please don't say you love me

Ойкава ловит себя на мысли, что Сугавара с его светлой, как молоко, кожей на белых мягких простынях выглядел прекрасно, особенно такой расслабленный с уставшей, но довольной лёгкой улыбкой. Если бы Тоору был художником, он обязательно захотел бы его нарисовать, обязательно обнажённым, прикрытым лишь одеялом, и никогда бы никому не показал, потому что этой красотой делиться не хочется даже если ему не принадлежит. За окном дождь стучит по окну, но парни находят в этом особый уют и вставать совсем не хочется, отдаваясь атмосфере пасмурной погоды. В комнате прохладно, темно из-за отсутствия солнца на улице, но Ойкава находит весь свет в ярких бликах карих глаз. Коуши тянет свои пальцы к нему, касается невесомо каштановых прядей. Волосы Ойкавы ещё больше растрёпанные, но это не страшно. Сугавара любит трепать волосы Ойкавы, играться с непослушными локонами, и он вспоминает, как в первый день Сугавара не постеснялся дотронуться до них, оправдываясь тем, что хотел поправить, и невинно улыбался. За эту улыбку можно, в принципе, всё простить. Кагеяма пару месяцев назад привёл Сугавару на тренировку университетской команды, где играл Ойкава. Он был семпаем Тобио, гениального связующего, который только пришёл в команду и уже пугал своими пасами, подачами с железной целеустремлённостью оказаться в основном составе, но Ойкава твёрдо держался на своём месте, не собираясь уступать позицию. Сугавара тоже был связующим, играл в старшей школе, но в университете решил больше сосредоточиться на учёбе. Он выбрал профессию педагога, больше тянувшись к работе с маленькими непослушными детьми, что всегда вызывали у него радость. Но зал к себе тоже тянул, хотелось вновь ощутить запах, коснуться мяча, чтобы передать пас. Он сразу же находит общий язык со всей командой, и Ойкава тому не исключение. — Это Ойкава-сан — капитан команды, — представляет Кагеяма его, а Сугавара рассматривает Тоору внимательно, будто что-то ищет, — это Сугавара-сан — мой семпай. — Привет! У вас классно, — он рассматривает зал, потом вновь возвращает взгляд на Ойкаву, — Кагеяма говорил о тебе. — Что-то плохое? — Исключительно положительное, говорил, что ты играешь тут лучше всех. Вероятно, слышать такое от Кагеямы немного удивительно, потому что даже будучи на одной стороне площадки, они были соперниками, это и двигало их вперёд. Даже льстило немного. Он посмотрел на Тобио, что кажется, смутился такому, не ожидая раскрытия его хороших слов о капитане, и к счастью, его позвал Хината. Ещё один несносный первокурсник. — Ты просто понаблюдать за тренировками? — Да, но было бы круто сыграть, как узнал, что Кагеяма в команде, тоже захотелось вспомнить старые времена. По его взгляду видно, что волейбол для него нечто слишком родное, хоть и брошенное, его глаза горят в ожидании того, чтобы принять участие в игре, и Ойкава не мог просто отказать ему. Он подаётся очарованию парня, чьи способности в волейболе, конечно, не сравнятся с его или Кагеямы, но всё равно вызывают восхищение. Ему удаётся обмануть несокрушимый дуэт Кагеямы и Хинаты, используя синхронную атаку двух связующих. Ойкава ранее никогда не использовал такое, но запоминает, лишним не будет, особенно если это эффективная атака. Его подачи несильные, но целится метко, зная точно в кого, чтобы разбить построение другой команды.        И Тоору не жалеет, что позволил присоединиться к тренировочному матчу, он запоминает новый приём, а ещё они много переговариваются во время игры. Сугавара опирается об его плечо, тяжело дыша, и благодарит его за хороший матч. — Я правда скучал по волейболу, — искренняя радость в его голосе подтверждает его слова и Ойкава чувствует удовлетворение, что волейбол у кого-то ещё вызывает приятные эмоции. — Не хочешь присоединиться к команде? — не подумав, бросает Ойкава, только спустя секунды две осознаёт своё предложение, всё-таки у них и так уже много ребят в основном и запасном составе, два связующих есть, и ведь Сугавара, если бы хотел, присоединился ещё на первом курсе. Удивительно, что им ни разу не удалось встретиться раньше, но университет был действительно большим, а факультеты абсолютно разными. — Не думаю, у меня работа ещё помимо учёбы, да и буду лишним, — он улыбается, только с какой-то неизведанной грустью в карих глазах. Ойкаве остаётся только кивнуть. На следующий день благодаря стечению обстоятельств, а точнее опозданию Ойкавы на лекцию