Ragdoll

Сидя рядом, Фригг сохраняла спокойное выражение лица, но когда Локи, наконец, заснул и она смогла покинуть зал целителей, все, что она пыталась контролировать, внезапно комом поднялось в груди. Глаза горели, мир вокруг расплывался, и она точно кого-нибудь сбила бы с ног, если б не поймавшие ее твердые руки. — Фригга — голос Одина был тихим и обеспокоенным. — Что случилось? — Он… Думал, что умирает. Из-за того, что ты попытался загладить свою вину перед ним, он решил, что умирает. Это был единственный секрет, который имел для него смысл! Один отпрянул, но не отпустил ее. — Как мы смогли так глубоко провалиться, раз мой сын верит, что отец может вспомнить о нем только перед его смертью? — яростно потребовала она. — Как он может думать, что позволить Эйр усыпить его подобно дикому животному, лучше, чем что бы то ни было! Но он сделал это! Он просил ее об этом. Один притянул Фригг к груди, позволяя ее кулакам колотить по броне, пока она тяжело дышала, всхлипывая. Его рука успокаивающе пригладила ее волосы. — Но он не умирает, Фригга. Мы это знаем, и я полагаю, ты ему все объяснила. — Да. Но чтобы он вообще в это поверил… — Он всегда верил в худшее. Это тень внутри него — отказ верить в лучшее. Она подняла голову, вытирая мокрые глаза манжетой рукава. — Потому что в глубине души он всегда чувствовал, что мы ему лжем. Он со вздохом отстранился от нее. — Тогда ты согласилась, что ложь была лучшей альтернативой. — Знаю. Я помню. Я действительно верила, что другого пути нет. Но не сейчас. Я рассказала ему о проблеме с его памятью, хотя ничего не упомянула о том, что произошло в этом десятилетнем промежутке. Он сказал, что ему снятся плохие сны, которые, как он боится, являются недостающими воспоминаниями. — Вероятно, так оно и есть. Он не сказал ничего конкретного? — Нет, простая попытка описать их привела его в ужас, я не стала настаивать. Один кивнул с задумчивым выражением лица. — Пока нам известно лишь то, что было совершено много зла, и он страдал так же сильно, как и сейчас. Он остается хрупким как телом, так и разумом. Мы должны действовать осторожно — заметив ее несколько скептический взгляд, он добавил — Конечно, я хочу знать, кто причинил ему боль и какую угрозу они представляют, но он должен стать сильнее, прежде чем мы откроем этот ящик Пандоры. Фригг почувствовала облегчение. — Ты прав. Получилось ли узнать что-нибудь полезное от скипетра или камня Разума? — Нет, хотя его стремление к тьме говорит само за себя. В нем много зла, которого не было в камне, который я впервые увидел еще вместе с отцом. Он запечатан в сокровищнице, но его не следует долго хранить рядом с тессерактом. — Ты собираешься снова их разъединить. Он поднял брови, глядя на нее. — Я никогда не желал, чтобы половина артефактов такой силы находилась в Мидгарде, — сказал он с довольно забавным презрением. — Но я намереваюсь, послать кого-нибудь из наших воинов в соседние миры для изучения камня Разума. Кому-то должно быть известно, в чьи руки он перешел. — Тора тоже? — Возможно. Если он вернет себе Мьельнир. — Я думаю, он не захочет уходить, пока Локи не станет лучше, — тихо сказала она. — Я бы не стал посылать его до тех пор. Она обхватила его за руку и прислонилась к плечу. — Я узнаю своего мужа и рада снова его видеть.

