– Юнги, у нас сейчас постельная сцена.

      Съёмочная площадка переполнена людьми. Стафф и прочие подчинённые бегают по помещению, суетятся как насекомые за каждый заскок или же мелочь режиссера. Хосок слишком страдает перфекционизмом, посему и готов убить за каждое несоответствие сценарию и задумке.       Юнги всей суматохи не понимает, спокойно попивает свой кофе и поглядывает на людей. Рядом с ним сидит главная героиня сей дорамы — Ынхи —, делает все то же и ожидает снятия следующей сцены. В руках у обоих сценарии, что им всучили полчаса назад. Выделенные строчки заучиваются очень быстро, это умение за несколько лет развилось.       — Хосок, у нас сегодня в плане доснять серию? — Ынхи вытягивает руку, привлекая молодого и амбициозного режиссёра, который отвлекается от переговоров практически сразу и оборачивается. Юнги отрывает взгляд от телефона и смотрит на Чона. Сегодня не очень хочется задерживаться из-за новых планов Хосока.       — Да, скорее всего. Я не хочу вас сегодня мучать, — усмехается Хо и снимает очки, цепляя их за осветленные волосы, — у меня планы есть, да и вижу, что вы этого тоже не лишены, — и стреляет глазами молодой актрисе. Она на это смущённо улыбается и утыкается в сценарий. Юнги тоже решает вернуться к тексту, ибо никакого желания не питает продолжать беседу. Это скорее просто официальный разговор, что не обязан порождать что-то большее. Юнги просто купленный артист, восходящая звезда, Хосок так считает. Юнги не особо верит, но небольшую надежду это даёт. Хотя, такие слова он дарит всем: от любви всей жизни главной героини — Юнги, заканчивая прочими фоновыми персонажами. От такого только меньше верится в чужие слова.       Поправляют макияж, оба пробегаются глазами по тексту и встают по указанию режиссера. За двадцать серий и месяцы работы вжились в роль безумно. Им нравится работа в паре, поладили практически с первого дня. Хосок даже хвалил их за это. Он редко такое видит. Для него это не первый проект. Две полнометражки, что взорвали индустрию корейского кинематографа. Не простые слащавые дорамами с плоскими персонажами, а свежий глоток воздуха. За это всем и зашла работа Чона.       Юнги не впервой сниматься. До этого снимался в парочке не очень известных журналов и одной короткой дорамке, где серии были по двадцать минут, а их общее количество не превышало пятнадцати. А тут Хосок. Встреча была на премьере его же работы. Мина сюда притащил Джин. Ким получил признание в модельном бизнесе пару месяцев назад, учился в одном универе, только на курс выше. Ему повезло, подфартило очень. Вот и перепала парочка приглашений, одно из них досталось Юнги. Так и оказался на том мероприятии, практически никого не зная. В прекрасный момент Сокджин соизволил его покинуть, оставив наедине с Хосоком и какой-то девушкой. Как выяснилось позже, это была мимолетная муза, которая позже со скандалом разорвала отношения. Чон как-то плоско отреагировал на это, особенно на тот скандал на студии. Да, тогда он уже начал сниматься.       Заученные на коленках реплики. Юнги следует сценарию, повторяет все точь-в-точь. Повторяет это пару раз, и ещё. Главное достичь идеала, к которому так стремится Хосок. Он сидит в своём стуле, рядом со снимаемой зоной, подперев подбородок кулаком. Смотрит, внимательно, не отводит глаз, лишь подаёт свободной левой рукой жесты, что уже заучены до рефлекса. Подчинённые выполняют все действия моментально, иначе на них обрушится гроза в роли Чона. Отвлекать и задерживать в такие моменты режиссёра нельзя, он слишком погружен и серьёзен по отношению к съемкам. Пробудить зверя в нем, с виду не вспыльчивом и спокойном человеке, удавалось пару раз. Больше желания нет.       