после почти бессонной ночи, он вместо той лекции отправляется в ближайшую к университету кофейню. Там бариста оказывается Сугавара. Тоору думает, что ему эта профессия подходит не меньше, чем учитель младших классов. Наверное, ему бы подошла любая профессия категории «человек-человек», потому что он очень вежлив, обходителен и не оставляет ни одного клиента равнодушным, бросая тёплые комплименты всем: девушкам, парням. Ойкава тоже получает свой комплимент: — Выглядишь потрясающе сегодня. — Лучше чем вчера? — Да, но играя в волейбол, ты выглядишь волшебно или… величественно, не зря тебя Хината называет великим королём. И Ойкава сотни раз слышал это и многие другие комплименты, но Сугавара делает как-то по-особенному и он пока не понимает в чём особенность, может, всё дело в чистой искренности его голоса. Он не зацикливается на этом, только принимает кофе. — Ох, ладно, за такие слова я добавлю тебе чаевые, — он платит за ароматное латте, добавляя сверху ещё лишние купюры. — Моя миссия выполнена, благодарю Вас.        Они смеются, и Тоору даже больше не ощущает груз от вины за пропуск лекции, за бессонную ночь с переживаниями, не выпив ещё кофе, он уже взбодрился. Короткий разговор позволяет почувствовать лёгкость, совсем нет желания уходить, но за ним выстраивается очередь, недовольно дышащая в спину, поэтому приходится прощаться. — Заходи ещё! — говорит бариста на прощание, давая знать, что будет вновь рад увидеть Тоору. Теперь кофейня, находившаяся за квартал от университета, самая любимая, а латте одно из самых предпочитаемых напитков. Но следующая нормальная полноценная встреча случается на вечеринке в честь дня рождения Кагеямы. Конечно, он бы пригласил своего семпая. Конечно, Сугавара приходит в яркой цветастой рубашке, выделяясь в людной комнате с приглушённым освещением. Если честно, Ойкава не ожидал, что Тобио мог праздновать день рождение с таким размахом, но мысленно благодарит, потому что вновь увидеть Сугавару приятно. На работе им не удавалось нормально поговорить из-за большого количества клиентов, в университете из-за разных корпусов, факультет Ойкавы — спортивный, находился в другой стороне от педагогического факультета, где учился Сугавара, а на тренировки он больше не находил времени. Тем более, когда команда готовилась к национальным было не до гостей. Ещё одна причина хотя бы на один вечер расслабиться после изнурительных тренировок. Ойкава позволяет себе, наконец, полностью расслабиться этим вечером, наслаждаясь хорошей компанией. Сугавара точно был той самой хорошей компанией. Сугавара рассказывает про свою практику, о несносных детях, но у него глаза горят, показывая всю любовь к своей профессии. Наверное, так выглядит тоже, когда болтает про волейбол, думает Ойкава, внимательно слушая своего собеседника. И сам говорит, и чувствует лёгкость в этом разговоре. Коуши говорит, что оказался замененным на последнем году старшей школы, тогда становится ясно, почему тогда он выглядел немного грустным, упоминая, что будет лишним. Возможно, это было причиной, почему он не пошёл в волейбольный клуб при университете, а ведь они могли бы встретиться раньше. Но Тоору решает не заморачиваться над этим, потому что Сугавара не выглядит опечаленным и берёт его за ладонь с предложением потанцевать. Всё идёт неплохо, можно сказать, очень даже хорошо: они выпивают, Сугавара разносит танцпол, а Тоору просто присоединяется к нему и, чёрт возьми, с ним оказывается весело. То ли от градуса выпитых коктейлей, то ли от чего-то ещё, но Коуши кажется невыносимо красивым. Его мягкие черты лица, абсолютно милая родинка, которую так и хочется поцеловать, крепкие руки с чуть выделяющимися венами. Ойкава начинает гореть желанием коснуться этих рук. И это неудивительно, потому что объективно все бы считали Сугавару очаровательным, и Ойкава не пугался внезапному влечению к парню. Он бисексуал, это просто как дважды два, когда ему нравится парень, но он не решается, хоть и выпил алкоголь. У него давно не было секса, вспоминает он, ему было нормально до этого, но сейчас нехватка даёт о себе знать. И когда Сугавара так ухмыляется словно читает все грязные мысли, знает о желании, знает, что он бы хотел уединиться с ним даже в тесной ванной комнате и… наверное, так действительно и есть, потому что он целует его. Их первый поцелуй получается мокрым, томным и слишком страстным, на виду у всех в комнате, кто увидел, наверняка, подумал, что