Ragdoll

Когда Фригга вошла в зал целителей, Эйр и двое ее помощников уже подготовили Локи к пробуждению, опустив на кровать и уменьшив зону воздействия удерживающего поля, чтобы поддерживать только те области, которые больше всего в этом нуждались: бедра до лодыжки, левую руку и ребра. Его голова покоилась на подушке, повязка закрывала рану сбоку. Кожа все еще сохраняла тревожную бледность, указывающую на то, что внутри не все было в порядке, дыхание было поверхностным и прерывистым. Но он просыпался — Фригг видела, как подергиваются пальцы правой руки, укрывая сына простыней. Затем его ресницы затрепетали, позволяя матери заглянуть ему в глаза, пока он приходил в сознание. Однако прежде чем он полностью смог открыть глаза, он нахмурил брови и тяжело задышал, заново осознавая свое тело. Фригга коснулась планшета, чтобы увеличить дозу обезболивающих, и вновь воцарилась тишина. Она подумала, что Локи может снова заснуть, но после нескольких неглубоких вдохов его веки открылись. Открылись только наполовину, прежде чем он снова сильно зажмурился, и замычал. Не успела Фригга что-либо сделать, как Эйр уже приказала приглушить свет. Свет в комнате потускнел почти вдвое, и Локи снова приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что теперь он в большей безопасности. Он поднял глаза, усталое осознание вернулось, и Фригг улыбнулась, радуясь, его пробуждению. Она наклонилась ближе, чтобы Локи мог видеть ее, не поворачивая головы. — Здравствуй, сынок. Его губы приоткрылись, и ему потребовалось некоторое время, чтобы обрести голос и хрипло прошептать: — Амма? Хотя она и пыталась продолжать улыбаться ему, ее сердце заболело, а глаза защипало от одного лишь слова. Одно лишь тихо произнесенное слово, навеяло давние воспоминания, перед глазами всплывали картинки из прошлого. — Да, милый, я здесь. — Больно… — Знаю… Ты был ранен, но сейчас выздоравливаешь, — она взяла его здоровую руку в свою, испытав облегчение, когда он смог чуть сжать ее пальцы в ответ. Его взгляд блуждал по потолку, и она позволила ему не торопиться. Если бы он хотел снова заснуть это, вероятно, было бы лучше для него, но она все еще задавалась вопросом, что заставило его проснуться. Его брови нахмурились в некотором замешательстве, но ему потребовалось еще пара секунд, чтобы спросить: — Амма? Что меня ранило? На мгновение она не решалась ответить, гадая, какое объяснение было более подходящим прямо сейчас. Было бы проще, если он этого не вспомнит. Эйр предупредила, что травма головы, скорее всего, могла лишить его памяти, и воспоминания о том существе, Халке, просто не сохранились. — Было сражение. — Локи нахмурился еще сильнее, силясь вспомнить. Ее свободная рука коснулась его лба, в попытках снять напряжение. — Не беспокойся, если не вспомнишь об этом. Память может вернуться позже, когда тело исцелится. Но скажи, что последнее ты помнишь? Его глаза скользнули в сторону. Фригг успокаивающе погладила тыльную сторону его руки большим пальцем и терпеливо ждала, зная, что ему еще может быть трудно разобраться в этом. — Ванахейм? — тон был неуверенным. Она старалась не реагировать, все еще успокаивающе держа его за руку, даже когда все внутри нее замерло. Ванахейм. Она ожидала, если не сам момент битвы, то какие-либо иные события Мидгарда. Но Локи не был в Ванахейме уже много лет. — Что случилось во время твоей поездки в Ванахейм? — она надеялась вызвать более поздние воспоминания. Или, может быть, каким-то образом Локи побывал там после падения с Бивреста? Но нет. Реальность оказалась еще хуже. — Я… Мы гостили в семье Хогуна, на… Свадьбе? — он отвечал медленно — А потом… Сиф? Что-то случилось с Сиф? К счастью, он не