– Юнги, у нас сейчас постельная сцена.

      — Так и знал, что тело болеть будет, — выдыхает Мин, искренне надеясь, что является единственным не спящим. Слова раздаются по съемочной площадке громче, чем парень ожидал, от чего он вздыхает и внутренне ругается на себя, что вообще согласился на всё это.       Хосок сейчас спит рядом, отвёрнутый к правому краю кровати. Юнги поворачивает на того голову и поспешно возвращает в прежнее положение. Не хочется, чтобы тот проснулся до ухода Мина. Да, он искренне надеется свалить домой пораньше, при этом забыв учесть свою больную поясницу, из-за которой он не может лечь в любое другое положение, кроме как на живот.       И как теперь только в глаза смотреть своему режиссеру? Да, это скорее образное выражение, ибо в глаза Мин никогда не смотрит, но сути не меняет. Съемки же не закончатся, а наоборот, продолжатся. Сегодня же. Весело однако.       Телефон найти нужно, ибо на муляжных часах время вовсе не соответствует реальному. А теперь пора вспомнить местонахождение сумки...       — Чёрт,— под нос ругает Мин и вновь пытается хотя бы на спину перевернуться. Попытки не венчаются успехом, а поясницу простреливает боль.       — Не ругайся так, скоро тело отойдет.       Сонный еле слышный шепот. Юнги вздрагивает, глубокий и ровный вдох делает, дабы с собой совладать, а не выглядеть как идиот. Самое худшее случилось и по всем канонам миновой жизни случится и ещё. Повторится сотни раз, ибо судьба любит поиграться.       — Игнорить меня не очень хорошо. Я же ничего не сделал, — Хо поворачивается на бок к Мину, лицезрея вместо чужого заспанного лица тёмную макушку.       — Ничего не сделал он. А у меня съемки сегодня. Думаешь, удобно будет вот так, с больной поясницей? — всё ещё не поворачивая головы, злится Мин. Ощутив в своих волосах чужие пальцы, что с некой нежностью и заботой перебирают засаленные от вчерашних приключений пряди, он отдергивает голову и собирается уже перевернуться на бок, дабы встать с кровати, но и одного процента желаемых действий не совершается. Слишком сложно сейчас это сделать.       — Если я всё так спланировал прекрасно, то с чего ты взял, что я не учту больную поясницу и тем самым не отменю или перенесу съёмки?       — И что из этого ты сделал?       — Перенёс съемки.       — Какой ты умный.       — Настолько сильно болит? — с ноткой вины проговаривает Хо и ложится ближе, кладя голову на чужую спину, подле шеи.       — Сам посуди.       — Ну кто мог предугадать, что ты настолько прогнуться можешь. Так ещё и в таком положении оставаться долго.       — Хочешь меня выставить виноватым? — брызгает Мин.       — Вовсе нет. Это скорее похвала. Ты молодец. Всё было даже очень хорошо, а если учесть ещё, что это был твой первый раз, то прекрасно.       Получив в ответ тишину, Хо целует того в висок и обнимает за грудную клетку. Юнги пытается выбраться, но решает, что его поясница в мирном состоянии дороже. Смириться остается только, получая ещё порцию теплых и легких поцелуев на коже шеи. Приятно, ничего не скажешь. — Как на счет массажа? Такие извинения подойдут? — Чон привстаёт и поднимается с кровати, осматриваясь с целью найти свою одежду, а главное — нижнее белье.       — Делай, что хочешь. Я просто хочу встать и уже наконец-то свалить.       — Осталось найти мою сумку с мазью, — режиссер натягивает боксер. — Может твою сумку и одежду тоже принести? Где она?       — В гримерной. Наверное, на диване. Не помню, где оставил.       — Я быстро, — бросает Хо и проходит в одних боксерах в указанное место.       Юнги смотрит вслед тому и переворачивается на спину. Сейчас немного легче стало, но всё равно ноющая боль присутствует. Массаж и правда не помешает. Так ещё его Чон, мать твою, Хосок делает, который вчера буквально обучал анальному сексу и давал мимолетные советы.       Сумка лежала в указанном месте, а одежда висела на вешалке, посему Хосок с этим долго не задержался. Прихватив свою, он возвращается к парню, что всё так же не смотрит на Чона, будто игнорируя его. Или стесняясь. Хосок понимает, поэтому сильнее доводить того до полного смущения не желает.       