они хотят съесть друг друга. Сидеть на стиральной машинке на самом деле очень неудобно, особенно когда вжимаются в тело, заставляя его чуть дрожать и руки подкашиваться, почти не выдерживать быть опорой. У Ойкавы ладони скользят, но они всё ещё сильные и он остаётся в сидячем положении, пока Сугавара стоит, склонившись над ним. Их разница в росте становится ещё более заметной, только Тоору почему-то ощущает себя меньше парня, чьи губы исцеловали шею и ключицы. И сложно совсем сдержать выдох, хотя им, кажется, необходимо быть тихими, неуслышанными другими ребятами в соседних комнатах, которые уже всё равно всё поняли. Но они приличные люди и сейчас Сугавара неприлично опускается на колени перед парнем. Ойкава встаёт со стиральной машинки, когда Коуши хватает его за бёдра, задирая футболку, и касается горячими пальцами не менее горячей кожи. Он утыкается головой к паху через чёрные штаны, но так всё равно ощущается как всё тело начинает гореть от возбуждения, все внутренности в трепете, кажется, потому что тело становится практически непослушным.        — Ты же не против? — голос Сугавары необычно хриплый, видимо, тот не менее возбуждён и это обнадёживает. И Ойкава думает, что он дурак, потому что конечно, когда парень сидит перед ним на коленях и собирается отсосать, он сто процентов возбуждён. Из-за Ойкавы, от этого хорошо. Он кивает, сразу же с него снимают штаны вместе с нижним бельём. Сугавара языком проводит по головке, вызывая глухой стон. Все движения его чёткие, нежные, но одновременно смелые, он сначала языком обводит всё основание члена, и только потом заглатывает. Ойкаве приходится одной рукой придерживать ладонь, прикрывая рот, потому что стоны становились всё громче, дышать тяжелее. Парень внизу творил невероятное. Возможно, такой эффект был от долгого отсутствия секса, может, он был слишком умелым в этом деле, но на самом деле это было не так уж важно, главное — удовольствие, поэтому Тоору старается отключить голову. Под действия Сугавары сделать это проще простого, голова становится почти пустой, лишь одно возбуждение вперемешку с наслаждением. Он трогает его волосы, неосознанно толкает его глубже взять, но Коуши и не против, податливо вбирая больше. В конце концов, через несколько минут Ойкава испытывает умопомрачительный оргазм, чуть ли не падая с ног, те подкашиваются, но он опирает об несчастную стиралку. Сугавара, вставая с колен, удерживает его, приобнимая за плечи. — Я бы тебя поцеловал, но думаю мне нужно умыться. Разум Ойкавы ещё немного затуманен после оргазма, но удаётся расслышать сказанное, от чего невольно улыбается. Коуши умывается, споласкивает рот и отдышавшись понимает, что только что сделал минет Ойкаве. В ванной комнате Кагеямы. Почему-то становится смешно, он не сдерживает смех, вызывает недоуменный взгляд парня. — Надеюсь, ты не жалеешь? — неуверенно спрашивает Тоору. — Нет, я бы пошёл дальше, но не думаю, что это подходящее место для секса. — Мы бы могли пойти ко мне. Сугавара с улыбкой соглашается. Время, когда они добираются до квартиры Ойкавы, кажется бесконечным. В такси они сдерживаются, чтобы не поцеловаться, но позволяют себе лишь прикосновения ладоней и поглаживания. Проверять гомофобный ли водитель никому не хотелось, а терпения вполне хватало как раз на поездку. Заходя за порог, никто не сдерживается, Ойкава мгновенно прижимает парня к стенке, втягивая того в глубокий влажный поцелуй. Перемещаются в спальню, умудрившись чуть ли не упасть, ударяясь об косяк двери, но это не останавливает, только комната заполняется смехом вперемешку с громкими выдохами от поцелуев в шею. Они спорят, кто будет сверху на «камень-ножницы-бумага», как малые дети, собираясь творить очень взрослые дела, и эта дурашливость позволяет двоим избавиться от волнения перед сексом с новым человеком. Ойкава выигрывает, но обещает сделать всё с абсолютным трепетом. Сугавара безоговорочно доверяет ему своё тело.        