Вижу цель - не вижу препятствий

      С момента назначения Кирилла на работу в детский дом прошла неделя. За всё это время они с Лёшей могли бы уже срастись в единое целое, если бы это было возможно на биологическом уровне. Парни не отлипали друг от друга на протяжении всего рабочего дня Гречкина - благо, сейчас у мальчика было неучебное время, и он мог спокойно слоняться вместе с новым знакомым. На вопрос мажора, почему же Макаров не со своей сестрой, тот спокойно отвечал, что она в последнее время любит проводить время с друзьями-ровесниками и парень не желал её дёргать. Поэтому сия сладкая парочка всё больше и больше излучала энергетику фразы «ромашки, веснушки, мы – лучшие подружки»       Никто бы не преувеличивал, говоря о том, что они не разлучались. Кирилл идёт забирать недавно высохшие простыни из прачечной? Лёша скачет где-то неподалёку, чтобы помочь. Гречкин решает устроить себе посреди рабочего дня перекур прямо в мужском туалете? Макаров будет бухтеть на него всю дорогу, но упорно стоять рядом и следить, чтобы их никто не заметил. Мажору нужно вымыть тарелки, застелить кровати, надраить полы? Его юный компаньон будет тут как тут.       Кирилл отшучивался, что с ним только от "нечего делать" общаться и можно, на что Лёша возмущался и всячески убеждал парня, что это совершенно не так. Для Гречкина это было в диковинку. Он привык к таким шуткам про себя, все в его кругу общения никогда даже не пробовали убеждать Гречкина, что он совершенно неправ и так про себя говорить нельзя даже в шутку, а Макаров говорил и говорил каждый раз. Так странно, что ему не плевать, что думает о себе совершенно левый парень; да и кто вообще так реагирует на шутки? Но чего уж греха таить, это было до чёртиков приятно, и Кирилл млел от такого внимания к своей персоне, хоть и несколько недоверчиво воспринимал непривычную заботу.       В очередной солнечный, но рабочий - к чему Кирилл совсем не привык - день эта парочка спокойно отдыхала в туалете. Точнее, Гречкин курил, усевшись на подоконник и упираясь затылком в окно, а Лёша что-то обсуждал по телефону со своим соседом по комнате. Мажор не вслушивался в разговор, голова была забита совершенно другим. Утренняя склока с отцом подкосила его хорошее настроение, где-то глубоко в закоулках своей души Кирилл чувствовал себя маленьким обиженным мальчиком. Не истерящим и всхлипывающим, еле сдерживая слёзы, ребёнком, а со злостью поджимающим губы, сглатывая ком гадкой, раздирающей грудь и горло обиды. Знаете эти короткие, неосторожно брошенные фразы, которые острыми иглами неприятно колют вашу грудь? Вроде незначительно, но как же ужасно обидно.       Этим утром ссора началась с пустого места – Всеволод решил поиграть в заботливого папу, чем мгновенно вывел из себя сына. В сердцах старший Гречкин сказал привычную ему фразу «какое же ты позорище». В личном рейтинге самых частых и обидных фраз его отца эта почётно занимала первое место.       Погрузившись по самые уши в свои раздумья, парень не сразу заметил, как взгляд чужих серо-голубых глаз внимательно изучает его недовольную, задумчивую физиономию. Лёша закончил разговор и уже несколько минут наблюдал за своим приятелем.       — Кирилл, что-то случилось? – поинтересовался Макаров, поняв, что его друг явно не в порядке.       — А? – Кирилл не сразу собрался с мыслями, чтобы ответить, - Да нет, всё окей. Я просто с отцом поцапался, не забивай себе этим голову.       Мальчик понимающе кивнул и осторожно присел на подоконник рядом с Гречкиным. В парня руках догорала сигарета, сверкая ярким угольком в отражении зеркала напротив, пепел с которой грозился вот-вот упасть за батарею, но Кирилл осторожно затушил её о верх банки из-под газировки и кинул окурок внутрь. Никто из парней не решался снова заговорить - или просто не хотел. Сейчас тишина уже не так их напрягала, как по началу, тем более, когда в диалоге не было бы смысла. Кирилл не любил говорить о себе, а про отца он всегда упоминал вскользь, но даже от такого его передёргивало, а Лёша банально боялся хоть немного развивать эту тему и пытаться как-то поддержать приятеля, ведь такой непрошеной поддержкой можно сделать только хуже.       