Ragdoll

Фригга вернулась ранним утром, взяв с собой чай и немного рукоделия, чтобы составить Локи компанию, пока он спал. Эйр радовала ее хорошими новостями: исцеление шло полным ходом. Отек уменьшался, ушибы внутренних органов от столь сильного удара тоже постепенно заживали. Проницательному взгляду Фригги сегодня он показался лучше — менее бледным, менее хрупким, — хотя его короткие волосы все еще выглядели странно и делали его лицо слишком худым. День за днем, час за часом он креп. Хотя учитывая его силу и кровь — все же процесс шел не так быстро, как должен был, но, как объяснила Эйр, иногда результаты его исцеления были просто ошеломляющими. Ближе к полудню Локи пошевелился, медленно моргая. Свет был тусклым, но из-за никуда не ушедшей головной боли, даже так комната казалась слишком яркой, продолжая резать глаза. Но увидев мать рядом, уголки его губ приподнялись в усталом подобии улыбки, и это ее ободрило. — Доброе утро, родной, как ты себя чувствуешь? — Голова болит, — хрипло ответил он, после неудачной попытки повернуть голову, чтобы посмотреть на нее под более удобным углом. Вместо этого она встала и улыбнулась ему, глядя сверху вниз. — Да, ты был ранен, — напомнила Фригг. — Что случилось? — Локи нахмурился, пытаясь вспомнить и, очевидно, ничего не понимая. — Дракон? Он не помнил, их прошлый разговор. Фригга провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони и покачала головой с легкой улыбкой. — Нет, не дракон. Но была битва. — Ой. — Локи заметил тревожные нотки в родном голосе, хотя она и пыталась их скрыть. — Ты, кажется, уже говорила мне это раньше? Я помню… Просто… Расплывчато. Она почувствовала некоторое облегчение от того, что он вспомнил, как проснулся вчера. — Все в порядке, не торопись. Он слушал, и его взгляд блуждал вверх к потолку и обратно к ней, шестеренки медленно вращались в его голове. — Эта битва — я победил? Ее улыбка стала шире, и она усмехнулась, качая головой. — Ты определенно сын своего отца. Я хотела бы сказать «да», но не думаю, что это была победа. — улыбка исчезла, когда она посмотрела на его лицо. — Ты получил сильный удар по голове, и Эйр хочет проверить твою память и навыки, хорошо? Не мог бы ты ответить мне на несколько вопросов? — Хорошо, — он нахмурил брови, понимая, что, возможно, с его разумом что-то не так. — Даже если мы что-то найдем, скорее всего это может быть временно. Но нам нужно проверить. Она начала спрашивать его, что он помнил о прошлом — общие моменты, вещи из детства, постепенно двигаясь вперед. Казалось, не было никаких пробелов, даже когда Фригг спросила о свадьбе в Ванахейме столетие назад, Локи не смешал ее ни с чем другим. Но именно тогда, когда они дошли до более поздних событий, возникла проблема — Локи все еще ничего не помнил после поездки в Ванахейм. — А как насчет твоего отца? Тот день, когда он отошел от трона, передав бразды правления Тору? Локи издал сдавленный смешок, поморщившись от боли, и замер, пока она не ослабла. — Ты пытаешься обмануть меня, мама. Об этом, конечно, ходили разговоры, но отец никогда не поступил бы так глупо. Тор еще слишком безрассуден. Он думает о битвах и приключениях, о сражениях. И ни о чем больше. Так что это было явным подтверждением того, что воспоминания о коронации стерты. — Ты помнишь, как формировать пламя? Он повернул здоровую руку ладонью вверх, открывая глаза, но Фригга поспешно потянулась к нему, чтобы сжать его ладонь в своей. — Нет, не надо. Я только хотела знать, помнишь ли ты, как это делается. Не нужно тратить свою энергию столь легкомысленно. — Я помню, — он позволил своей руке расслабиться под ее ладонью, но нахмурился еще сильнее. — Отец действительно короновал Тора? Это кажется большим — пробелом… Как много я не помню? Она поднесла его руку к своим губам, сожалея о вопросе. Ей следовало быть более осторожной. — Совсем чуть-чуть, дорогой. Однако коронации не было, ты прав. Остальное узнаешь со временем, по мере того как будешь выздоравливать. Локи не купился на такую отговорку. — Со мной что-то не так. Вот почему ты так беспокоишься. — Я обеспокоена, потому что тебя ударили по голове с такой силой, что повредили кости. Ты чуть не покинул нас. Какие бы пробелы в памяти у тебя ни были, они ничто по сравнению с этим. Он попытался пошевелить второй рукой, той, что была скована, пока переломы снова срастались. Испугавшись, Локи тут же попробовал пошевелить ногами. Но не смог. Его глаза расширились от внезапного ужаса. — Я не могу