Вижу цель - не вижу препятствий

      Кирилл склонил голову над стаканом янтарного цвета виски и буравил взглядом барную стойку. Он старался не пить всё то время, пока работал, не желая с бодуна тащиться в детский дом и дышать перегаром на детей, но сейчас он уже не мог иначе. Сразу после поездки в аквапарк, Гречкин направился в клуб. Он привык топить в алкоголе все свои проблемы и смотреть, как его жизнь мёртвым грузом планомерно опускается на дно бутылки, как в терпком алкоголе захлёбывается тот маленький мальчик, таящийся где-то в нём самом, и его светлое будущее окончательно становится не более, чем давно забытой мечтой. Все его старания разбивались о чужое равнодушие, поэтому он пил и пил до неприличия много. И сейчас у него была такая ситуация, что не хватит и бутылки отборного виски.       По его ушам била музыка, текста которой он уже и не пытался разобрать, дело это неблагодарное. Крики, пение и музыка смешивались в одну единую дисгармонию звуков, которая просто не давала отключиться, а это плюс. Хоть какой-то, но плюс. Мир перед глазами уже начинал медленно, но верно плыть, а голова идти кругом. Гречкин одной рукой пригладил упавшие на лицо осветлённые пряди волос, развернулся спиной к бару и стал выискивать кого-то интересного в танцующей в центре клуба толпе.       Парень невольно хмыкнул, вслепую пытаясь рукой нашарить свой стакан. Ему было смешно от самого факта, что он даже мысленно посмел использовать слово «интересного». Из интересного во всех этих людях может быть разве что вылизанная внешность. Пустышки, бездумно дрыгающиеся под музыку, но с каких пор он сам лучше? Кирилл прикрыл глаза, поднёс стакан к губам и сделал большой глоток виски, ловко заткнув мерзкий, писклявы внутренний голосок, шепчущий ему на ухо «ничем».       Гречкин зацепился взглядом, на вскидку, за двоих: эффектную брюнетку в мини (даже очень мини) платье лазурного цвета и парня шатена, сидящего в паре мест от него. Своё пристальное внимание он обратил именно на парня. Смотря на него, Кирилл вдруг разглядел такие знакомые, милые глазу черты. Перед глазами возник образ Лёши, который прописался в его мыслях. Кирилл потерялся в том, что чувствовал, как только осознал, что Макаров поцеловал его. Так странно было ощущать какую-то детскую, искреннюю, окрыляющую радость, которая теплилась в его груди всю его поездку до дома. Это пугало до нервной дрожи рук и желания уйти в запой.       Не замечая ничего вокруг, Кирилл нервно потянулся к телефону и с надеждой включил его. Не желая разгребать тонну уведомлений, парень сразу зашёл в Телеграм, он почти на автомате открыл переписку с Лёшей, но его ждало разочарование, никаких новых сообщений от него не было. В пьяной голове даже не мелькнуло мысли, что это и так было понятно, ведь время перевалило за два часа ночи, можно было и не проверять, да и списывались они не так часто. Может и хорошо, что Лёша давно спал. Гречкин окончательно запутался в происходящем. От чего его так сильно взволновал этот поцелуй? Почему ему не наплевать? Разве он не хотел просто затащить мальчишку в постель, да и дело с концом? Как обычно. Он лишь хотел в очередной раз доказать кому-то эфемерному, что он не такое уж жалкое ничтожество и хоть в чём-то может быть хорош, но нет же! Прямая нить, протянутая от пункта А в пункт Б, внезапно запуталась в Гордиев узел, всё стало так сложно, невыносимо сложно.       Из мрачных мыслей Кирилла вырвала чья-та рука, деликатна коснувшаяся его плеча. Оторвавшись от созерцания оставшейся за эти пару минут неизменной переписки, Гречкин увидел крайне милую девушку. Он едва мог различить её лицо, пока не напрягся и не сфокусировал свой взгляд, но даже так он очень слабо распознавал чужую внешность. Карие глаза, толи русые, толи бог знает какие волосы до плеч, вроде как красное платье и, кажется, незнакомка улыбалась ему.       — Простите, рядом с вами не занято? – поинтересовалась девушка.       