Они могли бы долго так сидеть, но тут первым заговорил Гречкин, начиная новую тему:       — Слышь, я тут в качестве одного из сопровождающих еду с вашими мелкими в аквапарк, в пятницу вроде как. А старшаки когда поедут?       Мальчик насупил брови и грустно вздохнул. Он, конечно, почти сразу же спрятал свою небольшую печаль за милой, но заметно натянутой улыбкой. Ну, не умел он так ловко жонглировать своими эмоциями в важный момент, как это умел Кирилл, и тот тут же понял, что, похоже, Лёша никуда не едет. — Деньги из бюджета небесконечные, руководство решило устроить поездку только для младших. – Макаров поспешил тут же встрепенулся и прежде, чем Гречкин успел хотя бы рот открыть для ответа, добавил, — Я не расстроился, правда, главное, что Лиза повеселится.       — Ну-у-у… Как знаешь. – ответил Кирилл, пожав плечами. Парень хорошо видел, что Лёша тоже бы хотел поехать, но старался «держать лицо». Наверное, кто-то посчитал бы это милым, но Гречкин нихрена так не считал. Макарову пришлось рано повзрослеть, и он привык быть заботливым братом, который всегда делает всё для сестры, привык держать себя в руках, даже когда сестры не было рядом - ведь она бы расстроилась, увидев его грустным.       «Жалко парня, конечно.»       — Кир, может, ты не против у меня посидеть? Миша у своей девушки до вечера будет, так что комната в моём распоряжении. – выдвинул предложение Макаров.       — Хорошая идея, принцесса. Пошли, я как раз хороший фильмец знаю. Только за ноутом в машину сгоняю, чтоб не смотреть на телефоне. Глаза так сломаем, нахуй.       — Не смей звать меня принцессой, Гречкин! – возмутился мальчик, спрыгнув с подоконника.       — Ты так мило бесишься.~       —Заткнись.

***

      Детский дом «Радуга» жил своей жизнью, совершенно не похожей на происходящее за его приделами, одним лишь детям было известны местные законы и порядки, и эту тайну они хранили. Ещё бы, ведь откуда взяться веселью, если каждый нудный взрослый будет в курсе всех тайн и секретов? Каких же секретов? О, их было множество и самых разнообразных. Каждый корпус, каждая закрытая комната, куда нельзя было заходить маленьким и не очень обитателям детского дома, ловким движением руки и подвешенным языком кого-то из детей обрастали интересными подробностями. Кто-то что-то где-то услышал и тут же побежал рассказывать остальным, на ходу добавляя к истории драматизма и даже мистики.       Кириллу неожиданно понравились эти дети, а особенно те, кто помладше. У самого парня в детстве было не особо много друзей; да их и сейчас не было, но уже по другим причинам. До определённого возраста он был на домашнем обучении, прямо как какой-нибудь поэт золотого века, только вот из Гречкина гений не вырос. Он, конечно, старался учиться и много читал, но горящие глаза ребёнка потухли, когда он понял, что сколько не старайся, никто не оценит и не похвалит его за старания. Кириллу было интересно наблюдать за тем, как дети - пусть и без родителей, и не имея кровного родства друг с другом - были счастливы. Такая простая вещь, которой сам Гречкин был в какой-то мере лишён, радовала и его, поэтому он не воспринимал свою работу здесь как наказание.       Стоило ему услышать, что только часть детей имеет возможность съездить в аквапарк, он почувствовал некий благородный порыв, который он сам себе объяснил лишь желанием впечатлить Лёшу, хоть это было и не совсем так.       Через несколько дней воспитательница детского дома собрала старших ребят и порадовала всех новостью: некий спонсор, пожелавший остаться анонимным, сделал довольно приличное пожертвование детскому дому и часть этих денег выделили на поход старших в аквапарк.       Лёша сразу понял, что это за загадочный «аноним», который прямо сейчас косился на него с хитрой ухмылкой на лице. Макаров отлично знал, что у этой улыбки есть спектр от «ты даже не знаешь, какой пиздец тебя ожидает» до «ну, не молодец ли я, похвалите меня скорее». Так странно, что в самом начале общения Кирилл казался мальчику ужасно самовлюблённым и эгоцентричным, но мажор будто никогда не был до конца уверен в этом. Все его действия словно кричали о том, что он хочет получить внимание и похвалу. Лёше даже было немного жалко его, но он всё ещё периодически хотел ему треснуть.       «Вот же… артист.» - мысленно фыркнул мальчик.       