Дитя садизма

Нет в мире золотой стабильности. Всё, почему-то, вечно меняется, и только Бог знает, когда земля подарит людям эту желанную одинаковость. Мы спотыкаемся, но затем поднимаемся, уже радуясь, что больше никогда не упадем, а столь непростая жизнь за секунду делает наше существование проблематичным. Элиса потеряна. Ей причинили боль только два раза, но ощущались они для нее как сотни невыносимых мучений. В голову девушки часто приходили навязчивые мысли о том, что с этим кошмаром надо как-то завязывать, но в то же время Элиса понимала, насколько недосягаема эта цель. Именно это и отличало нашу героиню от предыдущих жён Сакамаки: она не пыталась бежать. Ей казались бессмысленными думы о побеге, ибо все они в конечном итоге привели бы только к одному исходу — к смерти. — Что-то я все равно должна предпринять, а то меня никак не покидает мысль, что я смахиваю на тупую главную героиню любого сериала про вампиров.. — рассуждала Элиса, стуча ноготками по туалетному столику, за которым сидела. Она глядела на свои укусы, и думала, что допустить появление новых ей так просто больше не удастся. Каждая нанесенная вампирами боль долго ею переваривается как физически, так и морально. — Нужно найти в этом жестоком нанесении боли что-то иное.. — подводила себя к окончательной мысли девушка, вспоминая былые моменты насилия — Они кусают больно, но страстно. Они выбирают самые пикантные места. Они создают сексуальное напряжение. Они.. — ненадолго задумалась — сходят с ума по моей крови.. — Элиса, сомкнув свои уста и оперевшись локтем о стул, растянула широкую, устрашающую лыбу, долго смотря в одну точку в порыве безумия. — Готовьтесь, Сакамаки.. — медленно убрала мешающие волосы за уши и приподняла голову — Я непременно стану вашей мечтой. Два часа ночи. Братья бродили по разным уголкам особняка, переживая тоску. Самым тихим местом на тот момент была кухня, но и та вскоре наполнилась шумом и гамом. В столь поздний час, перед школой, разгневанный от голода Аято поспешил решить проблемы своего желудка. Кто кто, а этот самовлюбленный член вампирской семьи просто обожал приятную трапезу. — Что бы такого навернуть по-быстрому.. — думал Аято, сосредоточенно изучая содержимое холодильника. Как раз в тот момент, когда заинтересованный в еде вампир выбирал, что ему поесть, на кухню неожиданно для него зашла Элиса, желающая выпить воды. По началу он ее не замечал, ибо ему было далеко не до мира — главное, желудок. А Элиса сразу поняла, что пребывает здесь не в одиночку, стараясь вести себя максимально тихо, чтобы не привлекать внимание. < — Этот токсик здесь.. Ну и дела. Даже воды попить спокойно нельзя..> — думала про себя Элиса, налив воды из графина в стакан, и тихонько попивая одну ее капельку за другой. После выпивания столь вкусной, желанной ею водички, девушка уже было собиралась уходить, подойдя к двери, и начав тихо ее отпирать. — И куда это ты собралась? — не поворачивая взор на девушку злобно спросил Аято. < — Твою мать..> — подумала Элиса, потеряв какую-либо надежду на отдых своей несчастной шеи. — Да так.. Спать — отмазываясь ответила девушка. Парню было все равно на то, зачем она пришла, и куда уходит, поэтому он не стал продолжать этот бессмысленный разговор, повернувшись лицом к Элисе, и кинув ей в руки контейнер с сырой куриной грудкой. — Приготовь мне пожрать — потребовал Аято, томно взглянув на Элису, как на слугу. — Чт.. Ты издеваешься? — возмущенно спросила Элиса, смотря на брошенную ей курицу, как на неизвестный экспонат — Мы ели несколько часов назад! — Думаешь, я так жажду слышать твои возражения, сраная мегера?! — громко стукнув по столу рукой крикнул Аято — Оякодон. Живо. Элиса была крайне возмущена, ибо такое поведение ее явно не впечатляло. Она знала, что никуда