Гречкин удивился, как кротко, вежливо и, что поразительно, трезво звучала незнакомка. Сейчас его хватило только на кивок головы. Девушка скромно присела на соседний стул, с горем пополам выбрала себе коктейль и стала наблюдать с любопытством за тем, как готовили её заказ. Поначалу они молчали, чему Кирилл и был рад, но совсем скоро девушка, как оказалось её звали Викторией, решилась заговорить. По началу парень очень неохотно шёл на диалог, но очень скоро всё это превратилось в сцену из «Преступления и наказания», а именно разговор Раскольникова и Мармеладова в питейном заведении.       Порой проще вывалить всё, что тебя гложет незнакомому человеку: твоему соседу в поезде, внезапному собутыльнику или бармену. Через пару часов вы разойдётесь и больше не увидите друг друга, так гораздо проще поведать всё без утайки, чем рассказать что-то друзьям. Особенно, когда у вас их особо и нет. Кирилл говорил и говорил, рассказал Вике о Лёше, о том, что он совсем не понимает своих чувств, рассказал он и про отца, который в последнее время только свирепел. И лишь одну тему он обходил стороной. Виктория была отличным собеседником: она ни разу его не перебила, даже не порывалась, действительно внимательно его слушала, старалась не давать опрометчивых советов, её никак не смущал тот факт, что её собеседник нетрадиционной ориентации.       — Я… блять, не знаю… Может я просто в него втрескался?.. – прозвучала из его уст эта фраза, как вишенка на торте его исповеди.       — Вот ты пришёл к главной мысли. – с улыбкой ответила чуть подвыпившая Виктория.       Гречкин встрепенулся, приподнял голову и растерянно посмотрел на девушку. Казалось, что он сам только-только понял, что он сказал. Он всеми силами отрицал это на трезвую голову, но сейчас на это не было ни сил, ни желания. Кирилл ужасно боялся этого. До дрожи в коленях и паники. Стоило ему лишь вспомнить про единственные свои отношения, как хотелось раз и навсегда отключить в себе возможность любить. Жить одному было проще, так никто не сделает тебе больно.       — Ты действительно.. так считаешь? – Кирилл сам поразился тому, как растерянно звучал его голос.       — Ответ знаешь только ты, но мне видится, что да. Однако, ты боишься чувств, но мне не совсем ясно почему.       — Это слишком… личное. – пробурчал парень, поджав губы.       — Ну, если решишь об этом поговорить, – с лёгкой улыбкой стала завершать их диалог Вика, поднимаясь со своего места и начиная что-то искать в своей сумочке, - Можешь написать мне и записаться на приём. Я психолог.       Тут Гречкин не смог сдержать беззлобного смеха. Всё, это занавес. Он уже притягивает в свою жизнь психологов, она прямо-таки уже вопит: «пора». Вика совсем не обиделась на это неожиданное веселье, она спокойно протянула ему свою визитку. Кирилл задумался, раньше бы он отказался, но сейчас рука сама собой потянулась за протянутой карточкой. Он либо в отчаянии, либо в кой-то веки пришло озарение. Где-то в глубине сознания возникла мысль, что пора бы начать хоть что-то менять и что не обязательно нажираться, как скотина, всякий раз, когда жизнь тебя легонько пинает.       — Интересно… Часто так клиентов ищешь?.. Совсем сфера в упадке? – съехидничал Гречкин. Ну, не мог он иначе, поязвить хотелось.       — Нет, просто я увидела, что тебя что-то гложет, вот и подошла. Психологам такое говорить нельзя, но тебе точно нужно пообщаться со специалистом. Ты умный, но не видишь в себе этого, ты скован и не имеешь мотивации, это очень печально. – Виктория подбадривающе похлопала нового знакомого по плечу, — Мне пора уходит, извини. Надеюсь, ещё встретимся.       Кирилл лишь кивнул на чужие слова, его сказанное не задело, да он даже не задумался над этим особо, ему ужасно хотелось спать, поэтому его мозг заботливо отложил все размышления на потом. После ухода Вики Гречкин ещё немного посидел и вызвал себе такси, решив, что всё же лихачить ему сегодня не стоит и машину с парковки он заберёт уже завтра. Подумает он тоже завтра. Всё завтра.