Пока все желающие - таких набралось уже где-то четырнадцать человек - записывали свои имена и фамилии в список, Макаров подошёл к Гречкину, с чьего лица не сходила самодовольная лыба.       — Это что за фокусы? – в лоб спросил он у мажора, — Нет, я, конечно, знаю, что у богатых свои причуды, но, чтобы так...       — Так, если ты решил, что я так выёбываюсь, то это не так. На половину не так… – Кирилл резко замолчал под изничтожающим взглядом и тяжело вздохнул, — Ладно, частично это не так. Слушай, ты тоже явно туда хотел, вот я и решил помочь тебе и ещё нескольким подросшим спиногрызам.       Гречкин широко улыбнулся и поправил свою излюбленную спортивную куртку от «Gucci», которая чуть сползла с его плеча. Мальчик, стоявший напротив Кирилла, почти сразу же сменил гнев на милость. Губы, сжатые в тонкую линию, постепенно расслабились, превращаясь в озорную, приветливую улыбку, у Макарова банально не было причин злиться и негодовать. Кирилл просто хотел сделать ему приятно, пусть и своими окольными путями – делая вид, что ему просто некуда девать деньги, хотя это и было отчасти так.       — Ну, тогда спасибо тебе. – искренне поблагодарил дарителя Лёша. Кирилл, не успев ничего ответить, был заключён в объятия; Макаров крепко-накрепко сжал его в кольцо своих рук, а мажор скромно приобнял мальчика за плечи и усмехнулся, громко фыркнув. — Ладно-ладно, иди записывайся, оставь обнимашки сестре, не люблю такое. — Вру-у-ун, – с громким хихиканьем пропел парень, всё же отступая на шаг назад и освобождая мажора из своих объятий, — В следующий раз, когда захочешь сделать мне подарок, так и скажи. Мне… приятно, что ты проявляешь ко мне такое внимание. Мне не понятно, почему ты пытаешься казаться хуже, чем ты есть, но всё равно спасибо.       Кирилл хотел возразить и «разнести по фактам», так сказать, но пока он копался в голове в поисках необходимого, остроумного ответа, Макаров уже утопал записываться на поездку. Гречкин тихо вздохнул, убрал руки в карманы и развернулся, идя к выходу.       «Хренов мелкий психоаналитик... Ладно, ему простительно.»

***

      — Так, народ! – громко воззвал к подросткам Кирилл, перекрикивая шум воды и переговоры парней и девушек, — Эй, пиздюки, слушайте сюда, повторять не буду!       Почти все ребята резко замолчали, только несколько из них пару раз обменялись произнесёнными полушёпотом фразочками. Десяток пар глаз несколько нехотя уставились на Гречкина, ожидая, когда тот расскажет им очевидную ерунду про технику безопасности и отпустит наконец.       — А теперь слушайте, раз вы достали головы из задниц, – продолжил Кирилл свою речь, если это можно назвать столь громким словом, — Моя задача следить за тем, чтобы вы не убились сами и не покалечили других, но вам уже не пять лет и технику безопасности вы знаете и без меня. Так что лучше запомните следующее: браслеты с датчиками, которые вам выдали, это ключи от турникетов, ваших шкафчиков и так далее. Если проебёте их, сами будете нагоняй получать, так что, особо худощавые, натяните их повыше, да хоть на шею цепляйте, главное, чтоб не слетело. Это ясно?       Все почти одновременно интенсивно закивали, выглядело это так, словно кто-то задел стеллаж с болванчиками в магазине а-ля «тупые подарки и сувениры за 99 рублей и 99 копеек», что вызвало у Кирилла смешок.       — Дальше, я буду вон у того большого бассейна, если будут проблемы, идите туда. Так, чё ещё-то? Ах да, постарайтесь вести себя прилично, слушайте, что вам говорят работники аквапарка, меня беспокойте только если кто-то убился, покалечился или вы увидели красивую девку, на этом всё. Можете валить в темпе вальса.       — Или мужика, да? – язвительно выкрикнул один парень из группы, а двое его друзей одобрительно засмеялись.       Лёша закатил глаза. Он не глядя понял, с чьей стороны последовала эта тупейшая шутка; естественно, это был Никита, кто же ещё? Несмотря на то, что большинство относились к Гречкину весьма спокойно и даже с интересом, некоторых очень сильно раздражали его внешность, поведение и вообще существование рядом с ними.       — Зачем? У меня есть ты, милый, жду тебя в раздевалке через полчаса, кстати говоря. – как ни в чём не бывало ответил Кирилл, посылая подростку воздушный поцелуй. Остальная группа загоготала, а Никита зло нахмурился, почти незаметно показывая средний палец их сопровождающему. Гречкин недолго полюбовался смурным выражением лица подростка и самодовольно удалился.       — Фу, блять. – с желчью выплюнул ему вслед парень.       — Сам нарвался, чего теперь ворчишь? Тебе тут больше всех неймётся? – ответила одна из девочек, собирая каштановые волосы в хвост.       — Да вы его вообще видели? Выглядит, как пидор. – не унимался Никита, всплеснув руками. — Именно, кто вообще психически больных пускает к детям? – заговорил его довольно упитанный приятель, подхватывая высказывание друга       — Да причём тут это? Он нормальный, даже если ему нравятся парни. Это не отклонение.       — А вот я считаю, что ещё какое!       — Народ, вам не надоело? Пошли уже, только время тратите. – вмешался Лёша в этот бессмысленный диалог прямиком с телеканала «Россия 1» и сам, без промедлений, покинул их компанию. Слушать всё это желания не было и даже не потому, что сам Макаров был из «этих». В этом парень не был уверен - ему нравились девушки, но и парни его интересовали, пускай и заметно меньше. Он даже задумался попробовать поцеловать парня, дабы проверить себя, и появление Гречкина подкрепило это желание, чего уж греха таить.       Тот был красив, остроумен, местами заботлив - хоть и скрывает это; он знает, когда следует просто помолчать, и может быть серьёзным, когда это действительно необходимо, только вот всё это не имело смысла. Все плюсы ловко перечёркивал тот факт, что Кирилл относился ко всем потребительски и никогда не было ясно, что у него в данный миг на уме. Даже с подростком он познакомился просто так, чтобы развеять свою скуку, в этом Лёша был почти уверен. Если бы под руку не подвернулся он, нашёлся бы другой или другая, хотя под вопросом начало стоять даже это.       Мысленно Макаров регулярно возвращался к той сцене в кафе, когда мажор без всяких своих замашек мило беседовал со старой знакомой - это никак не вязалось с тем, как он говорил почти со всеми. Или взять его отношение к Лизе и прочим младшим обитателям детского дома, да и к самому Лёше, в конце-то концов. Всё это не давало понять этого «парня-загадку» до конца.       «И всё же, – мысленно рассуждал мальчик, медленно заходя в воду и стараясь побыстрее привыкнуть к её температуре, — Он милый со мной, потому что я нравлюсь ему или он просто… Ну, все эти его шутки.»       Парень замялся. Почему-то даже в своих мыслях он старался не произносить «он хочет меня» – наверное, потому, что это последнее, о чём он хочет думать. Хотелось бы верить, что Кирилл внезапно не забудет о нём сразу после окончания месячной повинности, что ему хотя бы не скучно с ним и что он просто смотрит на него как на человека, а не кусок мяса. Лёша не планировал вступать с ним в какие-либо отношения, кроме дружбы, но что-то подсказывало, что через три недели Кирилл, в лучшем случае, плавно сольётся с общения. Ему всего лишь на всего тут скучно, вот он и искал развлекалово, если быть реалистом.       «Прошла только неделя, а меня уже так волнует всё это. Ну не дурак ли я?» — подытожил свои внезапные раздумья Макаров, наконец привыкнув к температуре воды в бассейне. Он глубоко вдохнул, оттолкнулся от бортика и принялся плыть, пока что не быстро, восстанавливая «покрытые вековой пылью» навыки. Все звуки вокруг него словно пропали, казалось их все убрали, оставляя лишь мелодичный шум воды, мальчик закрыл глаза, растворяясь в этом почти что полном беззвучии, чувствуя себя почти невесомым. Он ужасно любил плавать с самого детства, вода возвращала его к воспоминания о солнечных деньках, когда мама и папа брали его на речку и их рутинная, но такая прекрасная жизнь казалась непоколебимой. Он буквально мог чувствовать кожей лучи солнца, слышал трели птиц и смех матери из глубин тех далёких лет. Лёша брассом доплыл до противоположного борта, на удивление не в кого не врезавшись, ухватился за него и чуть приподнялся, прижавшись грудью к холодной мозаичной кладке.       — Ого, неплохо плаваешь, малыш. – раздался хорошо знакомый голос Кирилла.       Макаров тряхнул головой, обрызгав Кирилла и вызывая у него возмущённый вскрик, и поднял взгляд на нарушителя своего спокойствия.       — Есть немного. – смущённо буркнул в ответ мальчик, забираясь на бортик полностью, — Слушай, а можно вопрос?       — Валяй. – легко согласился мажор, присаживаясь на бортик.       