Он остаётся у него на целую ночь. А на утро они заключают договор о статусе «друзья с привилегиями», потому что отношения сейчас ни к месту, а хороший секс с проверенным человеком хочется. Это предлагает Сугавара, Ойкава думает, что ему безумно повезло с ним познакомиться. У него нет времени на отношения, прошлые закончились как раз тем, что он уделял мало внимания девушке, отдаваясь всё равно больше волейболу и учёбе. Но он ничего не может сделать с тем, что волейбол всегда на первом месте. Это негласное правило его жизни с детства. Но ещё отношения кажутся просто сложным моментом, надо ведь полностью доверять человеку, а Ойкава по прошлому опыту понимает — у него это получается плохо. Сугавара принимает все правила, у него самого нет желания лезть в романтическую яму, и это как вытянуть джекпот, когда находишь человека, что понимает тебя. И безумно хорош в постели. Так вот именно поэтому Ойкава лежал вместе с Сугаварой, вспоминая сейчас произошедшее всё за эти несколько месяцев. Именно поэтому Сугавара не принадлежит ему и он на самом деле не против, потому что ничего не чувствует, кроме желания и бесконечного комфорта. Они редко так лежат после секса, обычно отправляясь после в душ и по домам, но сегодня не осталось сил, чтобы куда-то торопиться. Но парень встаёт с кровати, накидывая быстро на себя одежду, пока Тоору всё также остаётся в постели. Ему сегодня никуда не надо, кажется, в отличие от Коуши, что после того как посмотрел на время в телефоне, подскочил с кровати. — Мне на смену, попросили заменить, и я чуть ли не забыл об этом, — объясняет он, Ойкава немного удивлён тому, что он о чём-то мог забыть. Сугавара очень ответственный и надёжный, ему нравятся в нём эти качества, ведь он никогда не опаздывал, помогал с учёбой, напоминал о планах заранее, с ним было спокойно. Но потом он спрашивает у Тоору, то что вводит в замешательство. — Ты спишь с кем-то ещё? У них не было какого-то особой договорённости, просто условие — никаких чувств и отношений, только секс ради удовлетворения потребностей. И не обсуждали можно ли спать с кем-то другим, но, наверное, предполагалось, что в этом нет смысла, ведь они свободные люди. — Не-а, — отвечает Ойкава, приподнимаясь, и внимательно смотрит на Сугавару. Тот выглядит вполне обычно, всё также расслабленно. — Хорошо, — а потом добавляет быстро, — просто любопытно стало. Ты ведь, кажется, популярен в университете. — Я бы сказал тебе, — но Ойкава не совсем уверен, сказал бы ему, но он на самом деле никогда не думал о других людях, потому что его полностью устраивали такие отношения с Сугаварой, — и что же они говорили? — О том, какой же ты в постели, — усмешка, вызванная, видимо, тем, что Сугавара то в курсе каков Ойкава. — Можешь рассказать им в следующий раз, — шальная улыбка в ответ, когда внутри растёт напряжение. — Обязательно, кстати, приходи завтра в кофейню, там собираются мастер-класс по приготовлению сладостей устраивать, будет интересно. Вообще мы могли куда-нибудь сходить, погулять, например. Ойкава не успевает что-то сказать, потому что Сугавара сразу быстро прощается и уходит, оставаясь без ответа. Но и ответа, наверное, не получил бы, Ойкава не знает, это странно, они никуда особо не ходили, максимум их встреч — в квартирах у друг друга, в кофейне и университетской библиотеке с целью помочь Тоору разобраться в сложном предмете. И непрошеная мысль о том, что это было бы похоже на свидание раздражает его или вызывает неопределённое чувство. Он не знает, но точно понимает, у них не должны быть свидания. Просто дружеские встречи.        И к нему приходит в голову одна теория. Одновременно приятная и нет. Приятно оказаться объектом влюблённости кого-то, особенно Сугавары Коуши, но с другой это означает разрушение всего. Их небольшой, рабочей системы взаимоотношений, которую они построили за маленький промежуток времени, давая друг другу то что необходимо, не обременяя, не мешая всё с бесполезными чувствами. Они всё усложняют, Тоору уже от этой мысли чувствует тяжесть. Тоору не был против любви, но всё казалось лишним, если отнимало слишком много времени и сил физических, моральных. Он всё отдавал волейболу, особенно сейчас, когда надо было зарекомендовать себя очень способным спортсменом, он собирался продолжать профессиональную карьеру в спорте, связывая полностью свою жизнь с волейболом. А Сугавара с преподаванием. И во всё это отношения никак не вписывались. Но теперь все улыбки, слова, вопросы кажутся двусмысленными. Ойкава зарывается в одеяло, словно пытаясь спрятаться от этих размышлений, которые только напрягают. А потом на телефон приходит сообщение от Сугавары: «Было круто, кстати, как и всегда. Не забудь покушать. Я заметил, что у тебя есть с этим проблемы.» Приятная забота, только он, кажется, никогда не писал таких сообщений после секса. Никогда. Ойкава убеждается в своей теории без подтверждений. Но время продолжает идти