что они сделаны из картона. Хаджиме вспомнил, как здесь буквально полчаса назад столпились все его одноклассники, разговаривая с пациентом. Только вот сам пациент, как-то притих и не особо часто отвечал на расспросы сверстников. Нет, ему было приятно от того факта, что всё, даже Хиеко с Фуюхико беспокоятся о его состоянии и тоже решили приплыть с острова, чтобы навестить его. Просто… разговоры его сильно тяготили. Впрочем, так было всегда. Нагито сидел на кровати и смотрел в окно. За последний месяц он ещё сильнее похудел, а под глазами нарисовались огромные мешки. С каждым днём он выглядел всё хуже и хуже. — Э-эм… Ещё раз привет, — Хаджиме сел на стул рядом и придвинулся поближе, — О чем ты хотел поговорить? Счастливчик повернулся, на его лице появилась неловкая улыбка. -… Привет, — он тихо хихикнул. Кажется, за этот месяц Хаджиме впервые услышал его смех, — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня… Несмотря на попытку вести себя непринуждённо, глаза говорили о настоящем моральном состоянии их владельца. А оно не сильно отличалось от физического. Глубокая депрессия сделала взгляд затуманенным и словно неживым. Хаджиме казалось, что он сидит в комнате с мертвецом. Впрочем, оно так почти и было. После всего произошедшего месяц назад врач осмотрел Комаэду по просьбе Хинаты и сделал неутешительный вывод. От сильнейшего стресса лимфома парня после длительного затишья перешла в наступление и буквально за двадцать пять дней заставила его сгореть. Счастливчика оперативно положили в больницу, пообещав, что попытаются что-нибудь сделать, но абсолютно все понимали, что это конец. Видимо, болезни наконец решили расправиться со своим владельцем. 77-В класс решил остаться вместе с Нагито, чтобы он не провёл последние дни своей жизни в одиночестве. Правда, сам счастливчик настоял, чтобы они отправлялись назад на остров, ибо общественность могла взбунтоваться из-за того факта, что бывшие Осколки Отчаяния свободно гуляют по материку. Правда, уже через три с половиной недели они вернулись назад, желая повидаться. Когда они увидели его, то ужаснулись но этого не показали. Впрочем, Комаэда это и так понял. Немного пообщавшись и понадеявшись на лучшее, к концу дня ребята уже собрались уйти. Правда, Нагито внезапно остановил одного своего одноклассника и попросил зайти через пару минут, чтобы поговорить наедине. Этот одноклассник сейчас сидел перед ним. — Что? — спросил Хаджиме, переводя взгляд на аккуратный листок бумаги, что счастливчик вертел в руках всё это время, — Я слушаю. — Я чувствую, что осталось совсем немного… — прохрипел белобрысый, — Возможно, через сутки меня уже не станет. Поэтому, можешь пожалуйста отнести это кое-куда, — он протянул листок Хинате. Надежда взял его и осмотрел. Он был аккуратно запечатан, на внешней стороне было красиво выведено «Для Эцуко-сан». — Я понял, что ты хочешь, — Хината коротко кивнул, — Хорошо, я это сделаю. -… Спасибо. Я слышал, её похоронили на специально отведённом кладбище для погибших работников Фонда. Отнеси это туда, хорошо? — Непременно, — оба замолчали. Хаджиме не выдержал первым, — Ты уверен, что тебе остались сутки? Может, тебе кажется? — Нет, я уверен, — отрезал счастливчик. Его слабый голос в этот раз прозвучал достаточно твердо, — В конце концов, я и так уже зажился на этом свете. — Обычно так старики говорят, — парень откинулся на спинку и заглянул в глаза своему однокласснику, — С чего ты взял, что зажился? — Просто чувствую. Не обращай внимания, опять брежу… — Нагито криво улыбнулся, стараясь перевести всё в шутку, но Хината понимал, что внутри ему больно. Надежда положил свою руку на его: — Послушай, ты дорог всем нам. В особенности своим одноклассникам. Думаешь, они рады тому, что твои болячки просто решили скосить тебя, да? Поэтому… не говори о себе так, хорошо? — Неужто меня поддерживает Хината-кун? — уголки губ Нагито поползли вверх, — Не думал, что доживу до такого момента. — Комаэда-а-а… — Хаджиме закатил глаза и сам против воли рассмеялся, — Когда ты уже поймёшь, что тебя тоже могут любить… Иногда