Юнги берет сценарий, выпивает немного воды, дабы смочить горло, и поправляет темные волосы. Прикрывает глаза и повторяет про себя текст, а после еле слышно шепчет. Ынхи из мыслей выводит его толчком в плечо слабым и кивает в сторону снятия нынешней сцены. Кивнув, Мин следует за ней.       На часах уже пять вечера, Хосок наверняка как обычно собирался их задержать часов до семи. Юнги молится лишь о том, чтобы попасть домой к девяти, принять душ и завалиться в кровать. Выспаться до обеда, а потом вновь на любимую работу. Да, она ему и правда нравится. Хосок прекрасный режиссёр, как и люди, которые пекутся друг о друге. Главные герои дорамы и ещё несколько людей, близких к Чону, как к режиссёру, как-то даже вместе собирались, дабы отпраздновать начало съёмок, немного выпив.       — Снято, — слова расходятся по площадке. У всех в плане ещё пару часов съёмок, но Хосок все обрывает, идя против приятного общего сценария, но следуя по своему, что создал пару дней назад.       — Спасибо за работу, вы все постарались. На сегодня, я думаю, можно закончить, — Хосок встаёт со стула и окидывает взглядом съёмочную площадку. — У меня ещё есть дела, да и вы устали. Не могу смотреть, слишком больно, — Хосок потягивается и проходит к актёрам.       — Юнги, у меня разговор есть, останься ненадолго, — будто между слов бросает Чон и скрывается среди людей.       — В уборную. Подождёшь? — переходят на ты после окончания съёмок. Так работает со всеми, у Хосока очень резкое разделение его работы и свободной жизни. Такой негласный закон очень даже всех устраивает. Тёплые отношения с работниками сближают, тогда и съёмки лучше идут, да и напряжения того нет.       —Юнги, у нас сейчас постельная сцена, –сказал режиссёр, когда вся съёмочная группа ушла с площадки. Мин в это время уже вернулся, сидел в стуле с именной надписью на спинке. Пафос да и только.       – Ок. А где Ынхи? – спросил Юнги ища глазами актрису, что снималась вместе с ним. Он готов сниматься по всем планам Хосока. Может он решил снять эту сцену пораньше, дабы потом не загружаться с этим, а распустил стафф, чтобы не нагружать. Так, стоит им пропустить намёки, пару отрывных кадров. На этом и закончить можно. Не впервой Мину, так что волноваться не за чем.       – А кто сказал что с Ынхи? – хитро прищурился Хосок.       Юнги водой давится, что начал пить перед словами чужими, после с лица, что уже очищено от макияжа, вытирает капли воды.       — Я тут ещё и изменщик? Интересненько. А с кем….ну типо у моего же персонажа не было отношений ранее.       — Занудства у тебя не отнимай, — усмехается Хосок и подходит ближе.       — К чему это? — вскидывает бровь и тянется к сценарию, решая пролистать его. Он толстый, откуда снятые сцены уже вырваны. Тоньше не становится, ибо ещё долго снимать.       Ему не удаётся.       Хосок перехватывает чужое запястье и делает шаг вперёд. Юнги поднимает взгляд со слабым недоумеванием. Попытки отстраниться не увенчались успехом, Чон на себя дёргает, после опускает руку на чужую талию и притягивает к себе.       — Настолько же тебе этот сценарий в голову забился, что уже соображать сложно? — мягко проговаривает Хо, отпуская запястье. Пальцы свободной руки после скользят по чужой скуле и практически цепляют подбородок, но не получается.       — Стоп что? — Юнги сглатывает и делает шаг назад, тем самым перемещая и Хосока. Или у Мина играется воображение, или же Хосок и правда…       — В сценарии и в моих планах нет измены главной героине, — Хо делает шаг вперед, подталкивая на передвижение назад Юна. — Да и кто сказал, что у нас это по сценарию. Я вроде как режиссёр, а не актёр.       И ухмылка. Юнги закусывает губу и плотно их смыкает, отводя поспешно взгляд. Взявшись за чужие запястья за своей спиной, Мин пытается расцепить хватку, но успехом, как и всё сегодня это не венчается.       