***

      Лёша буквально вполз в свою комнату, настолько сильно он вымотался за этот безумный день. В комнате его ждали Лиза с горящими глазами и его сосед, а по совместительству ещё и хороший друг, Мишка. Сестрёнка налетела на Макарова с объятиями, мальчик даже не успел вручить ей плюшевый презент, но это и не важно. Несмотря на свою усталость Лёша был очень рад встретить свою дорогую Лизу, он крепко обнял её в ответ и поцеловал в макушку.       — Ну, рассказывай! Как прошло? Понравилось всё?? Ой, а это что? Это мне?! – Лиза с ходу засыпала вопросами старшего брата.       — Лизонька, я очень устал, давай впечатления я завтра тебе расскажу, хорошо? И да, это тебе. Нравится? – спросил Алексей, плюхаясь на свою кровать и устало потягиваясь, как ленивый кот.       — Конечно! Спасибо-спасибо-спасибо! – девочка набросилась на брата с новой порцией обнимашек, а потом села рядом и стала тискать свой подарок, придумывая игрушке имя. Лёша был по-настоящему счастлив сейчас, ничего в целом свете не было ему важнее и приятнее, чем искренняя радость его сестры. Удивительное дело, в мире столько прекрасных вещей, но Макаров хотел лишь одного: счастья своей сестре.       Пока Лиза увлечённо рассматривала новую игрушку Миша оторвался от своей книги и подсел к своему соседу по комнате, присвистнув. Он ехать в аквапарк не возжелал, однако помучить приятеля расспросами хотелось. Не успел Михаил и рта открыть, как Лёша пихнул его в бок и кивнул головой в сторону двери, мол, надо поговорить. Парня такое поведение немного напрягло, дело в том, что при своей сестре он говорил достаточно открыто, избегая лишь некоторых тем, у Макаровых не было друг от друга секретов, но тут явно было что-то не для детских ушей. Оба друга вышли за дверь и, пройдя немного по пустынному коридору, уселись на ближайший подоконник.       В темноте здание детского дома могло даже казаться кому-то зловещим, но только не его обитателям. В это заведение было вложено очень много денег, постарался именитый воспитанник – Сергей Разумовский, местами могло показаться, что это частная школа для детей обеспеченных родителей. Светлые стены, пол, облицованный новенькой сверкающей плиткой, стеклянный потолок-купол и высокие колонны в главном холле, а в жилых комнатах было оборудовано всё, что нужно. Сейчас в здании властвовали приятный полумрак и тишина.       — Лёх, чего случилось? – не стал тянуть кота за причинное место Миша, сразу задавая назревший вопрос.       — Я… с Гречкином поцеловался. – выпалил Лёша, нещадно краснея и опуская взгляд в пол, словно там написаны ответы на все его вопросы. Это небольшое признание далось ему со скрипом, пришлось прямо вытянуть эти слова из себя. Воцарившееся ненадолго неловкое молчание уверенности не прибавляло, но его друг упорно держал рот на замке, пытаясь переварить услышанное.       — Поздравляю?.. Бля, а как так вышло? Нет, я, конечно, в курсе, что тебе вроде как и парни, и девушки нравятся, но Гречкин… Это странный выбор.       — Миш, я бы с тобой согласился недели две назад, но, когда я узнал его поближе понял, какой он человек на самом деле. Думаю, он мне нравится. – эти слова дались мальчику уже немного проще, но всё ещё было ощущение, что он совершает большую ошибку. В голове сами собой всплывали все заголовки желтушных изданий и новости по ТВ о выходках Кирилла. Сложно было отпустить стереотипы и поверить, что Гречкин не играет с Макаровым.       — Ага… Слушай, а как он отреагировал? – Михаил решил, что нужно выяснить подробности и уже тогда давать советы.       — Ему понравилось, кажется. Вернее, он меня не оттолкнул, начал целовать его я, но он потом подхватил и продолжил. Это было… необычно, не так, как с девушками, понимаешь?       