на денется от этого, но подобное принятие ничего не меняло, ибо она, черт возьми, даже понятия не имела, как готовить японский «Оякодон». — Раз такой умный и властный, хоть скажи, как эта хрень вообще готовится — грозно нахмурив брови требовала помощи Элиса, надеясь, что ее хоть сейчас спокойно воспримут. — Ха! Тупая неумёха — с усмешкой утвердил Аято — даже такие простые вещи кажутся тебе темным лесом. — Я русская, хер ты красноголовый.. — кинула в него пучок кинзы — русская! — вновь на сдержавшись сморозила Элиса, около минуты не стихая внутри от гнева. Ее безумно раздражало то, что она вечно подвергалась неоправданным унижениям. А учитывая гордую натуру девушки, можно смело заявить, что стерпеть подобное ей было явно не по силам. Но Аято было глубоко по€бать на хламидии Элисы, ведь на данный момент ею было задето его величавое достоинство. — Видимо ты не подумала о том, что я ещё не забыл про прошлый случай, раз творишь подобный пiзд€ц ещё раз.. — разъярённо обозначил Аято, потихоньку надвигаясь к Элисе. — Мне уже надоели твои идиотские выходки, сукин сын! — твердила девушка вдогонку — Как никак, я — твоя жена. Куда же ты засунул супружескую нежность? — Ах ты.. Потаскуха! — подойдя к Элисе совсем близко вскрикнул парень, прижав ее к стенке и сходу вонзив клыки в шею девушки. Она не издала и звука, ибо по сути, ничего нового не ощутила. Жгучая боль, потеря крови, упавшее давление — все это в совокупности подарило девушке самое неожиданное чувство, которого она изначально безумно боялась — экстаз. Аято был так груб, так ненасытен. Его больше не волновал голод, ибо самая желанная вкуснятина была заполучена уже в эту прекрасную секунду. Кровь Элисы опустошила надменному вампиру голову, что было понятно по проявившейся вдруг нежности в его действиях. Он прижал девушку к себе вплотную за талию, жадно поглощая ее необычайно сладкую кровушку, и даже не собираясь останавливаться. Аято понял: теперь он навсегда прикован к Элисе, ибо представить свою жизнь без нее ему никогда более не удастся. — Я влюблён в твою кровь.. — еле оторвавшись от Элисы признался Аято, обнаружив, что она все ещё в сознании после такого долгого поглощения жизненно-важной жидкости — ты.. ты не отключилась?.. Девушка летала где-то в стратосфере в тот момент, когда парень задал ей вопрос. Она даже не слышала, что к ней кто-либо вообще обращается, ибо доставленные ощущения безвозвратно поглотили неожиданно выявленную мазохистскую натуру Элисы. Аято был неприятно удивлен такой реакцией жертвы на укус, так как ранее не видел ничего подобного. Это сподвигло его посадить девушку на стол, и пытаться привести ее в чувство, чтобы наконец понять, что с ней происходит. Аято даже не пришлось долго мучаться с Элисой, ибо уже парочка его легких шлепков по щекам девушки вернули ее на землю. — Вернулась наконец — недовольным тоном пробубнил парень — что это было? — Ч.. ч-что было? Все же замечательно, Аято — расслабленно утверждала Элиса, до сих пор получая удовольствие от нанесенной боли. Состояние Аято говорило само за себя: он был в глубоком шоке и недоумении, ибо совсем не хотел верить, что Элисе было приятно. Ему нравились мученические крики боли, которые он всегда безоговорочно получал. Реакция Элисы же, совсем сбила парня с толку, из-за чего он не проронив ни слова за считанные секунды испарился из кухни, дабы отдохнуть от произошедшего. Девушка же, быстро прийдя в себя, словно забыла про все сцены агрессии, вспоминая лишь ощутимое ею блаженство. Она слезла со стола, осмотрелась вокруг и поняла, что Аято рядом нет, от чего ей стало гораздо легче. Теперь то она могла спокойно подумать обо всем, без лишних отвлечений. О чем же она собралась думать? Да так.. — Где здесь туалет? Три дня подряд не могу спокойно посрать..