Ragdoll

Фригг и Тор стояли рядом с Эйр перед экраном. — Один из моих учеников, Лейдл, при детальном сканировании обнаружил кое-что тревожное, — Фригг ожидала, что она покажет сканирование мозга, но вместо этого указала на его ноги, развернув перед ними более подробное изображение. — Это правая нога. Вы можете рассмотреть здесь текущий перелом. Фригг тяжело вздохнула при виде неровного перелома в колене и кивнула. — Да, конечно. Его ударили с огромной силой. — Действительно. Но, как вы сейчас сможете заметить, он здесь не единственный, — жестом Эйр увеличила изображение, показывая больше деталей. — Взгляните сюда. Несмотря на силу исцеления, его кости сохранили следы старого перелома. — Полученного в бою…? — Тор вздрогнул. Но Эйр покачала головой. — Нет, мой принц. У меня есть записи обо всех ранениях, полученных кем бы то ни было в царской семье. Возможно, сведения об одном обращении могли быть утеряны, но мы нашли несколько травм, которых также нет в записях. Они достаточно свежие и сохранили отчетливую тень магии исцеления. — Что вы имеете в виду? — его глаза расширились от осознания — Его падение с Радужного моста имело такие последствия? — Я допускаю, что они были получены после — подтвердила Эйр, с осторожностью высказывая свои предположения. Перед Фригг открылось еще одно изображение. Сначала она подумала, что это то же изображение, копия или зеркальное отражение первого, пока не поняла, что видит. Взгляд Фригги метнулся к Эйр, и целительница кивнула с мрачным согласием. На его костях были отметины, следы переломов не старше двух лет. Два из которых, зеркально отражали друг друга, как будто какой-то великан разломил их надвое. В расположении или точности заживших разрывов не было ничего естественного. — Он упал с такой силой? — спросил Тор, в замешательстве сдвинув брови. Фригг положила руку на плечо Тора. — Нет, сынок, посмотри еще раз. Эйр хочет сказать нам иное. — Что тогда? Сначала она не ответила, наблюдая за оставшимися результатами сканирования, показываемыми целительницей. — Мое бедное дитя, — ее глаза защипало от слез, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Локи, тихо лежащего рядом. Фригг глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и ответила Тору — Это не случайные повреждения. Кто-то или что-то приложило достаточно силы, чтобы намеренно переломать кости. Не один раз. Тор с ужасом перевел взгляд на все еще открытые изображения. — Но как? Что… Я… Этого не может быть… — После того, как твой брат упал в бездну, кто-то издевался над ним, — голос едва вырывался из горла, сжавшегося от боли. — Он не оставил шрамов на его коже, но кости все еще хранят память. — Но кто? — он был в абсолютном смятении — Читаури? — Может быть, — однако Фригг так не считала, поскольку знала: читаури исторически выступали в роли пешек в игре куда больших сил. И у них не было возможности укрыть Локи от ее взгляда. Он появился только в начале атаки Мидгарда, вдали от прятавшего его щита. До этого дня она думала, что Локи просто залег на дно, но теперь стало ясно, что причиной тому была третья сторона, скрывающая свою грязную работу. — Даже если бы он блуждал по темным закоулкам бездны… — размышляла Эйр, хмуро глядя на снимки, — То должен был находиться за пределами досягаемости большинства смертных: чтобы нанести такой ущерб и после исцелить, потребовались бы передовые технологии или, как минимум, огромная сила. — Как у Беннера, — сказал Тор. — Но без гнева. Умышленно причинять такой вред… — Это какой-то злой умысел. Зло, действующее с определенной целью, — согласилась Фригг — С какой целью? И кто может стоять за этим? Фригга захлопнула дисплей и сжала кулаки, чтобы унести весь гнев с собой. — Мы это выясним. Но сначала я должна доложить царю. Она бродила по коридорам, чувствуя, как в груди разгорается неистовое пламя, и нашла Одина на совете с Тиром и Хогуном. — Господа, прошу нас извинить, — сказала она, глядя на Одина, у которого хватило мудрости выглядеть встревоженным ее появлением. Оба удалились с поклоном, видя, что царица была не в настроении для чего-либо, кроме самых элементарных любезностей. Когда наступила тишина, он поприветствовал ее: — Жена. — на последнем слоге его тон перешел в почти вопросительный. После неловкого молчания, он продолжил — Я полагаю, Тор сообщил тебе о моем решении? Целители могут продолжить свою работу. — Они продолжили бы выполнять свою задачу с твоего на то одобрения или вопреки ему. Особенно после того, как Эйр обнаружила это. — Фригг протянула руку и вывела изображения на дисплей над столом совета. — Посмотри, — потребовала Фригг и щелкнула на верхнее изображение, затем на следующее, пока они буквально не окружили всеотца — Эйр выявила это при сканировании. Какая-то великая сила намеренно ломала ему кости и позволяла им срастаться, по крайней мере, восемь раз, пока он был потерян для нас в бездне между мирами. Его переломы свидетельствуют о злобе и жестокости. О пытках. Один смотрел на нее, сдвинув брови, когда до него дошел смысл ее слов. — Пытки? Чепуха, это очередной трюк… Она с силой ударила ладонями по