Гречкин невольно засмотрелся на Лёшу, если раньше разглядеть мальца мешала одежда, хотя намётанный глаз примерно определил его телосложение ещё при первой встрече, то сейчас никаких барьеров не было. Ожидаемо Макаров был немного щуплым, однако с неплохим для своего возраста прессом, ведь сейчас его тело начинало меняться и формироваться заново, но эта подростковая аляповатость казалась привлекательной. Кирилл никогда не возбуждали слишком юные парни и девушки, он не редко мысленно возвращался к «Лолите» и его прямо выворачивало на изнанку от такого, но сейчас он откровенно залип. Залип на то, как капли воды скатываются вниз по шее, плечам и груди мальчика, усеянным такими же веснушками, очерчивая тонкие дорожки.       — Тебе нравится, как ты выглядишь? В плане… твой стиль довольно специфичный.       — Малой, я в курсе, что я выгляжу как педик, можешь называть вещи своими именами. – нагло перебил собеседника Гречкин, — Да, мне всё нравится. Выгляжу я, как чистый секс, к гадалке не ходи, а это основное и главное.       Конечно же он юлил даже тут. Кирилл и впрямь считал себя сексуальным и привлекательным, но, как и всё, что он делал в его жизни, образ был лишь способом приспособиться к окружающей его жизни, полной пустой, бесполезной роскоши и забыть о том, какой он на самом деле. Собственное отражение в зеркале казалось ему порой далёким и чужим, словно оттуда, из глубин Зазеркалья на его смотрит кто-то совершенно незнакомый ему, жалкий и совершенно несчастный, но для того человечество и создало тысячу и один способ губить себя, забывая о своих тяготах.       — Странными категориями ты мыслишь, но ладно. – мальчик пожал плечами и аккуратно соскользнул с борта в воду, — Не хочешь поплавать со мной?       — Извини, но я тут типа не развлекаюсь. Лучше иди с горок покатайся, веселись, в общем. – без особого желания мажор отклонил его предложение.       Макаров понимающе кивнул. Он ещё недолго поплавал в бассейне, несколько раз брызгал Кирилл, когда тот ненароком отвлекался на что-то, и покинул общества своего друга, оставляя его наедине со своими мыслями, которых бывало слишком много, когда он был трезв. Гречкин прикрыл глаза, вокруг него царил гул голосов, плеск воды, крики и смех детей, не давая отдыха его ушам, но на удивление, Кирилл оставался спокойным. Похоже, общение с одним рано повзрослевшим подростком сделала его более терпимым.

***

      Через примерно два с половиной часа Кирилл собрал всех детей, вверенных ему на время. Сделать это было не легко, хоть и их и было всего десять, однако десять подростков – это уже целая катастрофа. В самом аквапарке был кафетерий, цены там были адово завышены даже на обычный чай из пакетика, но не то, чтобы была альтернатива. Все дети были должны взять деньги на еду с собой, однако у Гречкина были несколько иные планы на своего приятеля. Ну, не мог он не выпендриться даже тут.       Лёша спокойно болтал со своей подругой, та что-то мило щебетала, накручивая прядь каштановых волос на палец, как вдруг к ним подошёл Кирилл и всучил чек прямо Макарову в руки и когда мальчик закономерно задался вопросом, а зачем ему это, мажор непринуждённо ответил:       — Я нам еды заказал, заберёшь заказ, ладно?       — Эй-ей-ей, стой, я могу сам за себя заплатить. – он мгновенно встал на дыбы.       Парень не желал даже слушать чужие возмущения - раз он уже решил поухаживать за мальчиком и оплатить ему еду, то он сделает это в любом случае, хоть это и было бестактно с его стороны. Зарубив на корню попытки Макарова впихнуть чек обратно и послушав его грозное пыхтение, Гречкин отлучился, но он совершенно не заметил грозный, брезгливый взгляд брошенный в их сторону Никитой. Лёшина подруга тихо хихикнула, хлопнула его по плечу и быстро ушла, решая не мешать этим двоим. Как только блондин так же скрылся из виду, юноша подошёл к подростку дабы «мирно поговорить о жизни».       — Лёха, можно тебя на пару слов? – притворно добрым тоном заговорил Никита, положив руку ему на плечо и легонько сжав.       Такая пассивная агрессия явно не предвещала ничего хорошего, от человека с милой, в очень жирных кавычках, улыбкой, не стоит ожидать приятного диалога. В голову парня закралась мысль, плавно увильнуть от диалога и пойти ждать заказ, Макаров даже сильнее напряг слух в надежде услышать номер своего заказа, но спасительного хамского выкрика официантки не произошло.       «Ставка не сыграла, заведение в выигрыше.» - с печалью проговорил про себя мальчик, всё же со скрипом соглашаясь.       — Да, конечно.       Его собеседник пару раз осмотрелся по сторонам и отвёл Макарова подальше, немного ближе к бассейну, словно боясь, что кому-то будет дело до их разговора. Народу вокруг было откровенно плевать, их гораздо больше интересовали их телефоны, от которых им было невмоготу оторвать взгляд, даже чтобы успокоить своего начинавшего плакать маленького ребёнка.       — А вы с этим Гречкиным типа друзья или как? – спросил в лоб Никита, убрав руку с чужого плеча.       — Ну, можно, наверное, сказать, что он мне друг. А кем он мне ещё может быть?       — Даже не знаю… Он платит за тебя, трётся возле тебя, комплименты в твою сторону сыпет, да и ты рядом с ним вечно круги наматываешь.       — Так, я понимаю, как это может выглядеть, но он мне просто друг, да и какое тебе дело? Захочу - буду хоть за ручку с ним ходить? – весь его вид и тон голос намекал на то, что пора бы закруглить диалог, парень сложил руки на груди, демонстрируя полное нежелание говорить. Лёша собрался уже уйти, но Никита упёрся ему ладонью грудь и чуть толкнул обратно.       — Ты мне мозги не дури, этот заднеприводный явно к тебе неровно дышит, а ты перед ним хвостом виляешь. Ты бы поаккуратнее был, а то можно зубов не досчитаться.       Тут у Лёши заметно сдали нервы, он едва сдержался, чтобы банально не послать этого любителя скрытых подтекстов. Да, Макаров задумывался о том, что Кирилл его привлекал, но это совершенно не было делом Никиты, да и явно это не бросалось в глаза так сильно, как это раздувает этот парень. Вокруг них было много людей и если начнётся драка, достанется Кириллу и следовало бы держать язык за зубами, но слова этого придурка заставили его терпение лопнуть, словно порвалась последняя ниточка, из последних сил держащая его от того, чтобы броситься на Никиту.       — Знаешь, можно подумать, что ты ревнуешь меня. Поздравляю с каминг-аутом, Никит, смело с твоей стороны, но твои чувства ко мне не взаимны.       Прямо на глазах группы ребят, которые наконец обратили внимание на набирающую обороты разборку своих друзей, Никита сделался красным то ли от злости, то ли от смущения, глаза парня недобро сверкнули на долю секунды, но Лёша это чётко заметил. Прежде, чем юноши вцепились друг в друга, рядом с ними появился, возникнув словно чёрт из табакерки, Кирилл. Он чувствовал это напряжение между ними, которое можно было хоть ножом резать.       — О чём болтаете, девочки? Возьмёте в свою компанию? – парень встал между двух подростков, давая им понять, что им обоим достанется, если они сейчас же не разойдутся.       — Да пошёл ты. – рыкнул Никита, бросив на обоих парней озлобленный взгляд.       Лёша проводил своего несостоявшегося обидчика, показал ему вслед язык, по-детски хмуря брови. Кирилл не смог сдержать невольной, искренней улыбки, этот парнишка умудрялся заставлять его чувствовать себя чуть счастливее. Стоило мажору взглянуть в эти бледно-голубые глаза, как что-то менялось в нём самом, словно он был роботом, и одна неверная деталь встала наконец на свое место.       — Пфф, трус. Пока я не подошёл, стоял тут такой важный, боевой… - с пренебрежением буркнул Гречкин. Кирилл, ещё возвращаясь заметил, что назревало что-то не очень приятное, поэтому и появился столь стремительно. Он внимательно оглядел мальчика и лишь убедившись, что он в порядке, мажор окончательно успокоился.       — Спасибо, конечно, но ты теперь моя няня? – беззлобно съязвил Макаров, улыбнувшись. Мальчик был рад, что Кирилл вмешался, но такие совпадения уже казались ему очень забавными.       — Скорее прекрасный принц, который спас тебя от дракона. Хотя, не совсем спас. Может надо было дать ему тебя в бассейн толкнуть? Я мог бы поцелуй в награду попросить. – парень бросил взгляд на табло и увидел номер их заказа, — В качестве благодарности забери наш заказ, будь лапочкой.       — Да, папочка.       — Эй, за такие шутки знаешь, что бывает?       — Вот ты мне и расскажешь. – Лёша бросил это в ответ и удалился за их едой, так и не услышав, тихого обещания обязательно всё рассказать и даже показать.