кажется, что никогда. — Ладно-ладно, не бухти, — Нагито снова хихикнул, — Но… Спасибо, мне очень приятно. — Я рад, — Хината бросил взгляд на часы, — Черт, я бы посидел побольше, но часы посещения заканчиваются. Думаю, минут через десять меня уже выгонят. — Хорошо, если повезёт и я ещё буду жить, то приходи завтра. Остальные тоже могут, — Комаэда выставил руки вперёд, — По крайней мере, я не буду против. — Что-то ты разговорился, — бросил Надежда, подходя к двери, — Весь день молчал, как рыба, а тут на те… Но не переживай, я передам другим твои слова. — Спасибо. И спасибо… за мою просьбу. — Да не за что, — парни в последний раз переглянулись и Хаджиме вышел, оставив Нагито наедине с собой. Наедине со своей скорбью. Передавать Хаджиме ничего не пришлось. Нагито скончался той же ночью. * * * -… И он пролил весь бульон прямо на меня, представляешь? — Хината скорчился, вспомнив, как горячая жидкость попадает на тело, оставляя нехилые такие ожоги, — Я же говорю, мол «Ханамура, ты не на девчонок смотри, а под ноги», но меня, конечно же, никто слушать не собирается… А потом пришлось сначала готовить. Ты бы слышал, как Овари ругалась, что мы обед на час задержали… Для кладбища здесь было на удивление шумно. Видимо, не один Хаджиме решил сегодня посетить усопших друзей. Вдалеке он видел Наэги и Киригири рядом с могилой ученицы 78 класса… Маизоно, кажется. Также он видел Асахину, что проведала последнее пристанище своего младшего брата. Вместе с ней пришла и младшая Наэги с Фукавой. Кажется, сегодня был какой-то негласный день скорби. Хината мысленно хмыкнул, наблюдая за всем этим. Надгробие Комаэды как-то странно блестело, словно дух его одноклассника в самом деле встречал его и взаправду слушал его увлекательные истории о жизни 77-В класса на острове. Хаджиме приплыл один. У его друзей было много хлопот и они не смогли проведать могилу белобрысого, хотя Сония яро обещала, что прибудет, как только разберётся с письмами от новой королевы Новоселик, что спрашивала у бывшей Абсолютной Принцессы, стоит ли оставить в школах уроки по ведению танков. Казуичи же, как всегда, заверял, что со своей мисс Соней отправиться хоть на край света и тоже приплывет. Хотя, им некуда торопиться. — Забавно даже… У меня такое ощущение, будто тебя не стало уже лет десять назад, хотя прошло всего около года… — Хаджиме посмотрел в небо, по которому пролетали чёрные фигурки птиц, — Может, потому что за это время много чего произошло. В конце концов, — Начавшийся переворот в Новоселик со сменой династии, кучи реформ в Фонде Будущего, закрытие «Пика Надежды», гражданская война в Германии, метеорит, упавший на Китай… И в довершение всего, Самозванец сделал Цумики предложение… Правда, он теперь не Самозванец. Теперь мы называем его Цумики Акихиро… Да, он себе официальное имя взял, представляешь? Неудивительно, учитывая, что с недавнего времени понятие таланта было уничтожено… Да, теперь никаких «Абсолютных» не существует, всё мы теперь простые обыватели. Не знаю, рад ты бы был этому или нет… Я видел, что там в твоей башке твориться и скажу, вот что: хрен тебя разберёт, Комаэда. В памяти снова всплыли слова Нагито о том, что он зажился на этом свете. Со дня его смерти Хаджиме гадал, чтобы это могло значить. Это точно означало раскаяние, но вместе с этим, бывшему Надежде казалось, что эти слова значили ещё что-то. Кто знает, что.? — Ты устал тогда, верно? — ответ сорвался с губ тогда же, когда и появился в голове, — Я долго думал, почему болезнь всплыла именно в этот день? Не раньше и не позже. Также я думал о твоём цикле… Ты мне говорил, как-то, что осознание пришло к тебе очень внезапно и ты назвал это удачей… Подозреваю, что смерть Канэко была огромной неудачей для тебя, и получается, что обострение болезни стало для тебя… удачей? Ты говорил мне, что твой цикл доставил тебе много бед в прошлом… Так что, думаю, болезнь была освобождением для тебя, так… Надеюсь, я всё правильно понял. — Кто знает, — внезапно рядом послышался бодрый женский голос. Хаджиме вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стояла