Миша уже подбирал слова для очень нравоучительной и невероятно насыщенной речи, но их крайне грубо прервали. Краем глаза парни уловили надвигающуюся на них фигуру, от чего-то это казалось крайне зловещим и не сулило ничего хорошего. По мере приближения силуэта к ним стало ясно, что это Никита. Пришла беда откуда не ждали… От этого парня прямо веяло негативом и фразой «я пришёл сюда, чтобы злобно поулыбаться и испортить вам настроение, как видите, я уже злобно улыбаюсь».       — Привет, девочки, о чём шушукаетесь? – язвительно выдал Никита, как только подошёл к двоим друзьям. Лёшино лицо невольно скривилось. Этот парень ему никогда не нравился, скользкий и противный, как подколодная змеюка, так и ждёт, чтобы посильнее ударить тебя под дых.       — Что тебе надо? Никак не угомонишься? – не сдерживая своего сарказма, выплюнул Макаров.       Миша тоже заметно напрягся и даже слез с подоконника, намекая, что хоть один лишний жест или фраза и хлипенький Никита улетит от его удара до Костромы или Сибири, смотря какое направление задаст этой тушке кулак парня. Хотелось бы верить, что до рукоприкладства не дойдёт, но, зная вспыльчивость Михаила и мерзкий характер Никиты, вероятность благоприятного исхода стремилась к нулю и таяла на глазах.       — Лёх, ну, я вообще просто поговорить хочу. Отойдём? – почти дружелюбно предложил Никита.       Отвечать Макаров не спешил. Его насторожило такое… неконфликтное поведение. Согласиться на диалог после произошедшего очень неразумно, но то ли Лёша слишком хотел верить в людей, то ли он понимал, что Никита не отстанет по-другому, скорее уж первое. По своей натуре юноша был достаточно недоверчивым, но всё же позволял себе некую долю наивности, ему хотелось верить в лучшее и стать более открытым.       — Да, хорошо. – со скрипом согласился Лёша, спрыгивая с подоконника и поправляя свою толстовку.       Две юношеские фигуры удалились под сопровождение хмурого и очень настороженного взгляда Михаила. Никита шёл быстро, а Лёша нехотя тащился сзади, ноги уже едва его слушали, давала о себе знать сильная усталость, но благо это пытка длилась сравнительно недолго. Уже скоро они завернули за угол и остановились возле мужского туалета, где обычно курит Кирилл, а Макаров старательно на него гундит. Мальчик невольно вспомнил, про Нюкту, которую совсем недавно упоминал Гречкин, бросив спешный взгляд в окно, а после его голову посетило воспоминание их поцелуя, от чего юноша ощутил, как кровь прилила к лицу, а кончики ушей предательски заалели.       — Слушай, я подумал, что стоит извиниться. Я вспылил, все дела, но вот только… - угрожающе начал Никита, при этом притворно дружелюбно улыбаясь, - Увидел во-о-от это.       Подросток развернул телефон и буквально ткнул его собеседнику в лицо. Сначала Макаров сощурился от слишком яркой подсветки экрана, а потом с ужасом увидел ту самую, которая только что нарисовалась в его голове и оставил после себя сладкое и томное послевкусие в виде смущения. Никита сфотографировал их поцелуй. Как назло, он запечатлел именно тот момент, когда в окошко автобуса ударил свет от уличного фонаря, пусть было и не очень хорошо видно, кто это, но, если немного поколдовать с контрастностью и яркостью, всё будет очевидно. Лёшу накрыла настоящая паника, он нервно прикусил губу и вжал голову в плечи, словно стараясь стать меньше и незаметнее. Сердце рухнуло куда-то вниз, а живот свело спазмом. Никита явно не сфоткал их, чтобы переслать Макарову на память и пожелать удачи.       — А теперь, голубок, давай-ка обсудим, что ты должен сделать, чтобы я это удалил.