***

      Время неумолимо шло, даже бежало, и вскоре вся честная компания расселась по своим местам в автобусе, и тот с характерным звуком закрывающихся дверей двинулся в обратную дорогу. Не обошлось без типичных для таких поездок разборок в формате "кто где сидит", но довольно быстро девушки и юноши угомонились и стали полушёпотом, изредка забываясь и начиная громко смеяться, делиться своими впечатлениями.       За большими окнами автобуса быстро мелькали неоновые вывески магазинов, кафе, баров и банков, машины, казавшиеся такими крохотными и фонарные столбы, которые во всю уже горели. На северную столицу уже опустился вечерний сумрак, и, глядя на это, Гречкин неожиданно вспомнил про одну древнегреческую богиню. Он очень любил в детстве читать. По сути, лишь это и было хоть какой-то радостью – любая книга, попадавшаяся ему под руку, им прочитывалась; жаль, что было некому объяснить, что такое возрастное ограничение и что не нужно тащить любую литературу себе. Пусть сам Кирилл и производил впечатление человека, который ничего кроме меню какой-нибудь кальянной не читает, но он был очень даже начитанным, вот и вспоминал иногда особо интересное из прочитанного. Например, мифы из одного увесистого сборника.       — Красиво… – полусонно буркнул себе под нос Макаров, который сидел вместе с Кириллом на последних сидениях, возле окна, бесцельно поглаживая плюшевого дельфина, купленного в аквапарке для Лизы. Мажора так умилило то, что сэкономленные на еде деньги он не отложил, а решил купить любимой сестрёнке игрушку побольше; изначально он задумывался о такой же плющевой черепашке, только совсем небольшой. Гречкину стоило больших усилий, чтобы не расплыться в искренней улыбке при виде этого.       — Угу, словно Никта накрыла город шлейфом своего платья. – не особо задумываясь сказал то, что было у него на уме Кирилл.       Мальчик отвернул голову от окна и уставился уже на своего собеседника, похоже, вид вечернего Санкт-Петербурга его перестал интересовать. Услышав незнакомое имя, Лёша загорелся любопытством. Макаров не ожидал, знакомясь с Кириллом, что этот парень вообще читать умеет, но, когда он забывался или не особо подбирал слова, становилось понятно, что тот был начитан по самые уши. В его блестящих глазах горели сполохи искреннего любопытства, мальчик любил те моменты, когда его новый приятель не старался казаться глупее, чем он есть.       — А это кто? – незамедлительно задал свой вопрос мальчик.       — Эм… Ну, древнегреческая Богиня ночи.       — Никогда о ней не слышал. Про Морфея – Бога сновидений, слышал, а про неё нет. – мальчик подсел немного ближе, заинтригованно его слушая, — А если подробнее?       — Не удивительно, Богов у них целая куча, многие знают только основной пантеон. – Кирилл пожал плечами и неуверенно заговорил снова, - Я плохо помню, вроде как она как раз мать Морфея, Харона, да у неё вообще уйма детей было. Она персонификация ночной темноты. Персонификация – это что-то вроде представления природных явлений или каких-то вещей в облике человека или приписывания им человеческих черт. Тебе реально интересно?       Мальчик кивнул и воровато оглянулся по сторонам, словно крадущаяся к курятнику лисица. Как только он убедился, что никому нет до двух парней, сидящих чуть ли не в обнимку, он наклонился к чужому уху и тихо прошептал:       — Знаешь, я не понимаю, почему ты пытаешься казаться быдловатым идиотом, но мне так нравится, когда ты что-то мне рассказываешь. – смущаясь признался Лёша, стараясь говорить ещё тише чем раньше, — С тобой очень интересно, честно.