пошевелиться… Я не могу… Мои ноги… Фригга наклонилась вперед, положив руку ему на лоб, удерживая его от движения головой, успокаивая, когда дыхание вновь стало прерывистым. — Нет, нет, все в порядке. Они обездвижены, исцеляющим полем, все в порядке — шшш, это не навсегда. Он снова был бледен, его здоровая рука тихо лежала на груди, как будто он старался сосредоточиться. — Тебе нужно отдохнуть, возвращайся ко сну. Локи заставил себя открыть глаза. — Нет, я хочу знать что… — но его глаза закрылись, и он заснул прежде, чем успел закончить вопрос. Как только она убедилась, что он снова крепко спит, Фригг отодвинула свой стул и тоже вышла из комнаты, чтобы успокоиться. Ее разрывало от того, что она видела его боль и растерянность. Тор ждал снаружи, выражение его лица было угрюмым, хотя он и попытался приободриться, увидев вошедшую мать. — Кажется, ему немного лучше? — Да, и потеря памяти, похоже, ограничена примерно десятью годами, что… Лучше, чем я опасалась. Возможно, он еще все вспомнит. Странно, что битва в Ванахейме — это точка, где заканчиваются его реальные воспоминания. Там произошло что-то значительное? Тор неловко пожал плечами и пошел налить себе выпить. — Ничего такого, о чем бы я знал. — Наверное, это просто последняя захватывающая вещь, которую он помнит, более поздние воспоминания слишком легко сливаются с обыденностью здесь, в Асгарде. Но ничего из Йотунхейма, ничего из Мидгарда… Значит, для него все так, как было. — Я думаю, тебе следует навестить его, когда он снова проснется. Тор поднял свою чашку и лениво повертел ее в руках. — Если ты считаешь, что это его не расстроит. Вдруг встреча со мной напомнит ему о том, что произошло? — Может быть, но, думаю, сейчас это маловероятно. Он все еще слишком слаб. И заметит, если ты так и не появишься. Локи также заметит, что Один не навестил его, но Фригга ничего не могла с этим поделать. Он помнил достаточно и вряд ли спросит ее, почему отец так и не пришел. — Но постарайся не показывать, что у него такой большой пробел в памяти. Локи будет стремиться узнать то, что забыл, и я боюсь, что прикосновение к истине откроет ему запертые двери, а он еще не готов. Тор кивнул, но выглядел опечаленным. — Если ты думаешь, что он хочет меня видеть… Даже лишенный памяти Локи… Ах, вот почему Тор был таким потерянным. Он слышал, как сурово судил о нем брат без обычной завесы шуток и споров. Фригга подошла к нему ближе. — Ты неправильно понял. Локи всегда был о тебе высокого мнения, вот почему, когда ты терпишь неудачу, он так ужасно разочарован. — она погладила его по щеке. — Сейчас ты мудрее, чем был тогда. Твой брат тоже этому научится. Мудрость никогда не покупается серебром, дорогой, только слезами. Он покачал головой. — Нет. Ты не права. Отец снова забрал Мьельнир, Локи чуть не умер — и все это моя вина. — Что сделал твой отец? — как ни одному из них удалось не проболтаться ей об этом? Тор с трудом сглотнул. — Когда я вернул скипетр, я… Я пытался отнять у него трон. Я собирался бороться с ним. И теперь я слышу, как Локи говорит то же самое, что я не… Я недостоин. — О, мой милый, хотя, без сомнения, отец хочет вновь преподать тебе урок или, возможно, наказать за такой безрассудный поступок, ты не можешь позволить волшебному молоту определить твою ценность. Мьельнир — всего лишь инструмент. Ношение его не делает тебя лучше, так же, как происхождение Локи не делало его хуже, как он считал. Ты гораздо больше, чем обладатель Мьельнира, возможно, пришло время тебе вспомнить, кто ты без него, в то время как твоему брату — кто он. Тор поколебался, обдумывая ее слова, затем бросил взгляд на монитор, показывающий спящую фигуру Локи. — Я хочу быть лучшим братом, — пробормотал он. Фригга улыбнулась, очарованная таким ответом, и обняла его за плечи. — Ты всегда был хорошим братом. К ее удивлению, Тор покачал головой. — Не всегда. Фригг нахмурилась, любопытствуя, о чем именно он говорит, имеет ли в виду что-то конкретное, но не стала расспрашивать. Тор сказал бы ей, если бы захотел, она должна была напомнить себе, что теперь ее сын — взрослый мужчина и может делать свой собственный выбор. — Если ты так думаешь, то начни, когда твой брат проснется. Он действительно любит тебя, ты же знаешь. — она похлопала его по плечу. — Вы братья, и всегда были сильнее вместе, чем порознь. Побудь рядом с ним. Я собираюсь найти книгу, чтобы почитать ему. Сначала она принесет книгу, а позже поговорит с Одином. О чем он думал, забирая Мьельнир у их сына?