спокойно, только Тоору всё равно отказывается от встреч, оправдываясь постоянными тренировками, хотя это является уважительной причиной. У него правда в последнее время много тренировок. Просто он бы нашёл время для Сугавары, но теперь сознательно ограничивает себя. Ему нужно время, хотя сам не понимает для чего. Сугавара сам не против, говоря про завал на учёбе и жёстких преподавателях, предупреждает его о переутомлении и чтоб не забывал про режим сна. Он всегда такой заботливый, вызывающий улыбку, но сейчас ещё лёгкую тревогу. Мысли о влюблённости Сугавары постоянно мелькают в голове, они никогда не говорили о прошлых отношениях и парень не знает, любил ли кого-то Сугавара раньше. Он думает, что, наверное, мало знает о нём и это заставляет грустить. А потом понимает, что в этом и есть смысл свободных отношений, где лишь секс между двумя людьми и ничего более. Но они ещё, вроде как, друзья. — Ойкава-сан, вы в порядке? — спрашивает Хината, замечая рассеянность капитана. — Да… — он сам не заметил, как слишком погрузился в свои мысли, пропуская мяч. Ему нельзя сдавать позиции. Но держать всё в себе мучительно, поэтому у него появляется идея. Как только тренер объявляет о перерыве, он находит Хинату, который как раз не с Кагеямой как обычно, а сам сидел на лавочке, попивая воду. Не то чтобы Ойкава близко дружил с Хинатой, но они нашли быстро общий язык, и он заметил его рассеянность. А ещё знал, что тот бы никому не сказал, несмотря на то, что кажется на первый взгляд легкомысленным мальчиком. — Знаешь, мне кажется, в меня влюблён один человек, — это сразу же привлекает внимание Шоё, спрашивает: — Вау, и кто же? — Сугавара. — Вам повезло, — с улыбкой отвечает Хината, — он хороший человек. Мне кажется, Кагеяма был в него влюблён, постоянно болтал о нём. Становится интересно правда ли это. И это же как раз Кагеяма познакомил их, запустил механизм их взаимодействий, когда сам мог быть влюблённым в семпая. Тоору думает, каково было сокоманднику, потому что он мог увидеть их поцелуй. — Да, но не уверен, что сейчас подходящее время, и вряд ли я чувствую то же, — он возвращается к главной теме разговора. — Ну, тогда просто забейте на это. Или поговорите с ним, Сугавара-сан всё поймёт. У Хинаты оказывается всё просто и очень логично. Им стоит действительно поговорить, вряд ли Сугавара будет обижаться на него, скорее, примет всё. И они закончат эти недоотношения. Ойкава думает, что это было бы грустно. Но необходимо. Сугавара сам зовёт его на встречу. Пишет, что ему нужно сообщить что-то очень важное при личной встрече, и первая мысль Тоору, что тот собирается признаться. Дышать становится сложно. Он не хочет признания, но отказать не может никак. Это было бы несправедливо по отношению к Сугаваре. Ойкава не желает делать больно ему, только готовит себя всё равно сделать.        Но больно в итоге ему. Просто дело в том, что Сугавара с чуть заметным волнением говорит тише обычного: — Я уезжаю в Киото. По обмену буду учиться там семестр. Эта новость бьёт куда-то в солнечное сплетение, но Ойкава держится стойко, улыбается и кивает. — Мы не увидимся? — Ну, в ближайшие полгода точно, и возможно я там останусь, если понравится, это хороший шанс для меня. Так что нам придётся прекратить наши… встречи? — его фраза звучит как вопрос и утверждение одновременно, но главное слово в предложении «придётся». Ойкава понимает, что, кажется, Сугавара переиграл его каким-то образом. А потом думает, что так будет лучше для Коуши во всех смыслах. Просто от чего-то невыносимо печально, как будто даже плакать хочется, но Тоору не маленький. Переживёт. Может, Сугаваре там не понравится, может, там он не получит никакой шанс и вернётся к нему в Токио.        Ойкава думает, что ему просто грустно терять друга. Их связь не теряется, диалог в мессенджере живёт и иногда удаётся поговорить, Ойкаве нравится голос Коуши, но слышать его в реальности было бы лучшим вариантом. Они просто общаются на отвлечённые темы: про учёбу, волейбол, погоду, нового неловкого бариста в той кофейне, где работал Сугавара и что Ойкава скучает по его кофе. Сугавара обещает, что как приедет, обязательно приготовит ему литр кофе. Ойкава зря драматизировал и друга не потерял, просто скучает невероятно сильно. Между ними чуть больше трёхсот километров, это не критически, но легче не становится, подавленность не исчезает. Ему не хватает прикосновений, секса, если честно, тоже, но