Сев на кровать, он ставит минову сумку на столик, одежду на кровать, а в своей начинает искать разогревающую мазь. Юнги тянется за сумкой и достает телефон.       — Благо ещё только восемь утра, — Мин откладывает её и телефон на кровать и глаза прикрывает.       — Ещё рано, мы вчера уснули не поздно. Переворачивайся спиной ко мне.       — Так ты перенес сегодня съемки? — мимолетом, из приличия, спрашивает тот и следует указаниям. Лечь на живот оказалось сложнее, нежели наоборот.       — На часа четыре, можешь дома чуток отлежаться. Или у тебя были планы?       — Нет, их не было, — Юнги ощущает на пояснице чужую ладонь, что не спеша поглаживать начинает через одеяло. Юнги глаза прикрывает и глубокий вздох делает. Хосок стягивает одеяло до бёдер, а после обильно капает крема себе на ладони, растирает между ними, а после опускает на талию. Начинает медленно втирать мазь.       — Завтра съемки по плану будут.       — Разве ты не сбился в графике вот такими геройскими похождениями? — Мин обнимает подушку и утыкается щекой в неё, полностью расслабляясь.       — Я всё продумал, поэтому последнюю неделю вас и гонял, — усмехается Хо и берет две подушки. — Дай я тебе под живот положу и под голени, напряжение на поясничный отдел меньше будет.       Юнги кивает и привстает. Хосок кладёт подушку, после опускает Мина на кровать и целует в макушку.       — Фу блин, иди ты со своими нежностями.       — Могу так тебя домой отправить, — Хо садится на чужие бедра и располагает ладони на пояснице, большими пальцами вдоль позвоночника.       — Вот и свалю. Я ж за гонорар спал, хули мне.       Хосок втирает мазь, добавляет ещё. Не впервой ему, посему сноровки не отнимай. Ведёт ладонями вдоль позвоночника, останавливается на лопатках и возвращается. Круговые движения делает, слегка сминает. Намазанная область уже горячее стала, что говорит о действенности массажа.       Юнги окончательно расслабляется. Нотка обиды, которую он сам и создал, всё ещё горит на языке, не исчезая даже во время массажа. Хосок знает толк в этом деле. Тело массирует бережно так, старается. Мину нравится это очень. Сильные руки дарят необходимое для того, чтобы сегодня парень хотя бы с кровати смог встать.       — Не знаю, насколько тебе хули, но я же не за деньги это делал. Да и спать с человеком, чтобы потом поднять гонорар в трое и потерять интерес, не лучший выбор. Да и вчера ты сам говорил, что я сплю не из-за них, — Хосок принимается массировать плечи.       — Ладно, я сдаюсь. Не хочу больше спорить, — Юнги выдыхает и поднимает взгляд на режисера. Тот смотрит в ответ, но возвращается практически сразу к плечам.       — Аргументы закончились? — хмыкает и дарит поцелуй в шею.       — Желание. И силы. Да и покайфовать хочу, а не бочку катить.       — Нравится? — Чон склоняет голову на бок.       — Пиздец как, — выдыхает тот и усмехается.       — Если позволите, такой массаж будет вашим ежедневным кайфом. И не обязательно только после жаркой ночки.       — Ты издеваешься?       — Почему же? — Чон слазит с Мина и заваливается рядом. — Я серьёзен полностью.       — Не верю. Слишком слабые данные для актёра даже.       — Ну и не верь, я то так просто хер отстану. Гомофобность выбить получилось, почему бы и за сердечко не повоевать?       — Кто сказал, что выбил? — Мин переворачивается на спину и выдыхает. Так хорошо.       — Будто ты, будучи гомофобом, остался бы сейчас тут?       — Ты слишком рано проснулся.       — Ладно тебе. Заедешь ко мне? Душ же нужно принять, — Хо поднимает с пола брюки и кладёт рядом с Юнги его джинсы и боксеры.       — Ты опять издеваешься? — Юнги садится и быстренько надевает боксеры.       — Нет. Ты дальше меня живёшь, а так ещё время полежать останется. Я по делам поеду, а ты останешься до моего приезда там. А после на студию.       — Ты меня пугаешь, — Мин застёгивает ремень. Воспоминания из прошлой ночи тут же в голову приливают, от чего он слегка краснеет и теряется с реальностью.       — Нет, блять, я буду вести себя как подонок и оставлю тебя тут, — Хо протягивает футболку, а после приступает к застегиванию рубашки.       — Ладно. Я опять не питаю желание продолжать с тобой этот спор, поэтому просто соглашусь, — Мин надевает футболку и цепляет пальцем сумку.       — Пошли. И да, я вчера правда лоханулся с ремнём.       Цепкая фразочка и коронная ухмылка. Хо берет пиджак и сумку, а после покидает помещение. Оставляет Юнги в полном недопонимании. Остаётся только следовать за Чоном и соглашаться, ибо идти против нет ни сил, ни желания. Ему и правда не хочется канючить на пустом месте. Хосок так старается, пусть и не показывает это.       Захватив сумку, Юнги не забывает и про телефон и покидает помещение. Хосок ожидает того в машине, увлечённо разговаривая по телефону. Мин садится на переднее пассажирское сидение, пристегивается, а сумку отправляет на заднее, куда была ранее отправлена и хосокова.       — Позавтракать нужно. У меня дома вроде есть продукты.       — Не, я не завтракаю.       — За фигурой следишь?       — Профессия не позволяет, — Юнги потирает поясницу и негромко шипит, после потягивается.       — Но вчера ты хорошо поработал во всех смыслах, — Чон заводит машину и выезжает на дорогу.       —Да иди ты. Ладно, позавтракаем, если тебе так приспичило.       — Это забота.       — Я обойдусь бутербродами.       Квартира на третьем этаже. Просторная светлая, как и её владелец. Хосок проходит в спальню, всучивает полотенце, сменное нижнее бельё и футболку со штанами, а сам скрывается за дверьми ванной. И что прикажете делать? Он один посреди прихожей в незнакомой, от слова совсем, квартире.       Почему эти нелепые ситуации только с Хосоком происходят? Каждый раз, стоит режиссёру появиться рядом, то Мину приходится не сладко. Это факт, это закон. Его нужно официально подтвердить и преподавать в школе на уровне законами Ома или Гука.       — В холодильнике пошарься, не выёбывайся только, — и цепляет чужое запястье, после чего дёргает на себя и целует в уголок губ, дабы не засмущать окончательно (действительно, куда же ещё сильнее смущать), и оставляет того напротив входа в ванную, откуда Чон вышел ранее.       — Мать твою, Хосок, я тебя ненавижу.       — Пизди кому-нибудь другому, пожалуйста.       И скрывается за дверьми спальни.       Душ позволил мыслям и усталости уйти из Мина прочь, а тело даже почувствовало себя намного лучше. Воспоминания о вчерашнем он напрочь постарался выкинуть, но не очень получается. Иронично. Закон Мина Юнги вновь подтверждается.       — Буду через два часа. Не скучай.       — Да что ты делаешь, Хосок? — задает уже сам себе вопрос Мин, ибо остался один, и бессильно опускает руки. — Каким боком мне это… Нравится…?       Да, определённо. Хосок какой-то странный, безумный, бестактный, лёгкий. Он такой вне работы только, чем не может отталкивать. Хотел бы видеть такое почаще? Получать каждый день массаж? Да, определённо. Только он не признается себе в этом, как и в тяге к его режиссёру.       Хосок приезжает в указанное время, уже успев заказать смену кровати, что и являлась местом слияния двух тел сегодняшней ночью, чем не мог не подколоть Мина, который на кухне всё это время провёл, зависая в телефоне и так не позавтракал. За второе он можно сказать косвенно получил и теперь обязан ещё с Хосоком поужинать. Весело, ничего не скажешь.       Но веселее будет, когда оба окажутся на съемочной площадке, где не останется ни нотки, ни намёка на прошлоночные похоти. А после пройдут к имитации комнаты главной героини, где один из работников стаффа подойдёт к ним и протянет связки браслетов со словами:       — Извините, господин Чон и Мин, это случайно не ваше?       Стоило видеть бегающие глаза Юна, который пытался спрятаться от стыда и такой оплошности. А что Хосок? Он всё так же горд, кивает и забивает браслеты, после протягивает свои Юнги, а миновы берёт себе.       — Ты ничего не перепутал? — через силу и потерянность произносит парень и осматривает браслеты чона.       — Господин Чон. А с таким вопросом можешь обратиться ко мне после окончания съемок, так как это личный вопрос.       И покидает его, задев пальцем чужое бедро, оставляя полную голову вопросов и сердце смущения.       — Что блять?       Искренние звуки безысходности и потерянности. Его связали по рукам и ногам, не оставив выбора.       А Мин не против, только такой вывод он сделает чуть позже. Нескоро.