В попытках освободиться он оступается, тем самым врезаясь в кровать, что стоит посреди имитированной комнаты главной героини, где раннее и снимался с Ынхи Юнги. Удержаться на ногах не получается и Мин заваливается на кровать. Хосок тянется за ним, ибо руки всё ещё на чужой талии расположены, да и отступать он не намерен.       — Я походу попал? — больше Юнги не в силах что-то сказать. Что Хосок хочет ему ясно, но участие в этом ему кажется чем-то пугающим. Девушек он имел несколько, со всеми расстался. А после появления Хосока как режиссера вовсе потерял интерес. Нет, дело вовсе не в Хосоке, а в количестве времени. Работа слишком мало его оставляет, а получать мозготрепку вовсе не хочется. Посему предпочтение отдает дрочке или же снятой на ночь девушке.       — Значит сценарий не до конца забился в голову, — Хо садится на чужой торс и снимает с запястья один браслет, а после с другого второй.       — Блять, да ты издеваешься? С ума сошёл? — Юнги дёргается и выбирается из-под Хосока, после отсаживается к спинке кровати.       — М? — Хо, поднимает взгляд и откладывает браслеты на пол. Сейчас его поведение похоже на то, будто у них это вовсе не впервой, а они уже пара, прошедшая вместе не первый год. Взгляд его вполне спокойный, даже напрягает. Но эта ситуация не напрягает Чона. Совершенно.       — Ты че из этих?       — Мне природа дала право любить оба пола, — усмехается Хосок и подсаживается ближе, дергая на себя за край белого пиджака. — А твоя гомофобность не дана от природы. Советую избавиться.       Почему сейчас Юнги не сопротивляется? Усталость? Безысходность? Его же в любом случае потом Хосок достанет. Ещё и работа, которой он связан с Чоном.       Что-то новое? Но ему правда быть активом не дадут. Какой из Хосока пассив, тем более, сейчас он инициатором не для этого стал.       — И не подумаю, — выдыхает Юнги и вновь поддаётся действиям чужим. С глазами встречается, что своего игривого настроения и желания поиметь не скрывают.       — Думай, только побыстрее, — и оставляет поцелуй в уголке губ. — Хотя…. Я передумал. Не хочу ждать. Сегодня ты очень медленный.       От Хосока изначально вайбом бисексуала тянуло. Его флирт на оба пола распространялся, даже на Мина. В такие моменты он старался делать вид, что не ему это было сделано, но когда пару раз ощущал напутственную руку, что опускалась ниже талии и касалась бёдер. Напряжение порождало огромное, Юнги старался скрыть все свое смущение, на что получал лишь ухмылку.       — Гонорар поднимешь? — иронично усмехается Мин и набок голову склоняет. Оттянуть момент хочется, пусть и неизбежен планируемый Хосоком и внезапно полученным Юнги сценарий не изменяется.       — Вдвое, — шепчет на ухо Хо и цепляет языком серьгу. Поцелуями по шее спускается, на что получает попытки отстраниться, но Юнги решает продолжить эту игру.       — Не пиздишь? — выдыхает Мин и отсаживается назад, дабы облокотиться спиной о спинку кровати и хоть чуток расслабиться. Тело и так устало. Эта неделя насыщенной была.       — Ты плохого обо мне мнения. Очень плохого, — Хо цепляет пальцами низ футболки и запускает их под неё.       — Ты тоже не из самых хороших. Эх, будет весело, если кто-то узнает, что на этой кровати сам Чон Хосок разложил невинного маленького актеришку. — Юнги даже нравится. Чужая ладонь пресс оглаживает, поднимается выше и касается груди. Закусив язык незаметно, дабы сосредоточиться на боли, а не на кайфе от простых прикосновений, Мин ловит на себе победный взгляд.       И сдаётся.       — Ну и пусть. Это все моё, так что лично мне пофиг, — Хосок отрывается от шеи. Рука все ещё блуждает по торсу, а в голове возникает новая идея, как наконец-то довести Юнги, чтобы тот возбудился посильнее и сам согласился.       