искать кого-то вновь почему-то не горит желанием. Особенно, когда один человек находится в Киото. В памяти до сих пор слишком закреплены воспоминания каждой их встречи, каждый вздох и затуманенный взгляд. И оставалось лишь фантазировать. Он не знает точно нормально ли мастурбировать на бывшего любовника, но убеждает себя: всё в порядке. У него лишь дурацкое отсутствие постоянного секса. После матча они по традиции командой идут в забегаловку, на этот раз праздновать победу над командой другого университета. У Ойкавы мышцы приятно побаливают, он отлично постарался, они выиграли сразу два сета. И гордость за команду берёт, без них бы он не справился. — Ойкава-сан, вы знали, что, кажется, у Сугавары появилась девушка? — Что? — Тоору чуть ли не давится от этой новости, потому что не помнил, чтобы Коуши говорил об этом. — Вот, — Кагеяма показывает ему экран смартфона, на котором видит фото из инстаграма. На фото Сугавара и какая-то девушка, неизвестная для Ойкавы, очень красивая брюнетка в очках, и её обнимают за плечи, она сдержанно улыбается. Они стоят на фоне храма Курама-дэра. Тоору получал сообщения о том, как он ходил на экскурсию в этот храм, про его необычность, священной неприкосновенности, о других легендах.        Он, правда, пытается вспомнить, говорил ли Сугавара про кого-то с кем мог бы пойти в тот храм, но не получается, ни единой зацепки. Неужели он бы не сказал ему? Но потом задается вопросом, должен ли он говорить об этом? Сугавара свободный человек и может встречаться с кем хочет. Просто новость вызывает замешательство. Ойкава лишь машет головой в отрицательно ответе, мол нет, не знаю ничего, и говорит про приёмы, отвлекая и себя, и Кагеяму от темы разговора, ставшей очень неприятной для парня. Но когда идёт домой, он много думает. Этому ничего не мешает, на улице легкий ветер и дышится легко, весна вот вот уже вступит в полную силу, зацветёт сакура… только вот Ойкаву накрывает угнетающая тревога. Он представляет Сугавару с другой девушкой и фантомно сжимает внутренности, что ему, кажется, тяжело идти и дышать, и жить. Он не понимает в чём причина, он должен радоваться, Сугавара — один из лучших людей в его жизни, заслуживает всего прекрасного в этом мире, в том числе хорошую девушку. А та девушка казалась вполне неплохой, по крайней мере, внешне.        И посреди тёмной улицы под далёкий глухой лай бездомных собак он останавливается с одной единственной мыслью, что горьким осознанием пробивает его.       Он просто влюблён в Сугавару. Может быть, всегда был. Это не Сугавара в него влюбился, это он — Ойкава, но решил всё спихнуть на другого, чтобы легче было, чтобы не брать ответственность за чувства, не знать, что облажался, сам же нарушив правило. Поставил блок себе же на одну лишь мысль о любви к другому, потому что тягостно любить кого-то, когда единственное к чему ответственно подходишь — к волейболу, а остальное мешающее. Но это кажется таким правильным, его влюблённость, иначе будто не могло произойти. С первой встречи, может, случилось, а он не знал, закрывая свои чувства в коробку, бросая куда подальше. А они теперь грузом давят на него. И сейчас просто потерял шанс. Сугавара в другом городе, с другой девушкой, по-новому живёт и шлёт только сообщения ему. Вот что остаётся Ойкаве — сообщения. Это оказывается мучительнее. Лучше бы тогда всё происходящее было ненастоящим, выдумкой, потому что у него в руках был шанс, призрачный, ускользающий, и действительно просто исчез, растворился. Темнота ночи ещё больше давит, словно шепчет на ухо, что такая и вся его ситуация — тёмная, никакого лучика света. Ни единого фонаря на улице почему-то не видно. Люди игнорируют отсутствие освещения, как и Ойкава просто закрыл глаза на свои чувства, сбрасывая всё на Коуши. Смешно, что тогда при последней встрече он повторял себе мысленно: «пожалуйста, не говори, что любишь меня». Звучит теперь как приговор, который он сам себе привёл в исполнение. Ойкава перестал писать Сугаваре, Сугавара всё равно продолжал слать ему напоминания вовремя лечь спать, бесконечные фотографии храмов, лесов, уличных котов. Ойкава бы хотел оказаться один из тех уличных котов, которых Коуши гладит нежно, чешет за ушком и кормит из рук. Про девушку так и не сказал, у него не спрашивали, только Тоору лайкнул фотографию, давая так намёк «ну, расскажи, пожалуйста», а сам не решался напрямую. Сугавара намёков не понимал, молчания тоже, раз не