столу. — Посмотри на это. Это правда, ужасающая правда, так и оставшаяся для нас тайной, если бы ты поступил по-своему — если бы позволил ему умереть, ради справедливого суда, без расспросов или расследования, право на которые имеют даже самые низшие слои асов. Так ответь мне, всеотец, только ли йотуны-заложники приговорены к смерти без предоставления защиты? — Ты ошибаешься! — возразил он, но с нее было достаточно его уверток и отрицаний. — Да? Посмотри на снимки. Они рассказывают совсем другую историю, непохожую на ту, которую ты сам себе придумал. Наконец он обратил внимание. Сначала он казался полным сомнений и скептицизма, но по мере того, как Один просматривал изображения, он становился все более серьезным, пока его рука не отпустила дисплей при виде бледного лица младшего сына, освещенного оранжевым светом. — Это… — начал Один, но голос вдруг сорвался. Она была рада его потрясению — напоминанию о том, что тот, кого царь осуждал — не какой-то туманный образ или чудовище, пережиток давних неудач. Это был Локи, его сын. — Все намного хуже, чем я предполагал, — признался он более мягко, глядя вниз с тенью сожаления на лице — Как смертный мог так сильно навредить ему? Ее гнев немного поостыл при виде искреннего сожаления. — В первый раз его ранили не смертные. Кто-то или что-то могущественное удерживало его, прятало от нас. Он слегка покачал головой, скорее соглашаясь, чем возражая, снова подняв глаза к изображению лица Локи. — Я знал, — пробормотал Один, свободной рукой опершись о стол — Я знал, что он действовал не в одиночку. Но Локи казался слишком разгневанным, чтобы быть кем-то, кроме как добровольным союзником. — Все не так просто. Правда редко оказывается правдой на самом деле. В особенности по отношению к Локи. Как ты мог до сих не усвоить этот урок? Он в смятении покачал головой. — Я смотрел, но не видел. — Ты видел, как прошлое накладывается на настоящее, но прошлое никогда не повторяется в точности. Она не могла предложить ему отпущения грехов. Он действительно верил в худшее, и ему только предстояло загладить свою вину. Фригг не могла и не хотела делать это за него. Не глядя на нее, он пробормотал: — Что еще они сделали? Чтобы подчинить его своей власти, что еще они сделали? Она могла только покачать головой, но боялась, что Один не ошибался в суждениях. Это явно было еще не все. — Мы не узнаем, пока Локи не придет в себя. Или, возможно, пока Эйр не найдет что-то еще. Но Один не переставал думать о неизвестных, скрывавшихся в тени. — Кто посмел бы мучить моего сына? Как они могли рискнуть вызвать мой гнев и пойти на такое? — Разве это был риск? — разумный вопрос. Захочет ли асгардский царь отомстить за нападение на сына, на родство с которым яро претендовал сейчас, но от которого сам же не так давно отрекся? Конечно, он понимал, к чему были подобные вопросы. — Да! Это, — он собрал изображения вместе взмахом руки, — не останется без ответа. — Они хорошо укрылись в глубинах бездны, к тому же... — напомнила она, не впечатленная мстительным заявлением. — Локи попал к ним в руки, уже желая смерти. Один вздрогнул, губы сжались от одного напоминания. Перед глазами стояло воспоминание о дне, когда супруг пришел к ней с признанием: Локи не сорвался с моста, как было объявлено, он сознательно предпочел падение жизни. Один обнимал ее, когда она плакала, шепча слова сожаления о том, что не смог уберечь их сына, его борода была влажной от собственных слез. Когда Локи вернулся в Асгард, вина и печаль были уже глубоко заперты, ожесточив его сердце. Сейчас же, это был единственный раз, когда Фригг видела его нескрываемое горе. Она добавила: — Разве он не был идеальным оружием, чтобы напасть на Мидгард, будучи ослабленным падением физически и морально из-за тайны, которая перечеркнуло все, что делало Локи — Локи? Я удивлена, что им вообще пришлось прибегнуть к силе. Ей пришло в голову, что весьма вероятно неизвестные поступили так не столько ради достижения цели, сколько из желания развлечься. Во вселенной были существа, находившие удовольствие в совершении насилия ради насилия. Он замер. — Мидгард? Я думаю, целью выступал только камень бесконечности. Столь малой силы никогда не хватило бы для полного покорения Мидгарда, один Локи мог бы использовать тактику хаоса и разрушения, но была ли другая? Нет. Она должна была провалиться с самого начала. Возникает вопрос: для чего? Интересно, должны ли мы были узнать это. — он указал на снимки. — Должен ли я был узнать, что кто-то послал моего сына как свою марионетку в Мидгард? Это знание причиняло боль. — Возможно, они не поняли, что мы могли узнать. Но Один покачал головой. — Я надеюсь на это, но лучше быть готовым к угрозе. Она кивнула в знак согласия. — Кто-то столь могущественный ненавидит Асгард. Что не сильно сужало круг, если быть честным. Тессеракт был желанным трофеем почти для всех, а список врагов Асгарда был длинным и уходил корнями далеко в древние времена. — Я должен выяснить кто. Она подняла руку. — Но сначала, всеотец, зайдите навестить сына. Он взглянул на все еще открытое изображение и согласился.