~       Смутить Кирилла казалось чем-то невозможным, этакая задача со звёздочкой: «смути человека с кучей половых партнёров и потерявшим стыд где-то года три назад», но этому грёбаному подростку это удалось играючи легко. Мажор ощутил характерный жар, тронувший его щёки, прикрыл глаза и облизнул, внезапно оказавшиеся сухими, губы. Казалось, словно этого незамысловатого, немногословного комплимента он ждал так долго, что ото сна пробудились все эти пресловутые бабочки в животе и приободрённо замахали крыльями.       «Походу, у меня ебучий кинк на похвалу, ну, приплыли, жопа в мыле…» – подумалось Кириллу. Он медленно повернул голову и порадовался, что из-за темноты его румянца нельзя было углядеть.       — Брось, у меня очень поверхностные знания, да и я давно уже так много не читаю. Раньше да, а щас… Сложновато себя заставить, да и зачем мне это? Дел что ли больше нет? – Кирилл понимал, что, наверное, не каждый человек будет доказывать кому-то, что он тупой как пробка, но слишком завышать планку ожидания он не хотел. Чем меньше от тебя ждут – тем лучше.       Лёша ничего не ответил, а просто закрыл глаза, выждал немного, поддался вперёд и смазано прильнул к обветренным губам в очень неискусном поцелуе. Мальчик явно слабо представлял, что ему делать, а Кирилл позволил себе секундное промедление, прежде чем он начал действовать. Гречкин уверенно несколько раз шевельнул губами, демонстрируя, что нужно делать.       Поцелуй вышел таким неумелым, медленным, но каким же поразительно идеальным. Кирилл растворился в чувствах и ощущениях, всё, что было у него до этого - бесчисленное количество любовников, поцелуев и ласк были лишь звенящей пустотой. Впервые за долгое время он не просто хотел этого поцелуя, он в нём нуждался. Прекращать не хотелось, будто стоит им перестать целоваться и в груди у Кирилла всё скуёт мерзлота.       Увы, но ничего не длится вечно, даже что-то настолько правильное, возможно единственно правильная вещь в твоей жизни. Гречкин взял Лёшу за подбородок, когда тот смущённо отстранился, провёл подушечкой большого пальца по нижней губе и молча впился взглядом в чужое лицо, усеянного веснушками, которые сейчас почти потеряли свой «детский» вид.       Они смотрели друг на друга, и никто из них не понимал, сколько времени прошло пока они сидели так. Недвижимые, словно изваяние двух влюблённых, навсегда застывших заглядывающих в глаза друг друга. Гречкин убрал свою руку от чужого лица и очень тихо спросил:       — Малой, это что сейчас было? Влюбился небось в меня.~       — Даже не надейся, тебе так сильно не повезёт, просто… Я хотел попробовать поцеловать парня, вот и решился. – с этими словами, пристыженный мальчик нерешительно опустил глаза в пол.       — Так ты меня нагло использовал? Ай-яй-яй, не стыдно? – прозвучало это из уст Кирилла шутливо, без какого-либо укора, как впрочем и всегда.       — Кхм, я.. Прости, я должен был спросить, мне казалось, что и момент хороший, и что ты не будешь против… – окончательно потерянно пробубнил Лёша.       — Да расслабься, я не обижен. – отмахнулся Кирилл, он уже привык к такому, а тут ему даже понравилось, — Ну и как? Понравилось?       Лёша молча закивал и уставился обратно в окно. Это было невежливо, но мальчик банально струсил. Для него это и так уже слишком сильно впечатление за день. Его губы как будто до сих пор жгло фантомное тепло, так похожее на прикосновение чужих, потрескавшихся губ, из-за чего поцелуй был с маленькой капелькой крови из ранок, несильно опаляя их, так странно…       «С девушкой такого не было.» - вдруг сделал простой вывод парень, прикусывая нижнюю губу.       А Кирилл не понимал, что ему сейчас надо бы чувствовать. Он на шаг ближе к тому, чтобы наконец получить желаемое, завладеть эти маленьким засранцем, но так ли это ему надо? От этого поцелуя всё перевернулось и теперь Гречкин уже не был готов так попользоваться Макаровым.       И никто из них не заметил чужой и совершенно недобрый взгляд, а ведь стоило бы…