высокая женщина, с парой цветов в руках. Она смотрела на находящуюся неподалёку могилу, иногда тяжело вздыхая, — Мысли мертвецов одному только Богу известны… — Извините… А вы кто? — с Хинатой очень часто разговаривали незнакомцы, когда он ездил в общественном транспорте. Он уже давно привык к этому, но почему-то именно сегодня подобное его напугало. — Я? Ой извини, просто мысли вслух, — женщина усмехнулась и виновато махнула рукой, — Пришла могилу своего друга и ученицы проверить и вот, случайно тебя заслушалась… Я кстати, тебя видела, ты что-то на могилу моей Эцуко клал, да? — А… Да, мой друг попросил кое-что передать… а что? — Да ничего, наоборот, это хорошо, — незнакомка потянулась и подошла к могиле, на которую смотрела, — Вспоминать о погибших небезразличных людях надо… любыми способами. Хоть цветы приносить, хоть разговаривать, хоть письма писать. Так мы сохраняем воспоминания о тех, кто нас дорог. Хаджиме чуть наклонился и взглянул на надгробие, на котором было аккуратно выведено «Акацуки Горо». Женщина смахнула слезу с щеки и положила цветы рядом. — Ты знаешь, когда я её тренировала, меня всегда поражало, насколько сильно она пытается попасть прямо в центр мишени. Многие уже уходили радостные, когда попадали в самой краешек, а эта оставалась хоть до ночи, но стреляла до тех пор, пока её стрела точно не окажется в красном кружочке… Такая дотошность меня несколько пугала, ибо девочка жертвовала своим здоровьем ради какой-то там мишени… — женщина говорила с Хаджиме, словно давно его знала, — Я ей говорю, чтобы она не гналась за успехом так сильно, ведь какой в нем будет смысл, если она посадит своё здоровье и попадёт к врачу? — Никакой… — Вот-вот… Что-то мне подсказывает, что сколько бы я ей это не говорила, она всё равно не понимала… и гналась дальше. А когда поняла… судьба сказала, что слишком поздно. — Так часто бывает, сначала не хочешь что-то понимать, а потом… просто упускаешь свой шанс, — Хината скрестил руки на груди, — Мне знакомо это чувство. — Всем нам знакомо, парень, — незнакомка повернулась спиной и направилась в сторону выхода, — Удачи тебе, спасибо, что поговорил. — Вам спасибо, — бросил Хаджиме и сам уже развернулся к выходу. На душе было чувство, что та, о ком говорила эта женщина ещё получит свой шанс… как и её друг. * * * «Дорогая Эцуко-сан, Надеюсь, ты не против, что я обращаюсь к тебе именно так? Ведь я даже не уверен, что ты вообще была бы рада меня видеть после того, что я делал с тобой на протяжении нескольких лет. В первую очередь я хочу извиниться. За всё то, что я сделал с тобой за то время, что мы были одноклассниками. Честно, я всегда знал, что с тобой что-то не так. Но вместо того, чтобы исправить это, я нагло пользовался этим ради собственной выгоды. Даже смешно становиться, учитывая, что я всегда называл себя мусором, но при этом вёл себя, как самовлюблённый эгоист. Только сейчас я испытываю крайний стыд за своё поведение. Перед остальным классом, перед Хинатой-куном, перед Нанами-сан, но самое главное — перед тобой. Думаю, если бы ты сейчас была жива, то, наверное, влепила бы мне пощёчину. На самом деле, я бы сделал с собой то же самое. Поэтому я хочу искренне извиниться. За то, что врал тебе, за то, что втянул себя в свой проклятый цикл, за то, что лишил тебя шанса на счастье… Теперь я окончательно убедился, что моя судьба не щадит никого. Почему я сейчас пишу это? Все очень просто. Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что в происходящем нет твоей вины. Во-вторых, несмотря на всё вышесказанное, я бы хотел сказать тебе то, что не смог сказать ещё до начала Трагедии и, думаю, к счастью, ибо я уверен, что тогда всё стало бы хуже. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Эцуко-сан, Я люблю тебя. Прости, что мои глупые чувства заставили тебя так долго страдать. Если перерождение и в самом деле существует, то, надеюсь, ты встретишь того, кто полюбит тебя также сильно, как и я, но не втянет тебя в настолько ужасные муки. Надеюсь с этим человеком ты не будешь знать горя. Твой счастливчик.»