остановился отправлять сообщения в пустоту. На самом деле они все попадали в сердце Ойкавы, он бережно хранил каждое фото, хранил и, правда, ложился рано, хотя бы потому что так мысли быстро затухали. Жизнь продолжалась, Тоору не в первой прятать в себе эмоции, чувства; как в детстве, когда не получил желанную игрушку хотелось плакать, но от строгого взгляда отца только нужно было молчать, обиду при проигрышах в матчах, скрывая за самодовольной улыбкой, при разочаровании в себе, когда бывшая девушка сказала, что это конец. Не то чтобы у них была вселенская любовь, просто Ойкава не оказался достаточно хорошим. И в этот раз провалился, но весна расцветала, сезон игры заканчивался, от чего тревога повышалась: куда девать энергию?        Всё вообще зашло в какой-то тупик, что сильно действовало на нервы. Сплошная неизвестность: что сказать Сугаваре? Как с ним вести себя? Как продолжать жить? На самом деле не хватало его очень, с его спокойствием, бодростью в сложных ситуациях. Тоору вспоминает, как на единственной совместной игре во время неудачных пасов и подач, Сугавара успокаивал его, несильно бил по спине, чтобы не раскисал, даже если не собирался, но так на всякий случай. В библиотеке постоянно повторял ему правила времён английского языка, что никак не желали укладываться в его голове, а Коуши рисовал ему схемы, объясняя с яркими примерами. И всё это было так давно, сто лет назад будто, а не шесть месяцев назад.        Точно, думает Ойкава, что проходит полгода, но Сугавара ни разу не писал о возвращении, значит, ему там нравится, получил счастливый шанс, встретил своего человека. Тоору остаётся за бортом корабля чужой жизни. Он умеет плавать, но хочется, если честно, потонуть. Просто вот бы Коуши написал ему что-то такое, а лучше появился в Токио, желательно в спортзале со своей фирменной лёгкой улыбкой, подал ему руку, спасая от глубины воды. Но проблема вот в чём: Ойкава сам отпустил руку, когда того держали. В Токио Сугавара всё-таки возвращается, когда семестр заканчивается, но об этом Ойкава узнаёт от Кагеямы, что нервирует. Тобио невольно становится связующей частью между двумя парнями и Ойкава не особо этим доволен. Он был бы счастлив увидеть сообщение от Сугавары. Всего два простых слова: «я вернулся», Ойкава бы побежал прямо к нему, упал в колени, объятия, хоть куда, главное рядом, вновь коснуться родных ладоней, вдохнуть цветочный запах привычного геля для душа, которым он пользуется, и кофе, конечно же, сладкого латте, заставить его приготовить, даже если не работает давно в кофейне. Но он не пишет ему, оставляет в молчании на целых две недели, и это ведь вполне справедливо, только досада всё равно застревает в горле. Именно поэтому он не бежит к нему. Ему, честно говоря, страшно. Между ними недосказанность создаёт ещё больше километров, чем расстояние между Токио и Киото, пропасть и Ойкава не понимает, как теперь её обойти, чтобы не сорваться вниз в бездну, не облажаться, потому что даже если, кажется, что хуже сделать нельзя, он уверен — можно.        Но они сталкиваются во дворе университета посреди толпы студентов, нервно носящихся туда-сюда в период сессии, бесконечных экзаменов. Ойкава тоже чувствует волнение, но все его экзамены сданы, а вот увидеть Сугавару он не ожидал. Он ведь учится в другом корпусе. Отступить назад нельзя, значит признать поражение, но Тоору не настолько отчаянный. На самом деле вновь встретить парня очень приятно, он, кажется, ещё красивее, волосы немного отросли, но ничуть не портят его. Но Сугавара говорит комплимент первым: — Выглядишь всё также потрясающе, — прямо как тогда в кофейне. Ойкаву пробивает на приятную ностальгию, и он не может сдержать улыбки. — А ты ещё лучше. Я скучал, — вырывается у него неосознанно, то что крутилось на языке долгое время с того момента, как увидел знакомую макушку в толпе. И он почти не жалеет о сказанном. — Поэтому ты перестал мне писать? Хотел как можно больше соскучиться по мне? — говорит это спокойно, но Тоору слышит едва заметные нотки обиды и это справедливо. Он почти всё равно не жалеет о сказанном. Только не знает, что ответить, сотни мыслей и ни единой полезной, чтобы сказать так и ни задеть, ни испортить всё, но не признаться, потому что не готов. Между ними правда пропасть и непонятно куда от неё деться, Ойкаве остаётся молчать.        