смотрел на нее и не мог заметить тревогу, которая, должно быть, отразилась на ее лице, прежде чем она смогла взять чувства и эмоции под контроль. Тем не менее Фригга ощутила, как в груди образовался холодный комок страха. Она понятия не имела, о чем вспоминал ее сын. Свадьба, а потом что-то случилось с Сиф? — Что-нибудь еще? Он продолжил, его голос стал хриплым от большего замешательства: — Сиф… Что-то сделала? Сказала? Нет, кто-то что-то сказал ей, как-то оскорбил… Или он… Они напали на нее? Драка? Их было много, нет, несколько? Я… Не помню… Все так запутано… Почему я не могу вспомнить? — он попытался поднять голову и резко побледнел. Задыхаясь, он поперхнулся, рефлекторно втянув воздух. Фригга отчаянно потянулась к нему, чтобы помешать двигаться дальше. — Нет, Локи, остановись, тебе нужно оставаться на месте. — она опустила его голову обратно на подушку и коснулась кнопки управления, чтобы дать ему еще одно болеутоляющее. Дыхание было прерывистым, Фригг чувствовала, как задрожала его рука. — Все… Так болит, — его лицо было обнажено от боли и замешательства, слезы потекли из глаз. Она смахнула их. Обычно ее гордый сын постеснялся бы такой эмоциональности перед ней, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы позаботиться обо всех своих масках. — О, дорогой, я знаю, у меня разрывается сердце, когда я вижу, как тебе больно. Закрой глаза, позволь лекарству унести тебя. Скоро станет лучше. Когда его глаза наконец закрылись, и он расслабился, она поцеловала его в лоб и произнесла успокаивающее заклинание, погружая в сон. Фригг не позволила своему лицу дрогнуть, пока за ней не закрылась дверь. Ее глаза встретились с Тором, читая в родном взгляде то же смятение. Он крепко обнял ее, и Фригг на мгновение прижалась к нему, стараясь взять себя в руки. Один стоял рядом и наблюдал за показателями на мониторе, хмуро супя брови. — Ванахейм, это было… Десять лет назад? — спросила она Тора. — Я ничего не помню о свадьбе в твоем рассказе, но помню, как эти разбойники напали на Сиф, и ты победил их? Это то, что он помнит? Тор чуть поколебался, взглянул на отца и облизнул губы, прежде чем покачать головой. — Локи путает две поездки — одна на свадьбу была более ста лет назад. — он повернул голову, посмотрев на Эйр. — Это возможно? Что потеряно так много? — Вы слышали его, мой принц. Я думаю, он говорил правду. — Да, да, я и не думал обвинять его во лжи, дело не в этом. Я просто… Я не знаю, что… Что нам делать? — Вы считаете, эта потеря временна? — спросил Один, перекрывая встревоженный вопрос сына. Эйр повернулась к нему, ее тон стал более деловым. — Хотя я почти не сомневаюсь, что его память о битве, в которой он был ранен, вряд ли восстановится, на данный момент нет никакого способа узнать об остальном. — Мне нужно знать, что произошло с ним за прошедший год, — настаивал Один. Эйр сложила руки на груди и спокойно ему ответила: — Еще рано, мой царь. Потребуется дальнейшее тестирование, прежде чем я смогу сделать более точные предположения о том, навсегда ли потеряны эти воспоминания. — Эйр нахмурилась и бросила взгляд через узкое окошко в двери, где снова спал Локи. — Однако его путаница в воспоминаниях беспокоит меня — как будто за этим стоит нечто большее. Но по мере того, как отек будет уменьшаться, мы увидим, что восстановится, а что нет. — Я еще раз проведу сканирование и продолжу наблюдение за общим состоянием. Предлагаю вам, — обратилась она ко всем, — не делать и не говорить ничего такого, что могло бы намекнуть ему на такой пробел в памяти. Это может привести его… В замешательство, что несомненно отразится на скорости процесса исцеления Фригг кивнула. Эйр одарила ее легкой ободряющей