Чон свободной рукой, что ранее являлась для него опорой, проводит по чужой груди. Юнги все ещё глазами бегает по помещению, ища, за что же зацепиться, чтобы из головы выкинуть эти нотки кайфа. А после опускается к грудной клетке, целует в сосок. Цепляет бусинку губами и слегка оттягивая, рукой находя второй и повторяя действия в унисон.       — Знаешь, парни с чувствительными сосками чаще всего являются пассивами.       — Будто ты мне выбора дашь? — выдыхает Мин и отворачивает голову, ибо ему и правда это нравится. Соски тверже становятся, а внизу живота тянет. Хосок усмехается.       — Позволите, восходящая звезда кинематографа, вас поиметь? Только я нежно не умею, но прелюдии обещаю достойные. Я так понимаю, что ты девственник?       — Не за каждым углом тебе предлагают поиметь в задницу, — фыркает Мин. Чон садится ровно, отстраняясь от тела желанного и тянет на себя одно запястье.       — Это значит да? — сняв одну связку браслетов, он тянется к ушам.       — Мне деться все равно некуда.       — Правильно мыслишь, — Хо откладывает украшения и практически впритык садится. — Только не подумай, что я там какой-то садист и фетишист.       — Так печешься о своей репутации?       — Это я тебя не спугнуть пытаюсь. Благо хоть целоваться умеешь.       — Да иди ты.       Хосок любит пожестче. Целует бесстыдно, тут же в рот чужой проникая. Юнги на свое удивление отвечает почти сразу же. Цепляется языком с чужим, на что режиссер перекладывает руки на талию минову и к себе прижимает, а после в спинку кровати толкает, ненадолго разрывая поцелуй. Юнги тянет того на себя, вновь идя против всем негласным внутренним законам, но черт, Хосок завел его. Его наглость, бестактность и желание поиметь Мина. Завел безумно, увлек собой и разжег внутри костер желания ощутить что-то новенькое. Даже такое.       Хосок любит пожестче. Откидывает чужой пиджак, на момент от искусанных губ отстраняется, дабы разобраться с миновым ремнем на брюках. — Черт, — ругается себе под нос Хосок, стараясь как можно быстрее с этим разобраться.       — Чем больше будешь торопиться, тем на большее количество времени это затянется, — лукаво улыбается Юнги и тянется к чужой белоснежной, рубашке.       — А ты у нас профи, — усмехается тот и стягивает с Юнги футболку. —Только вот в задницу девственник.       — Только постарайтесь оставить хорошее впечатление о себе, — Мин снимает в ответ чужую и оставляет на плече поцелуй.       — Ой, это сам Юнги говорит? Вот же только гомофобом был, — Хо резко рядом с собой заваливает Мина. Режиссер достает из кармана брюк тюбик смазки и презерватив. — На спину перевернись, — после же стягивает расстегнутые ранее брюки и боксеры. Проведя по нежной коже, он слегка ударяет по одной из ягодиц и садится ближе.       — Извращенец, — выдыхает с некой ухмылкой Мин и притягивает к себе подушку, дабы уткнуться в нее своим смущенным и покрасневшим от стыда лицом.       — Ты всего не видел. И я не извращенец. Это ты испорченный, — Хо обильно смазки наливает на пальцы и проводит между ягодицами, останавливаясь у колечка мышц.— Твои предпочтения я не знал, поэтому взял смазку с запахом клубники с бананом.        Юнги дергается, стоило Хосоку нажать на него. Свободная левая рука опускается на чужую талию, оглаживает спину и бедра, дабы отвлечь парня. Это получается немного и Чон вводит указательный и средний палец наполовину.       Юнги вздрагивает. Сжимается внутри, злясь на себя неистово. Для него это сейчас выглядит глупо, пусть и намеренно игнорит собственный факт о девственности в плане такого секса. Получает поцелуй за ухом, на что сильнее краснеет и вжимается лицом в подушку, и получает на ухо тихое и даже какое-то ласковое и заботливое:       — Расслабься немного, позже лучше будет, главное растянуть хорошо.       