Сугаваре тишина не даёт удовлетворительного ответа, всё также не понимает поведения парня, что игнорировал его долгое время, а теперь не может объяснить. Он помнит, что тот странно вёл себя ещё до того, как уехал, но не придал тому значения, зная, что у него есть свои тараканы и, если бы хотел, то рассказал. А сейчас ему правда необходимо, неопределённость бесит, хоть и сам сбежал. Но побегом это сложно назвать, просто счастливое совпадение, что предлагают обучение по обмену с университетом Киото, именно в тот момент, когда необходимо. Когда он не понимал собственных чувств. В один момент он начинает ощущать к Ойкаве больше чем влечение и это создаёт проблемы, ведь он инициатор этих отношений, где главное — секс и никакой любви. Попадается в свою же ловушку, он думает, что может Тоору узнал, может, ненавидит его, сотни «может» и ни одного точного ответа, чтобы уже наконец успокоиться и закрыть этот мучающий вопрос. — Я пойду тогда, хорошо? — Коуши нарушает тишину и отходит в сторону, чтобы уйти, раз Ойкава не хочет говорить. Коуши не хочет давить на него.        Ойкава думает, что если он сейчас ничего не сделает, то между ними образуется не просто пропасть, а целая чёрная дыра, и настанет конец всей вселенной, потому что попадёт в эту дыру. И может, он лишь преувеличивает, мир продолжит существовать, наплевав на двух парней, но Тоору нужна причина, нужен толчок, чтобы всё-таки успеть ухватиться за пальцы Сугавары, потом крепко обхватить запястье. Заставить остановиться, дать Ойкаве чёртов шанс, который он, возможно, не заслужил. — Я всё объясню, правда, вот сейчас, прямо тут, — он обводит глазами окружающих, некоторых любопытных студентов, наблюдающие за этой драмой, потому что Ойкава сказал слишком громко. На всякий случай чтоб точно оказаться услышанным. Он набирает побольше воздуха в лёгкие, набирает смелость, просит мысленно её у звёзд, и говорит: — Я люблю тебя. Три слова, так странно звучащие, Ойкава никогда до этого не произносил их вслух, он будто сам себя уверяет в этом, не Сугаваре признаётся, а свои чувства принимает точно и навсегда. Он вообще-то другое собирался говорить, но оно само вырывается, как нечто очень важное.        Он точно не жалеет о сказанном. — Мне было сложно принять, я боялся, это могло бы помешать мне, но… — пауза, потому что воздуха не хватает, и смотрит в удивлённые глаза Сугавары, — наверное, я люблю тебя с самого первого взгляда, но я такой глупый, что доходит долго. И знаешь, что самое ужасное? Я подумал, что это ты в меня влюблён, поэтому начал избегать. Даже когда ты уехал ничего не понял, только стоило узнать, что у тебя девушка есть в Киото. Поэтому я перестал общаться. Мне жаль. Я идиот. И после слов ничего не происходит: гром не обрушивается на небо, метеорит не падает с космоса, толпа вокруг них молчит, Сугавара не смотрит на него только и это тревожит. Но потом замечает его улыбку, он почти смеётся, поднимает на него глаза и спрашивает: — Какую девушку? — Ну, в инстаграме у вас фото совместное, — Коуши смеётся ещё сильнее, Тоору ничего не понимает. — Ойкава, это моя одногруппница в том университете. Я бы тебе сказал про девушку. В этот момент Ойкава понимает лишь одно — он дурак, раз неправильно подумал. Кагеяма воспринял фото слишком всерьёз и даже не утверждал точно, спросил только, а Ойкава сразу же принял за правду, за худший из вариантов, когда стоило просто спросить у Сугавары. Ему самому смешно становится. — Мы с тобой такие глупые, — успокоившись от смеха, выносит вердикт Коуши и берёт парня за руку, — я тоже люблю тебя. — Что? Ойкава не раз мечтал об этом моменте, проигрывал моменты в фантазиях, а сейчас просто стоит в ступоре, пытаясь точно осознать. Это ведь действительно правда? Но Сугавара крепко держит его ладонь и тянет к себе для поцелуя. Такого долгожданного, чтобы понять о том, как сильно Ойкава соскучился по любимым губам, по ощущению тепла и теперь, когда их чувства взаимны, когда вся недосказанность пропадает, он думает, что поцелуи кажутся другими. Ещё лучше, больше трепета от них в теле, нежности.        Толпа расходится, успев заснять их на камеру во всех ракурсах, чтобы отправить по всем чатам, страницам в социальных сетях, и это абсолютно не имеет значения. Единственное, что сейчас волнует Ойкаву — это парень, вероятно, его парень, и то облегчение, которое он испытывает, и бесконечную любовь, переполняющую его. — Пожалуйста, — произносит он, отрываясь от губ Коуши, для кое-чего очень важного, — скажи ещё раз, что любишь меня.