улыбкой. — И все же я хотела бы напомнить — принц проснулся сам. Остался с нами. Это само по себе является признаком желания жить, так что держите это в голове и не забывайте. Он решил вернуться. Это действительно немного успокоило ее сердце. Не помнить кое-что из прошлого, хотя и печально, все же намного лучше, чем умереть или не очнуться. — Можно ли что-то сделать, чтобы помочь ему восстановить свои воспоминания или исцелиться быстрее? Возможно, какое-то применение силы или заклинание? — Фригга уже очень давно не слышала от Одина такого неуверенного тона в голосе. — Я думаю, сейчас нет. По мере заживления повреждений это может помочь, но сейчас лучшее лекарство — время. Плечи Одина поникли, и Фригг почувствовала едва ли меньшее разочарование. Не было никакого волшебного решения, не в этот раз. Эйр кивнула им и вернулась в зону наблюдения, оставив семью в приемной. Наступила тишина, каждый был погружен в свои мысли. — Должно быть хоть что-то, что мы можем предпринять. Или кто-то, кто может. — сказал Тор. — Среди эльфов есть способные читать мысли, возможно, один из них сможет исправить… Фригга положила руку ему на плечо. — Ты же знаешь, Локи никогда бы не согласился на подобное. — Тогда мы сделаем это без его согласия, в конце он только поблагодарит нас. — Мы не станем, — отрезал Один. — Неужели ты так быстро забыл камень Разума и его грязную работу? — Это не одно и то же! — Тор встал напротив отца, уже готовый начать спор, но вмешалась мать. — Это плохая идея, Тор. Я бы не доверилась ни одному светлому эльфу, согласившемуся на такое. Тор повернулся к ней и сказал более жалобным голосом: — Мама, мы должны как-то помочь ему. — И мы поможем, будем его семьей и поддержим на всем пути. Но делать выбор в пользу быстрых и сомнительных решений, заклинаний — это не выход, сынок. — она бросила взгляд на Одина, включая его в разговор. Он кивнул. — Ты права. И все же иметь в своем распоряжении всю мощь Асгарда и быть неспособным что-либо сделать… — он замолчал, тяжело вздохнув. — Поскольку от Локи не будет простых ответов, я исследую скипетр более тщательно и посмотрю, что еще удастся выяснить. — Будь осторожен. Он махнул рукой в знак признательности и откланялся. Фригг подошла к нише, где стоял сервиз для напитков, и налила себе воды, но пить не стала, наблюдая, за изображением, проецируемом на стену, как Локи спит. По крайней мере, он спокойно отдыхал, хотя вспомнив его слезы, она пожалела, что не нашла чего-нибудь покрепче. — Может быть, это и к лучшему… — наконец сказал Тор. — Что он не помнит. Он казался таким же, как раньше, безумие, которое я видел в нем, исчезло, мама. Возможно, это… Странное благословение. Она покачала головой. Как бы ей ни нравилось такое, на первый взгляд, удобное стечение обстоятельств, это было неправильно. — А потом он снова все узнает. И будет зол, что мы в очередной раз предпочли скрыть от него правду. Чем это может закончиться? — Фригг вздохнула и подумала о других тайнах, которые все еще была вынуждена хранить. — Ему придется снова узнать правду, если он ее забыл. — Но не скоро. — Нет, не скоро. Не раньше, чем он достаточно окрепнет. Мы выясним, что он помнит, а затем поможем ему с тем, что забыто, даже в самых сложных частях. И, возможно, на этот раз будет легче. Вот почему Фригга никогда не говорила ничего раньше. Как она могла открыть ему правду? Одна тайна вела к другой, а за ней еще одна, пока весь клубок хитросплетений не будет распутан. Но пришло время открыть все двери тайников и поведать правду. Ее сыновья заслуживали большего, особенно после того как Локи заплатил такую цену за их ложь. Она просто надеялась, что дети простят своих родителей.