И ещё один поцелуй, теперь сзади, на шее. Юнги кивает, после глубокий вдох делает и пытается последовать указаниям. Получается не сразу, но получается же. Хосок пальцы вводит до основания, все ещё не переставая одаривать тело поглаживаниями и поцелуями. Мин зажмуривается, расслабляется практически сразу, подавляя рефлекс и выдыхает.       — А по какой причине решил податься в актеры, — пытается разбавить напряжение и минову неловкость Хо, пока разрабатывает парня внутри.       — Я и сам, если честно, не знаю. Джин— парень, из-за которого я попал на премьеру фильма и нашу встречу с тобой — мой друг.. Что-то нас переклинило. Сдали экзамены, поступили. Джин яркая фигура, поэтому сразу популярити стал.       — Хочешь как он? — Хо вынимает пальцы и наливает еще смазки, после вводит вновь, но уже три. Юнги в пояснице чуть прогибается и тяжело выдыхает.       — Никогда не думал об этом. Главное, чтобы мне нравилось.       — А сейчас нравится?       — Смотря, про что ты спрашиваешь, — Мин поворачивает голову к Хосоку. Сказать или сделать ничего не успевает, ибо рот ему затыкают поцелуем. Горячим, мокрым. Развратным, как и сам Хосок сейчас. Сдержать желание поиметь Мина как можно жестче сложно, но это лучше, чем потом оставить травму и создать страх к однополому сексу. Да и искреннее желание повторить ещё не раз никуда не пропадает, а это значит, что воплотить свои грязные мысли ещё успеет.       — Думаю, что коленно-локтевую позу тебе не нужно разжевывать, — шепчет Чон и отстраняется, дабы снять штаны с боксерами. Юнги кивает, приподнимается на локтях и ненадолго опешивает. Неловкость берет верх, как и некий стыд, взявшийся из пустоты. — Не стесняйся, все хорошо. Мы сейчас одни, тут не работают камеры. Снаружи тоже, даже охрана. Позже позу сменим, если захочешь, и такой неловкости не будет, — Чон целует за ухом и сверху приобнимает за талию, кладя ладонь на живот и приподнимая от кровати, дабы поставить в сказанную позу. — Прогибаться сильно не заставляю, но не против.       Юнги кивает. Сглатывает и делает глубокий вдох, прикрывая глаза. На своей талии тут же ощущает чужие разгоряченные ладони, что оглаживают кожу. Хо наклоняется, целует в щеку и тянется за смазкой. Надев презерватив и нанеся достаточное количество на свой орган, что возбудился еще на стадии поцелуя, Чон проводит по нему пару раз и подносит к колечку мышц и слегка подает бедрами вперед. Юнги в подушку матерится от страха и ненависти к себе, ибо поведение как у школьницы, которая члены только на картинках видела.       — Все хорошо, не волнуйся. Ты не должен испытывать боль. Я хорошо растянул.       — Боже, что я творю, — выдыхает Мин и кивает, после случайно поддается назад, касаясь чужого органа, от чего краснеет.       — Что-то очень кайфовое.       Хосок любит пожестче. Пусть и входит постепенно, позволяя привыкнуть. После же темп сменится, а грудная клетка минова припадет к кровати. На такое действие со стороны Чона Юнги сначала возмущается, ибо не мог себе представить, что прогнется настолько. Усмешку в ответ получит и смирится, понимая, что на такое способен и даже приятно.       Хосок любит пожестче. Держит бедра Юнги, толкает их себе навстречу и получает томные вздохи и стоны. Помещение огромных размеров, маты и имя Хосока разносятся по нему, отдаваясь звонким эхом. Юнги ругается, просит ещё, ибо попадания по простате и чонова рука на его органе, что надрачивает в такт толчкам, слишком слишком для него. Хочется ещё, чтобы перед прикрытыми веками звездочки вспыхнули и рассыпались фейерверками в небе. Чтобы глаза произвольно закатывались, а руки сильнее сжимали простыни.       Юнги нравится. Будучи гребаным гомофобом, ему нравится. Нравится быть именно пассивом, получать ласки телу, ощущать хосоково достоинство внутри. Закусывать подушку и мычать в нее после, утыкаясь лицом. Стонать нравится. Пусть поначалу и было неловко, казалось, что за ними наблюдают. Это все из-за большого помещения, наличия камер. Чон же все продумал настолько, что об их шалости никто и не узнает.       — Юни, как насчёт позы наездника? — Хо опускается телом на чужую спину и совершает два коротких, но глубоких и резких толчка.       — Такую честь оказываете скромному анальному девственнику? — смеется Мин, но после вновь утыкается лицом в подушку, ибо толчки были прямо по простате.       — Могу себе позволить.       Хо выходит из Мина, оставляет поцелуй на пояснице и ложится рядом. Юнги дух переводит и кратко на Чона смотрит, после кивает и выпрямляется . Тело немного ноет, но ему хочется получить больше, посему и не так важно. О последствиях он вспомнит только утром, когда проснется в одной кровати съемочной студии, а на спине ощутит чужое дыхание.       Приняв полусидячее положение, спиной опираясь о спинку кровати, Чон тянет на себя парня, дабы скованность того не тормозила, пересаживая себе на торс. Юнги слушается, после упирается руками в чужой торс. Хосок кисти на чужие бедра перекладывает, поглаживает.       — Сложно в глаза смотреть?       — Что? — Юнги кратко на блондина смотрит.       — Проблемы со зрительным контактом, я это еще в начале съемок заметил, — Хо приподнимает чужие бедра. Юнги понимает намек и привстает сам.       — Есть немного, — выдыхает Мин и убирает влажные волосы с лица.       — В твоей сфере без этого не обойтись, могу дать тебе совет: в сценах, где важен зрительный контакт, смотри на переносицу. Для зрителя не столь важно на сколько сантиметров выше ты смотришь, — Хо подставляет орган к анальному проходу. По телу у Мина дрожь проходит, за что готов себя прибить, ибо портить себе удовольствие очередным страхом перед новыми не хочется. Мин сглатывает, а после ощущает на бедре ладонь, что направляет и помогает сориентироваться.       Подав бедрами вперед, Хо входит в полную длину, отчего Юнги прогибается в пояснице и вновь упирается ладонями в грудь. Хосок слишком хорош и умён: мимо простаты он не промахивается вовсе, посему и кайфа с эйфорией хоть отбавляй. Чон проводит ладонями по чужим бокам, шепчет еле слышное:       — Лучше за плечи возьмись, удобнее двигаться.       Немой кивок. Такие напутственные советы, не важно, чего они касаются, разрывают ту неловкость, что исходит от Мина. Он даже благодарен, что тот не сильно то и торопится, а старается как раз дать весь сок анального секса.       Хосок помогает. Держит за бедра и насаживает на орган. Сжимает кожу на них, что светлее в несколько тонов, нежели чонова, от чего второй потерял голову ещё при первой встрече, дарит лёгкие шлепки, на что Мин невинно (нет) стонет и запрокидывает голову назад, ибо такие шлепки в унисон с толчками. Одной рукой надрачивает себе, а второй крепко держится за спинку кровати, вовсе не задумываясь, что потом ее придется менять на новую.       Юнги нравится. Хосок глубже насаживает, дарит удары по покрасневшей коже. А после отпускает бедра, на миново удивление, и позволяет управлять всем процессом. Сам же Чон тянется к чужим соскам, один из которых заключает в плен меж своих губ. Вылизывает, целует, дарит второму хлопки и игривые прикосновения. Крышу сносит от таких действий окончательно и Юнги ускоряет темп.       Последние толчки и Хосок выходит, все ещё продолжая надрачивать Юнги. Момент и тот тоже изливается. На простынь, на тела обоих. По телу проходит судорожная дрожь, сводятся ноги. Мин утыкается лбом в чужое разгоряченное плечо и глаза прикрывает, пытаясь воздуха побольше захватить.       — Втрое, — выдыхает режиссер и аккуратно заваливает Юнги рядом с собой.       — Да иди ты со своим гонораром. Ты не из-за денег хотел трахаться, — Юнги бегло осматривает своего партнёра и руками ищет одеяло, ибо тут прохладно.       — Конечно. А из-за восходящей звезды кинематографа, от которой сносит крышу. — Хо ложится и притягивает парня к себе.