***

Тор узнал от матери об ее разговоре с Локи, его сердце болело. «Я мог бы сделать это, отец!» — слова звоном отдавались в ушах, а перед глазами стояло воспоминание ужасного спокойствия на лице брата, в один миг разжавшего ладонь. Было так много того, что он хотел сказать ему, но когда Тор сделал шаг к двери, отделявшей его от важного разговора, слова вылетели из головы при виде развернувшейся картины: Эйр наклоняла верхнюю половину кровати, чтобы Локи мог сесть прямо. Она остановилась и спросила: — Так лучше, мой принц? — Лучше. — Хорошо. Я попрошу учеников принести вам что-нибудь поесть. Эйр ушла, и в последовавший за этим момент тишины, прежде чем Локи заметил присутствие Тора, у него была возможность посмотреть на него со стороны. Его волосы были до смешного короткими, спутанными и вьющимися там, где были немного длиннее. Лицо все еще хранило свою бледность, хотя синяки исчезли. Левая рука оставалась неподвижной и теперь была прижата к груди, в то время как сдерживающее поле не давало ему перенести весь свой вес на заживающие бедра и ноги. Тор понимал, что его положение было не таким удобным, как он утверждал. Легонько постучав в дверь и нетерпеливо приблизившись, Тор сделал вид, что не был свидетелем недавнего посещения Эйр. — Локи! Посмотри на себя, у тебя получилось сесть! — Наклониться, — поправил Локи с кривым взглядом и взмахом здоровой руки. — Без разницы, это все равно фантастика. Мама рассказала мне, что ты боялся, что умираешь. Брат, не оставайся наедине с такими темными страхами, мы все ничего не хотим больше, чем твоего выздоровления. Локи повернул голову, глядя в сторону и здоровой рукой сжимая одеяло. — Неважно. Я знаю, что это неправда. — Но это важно, — настаивал Тор. — Так долго ты держал свои страхи здесь, — он легко коснулся груди Локи, — при себе. Ты скрываешь свое несчастье. Скажи нам, чтобы мы могли облегчить твое бремя. Локи не смотрел на него, рассеянно покусывая нижнюю губу. — Это странно. — Что? — Ты. — он нахмурился, глядя на Тора. — Неужели прошло всего десять лет? Ты кажешься… — Локи сделал паузу, подбирая слово, — …Старше. Сначала Тор воспринял его всерьез — он действительно выглядел старше? Неужели заметно постарел? — но слабая ухмылка на губах Локи сразу же выдала младшего. Тор сложил руки на груди. — Ты имеешь в виду мудрее. Локи усмехнулся. — Мудрее? Ты? — похоже, это был рефлекторный ответ, потому как он тут же добавил уже более серьезно — Да. Что случилось? Мама сказала, что у тебя был какой-то опыт, который преподал тебе урок, что произошло? Тор обдумывал, как много ему стоит рассказать. — Я сделал что-то опрометчивое и незрелое. — когда Локи фыркнул от такой неожиданности, Тор медленно кивнул. — Да, именно так. Но тогда это чуть не послужило причиной войны с Йотунхеймом, отец сослал меня в Мидгард, лишив большей части сил, так что я был почти смертен. Это было… Унизительно. А потом, совсем недавно, я… — он с трудом сглотнул, борясь с воспоминаниями, — Я нашел тебя в луже собственной крови. Я думал, что потерял тебя и представил, какой была бы моя жизнь без тебя. Я осознал все, что сделал в своем высокомерии, чтобы причинить тебе боль. Когда ты выжил, я поклялся, — он схватил Локи за руку, — Что буду тебе лучшим братом. Я не позволю этому случиться снова, Локи. Локи облизнул губы и попытался высвободить руку, но Тор не позволил ему, и он сжал пальцы Тора в ответ. — Тор… Я… Это так странно, — пробормотал он себе под нос. Затем он посмотрел на него и признался — Я не знаю, что сказать. Довольный тем, что застал Локи врасплох, Тор улыбнулся. — Обычно ты смеешься над моей сентиментальностью. — Неужели? Полагаю, что так, — согласился он через мгновение, смотря на свою руку, все еще сжимающую руку Тора, и пробормотал — Ты это серьезно? Его голос был таким потерянным, что у Тора защемило сердце. — Да, Локи. Ты мой брат, что бы ни случилось. Легкая улыбка Локи казалась грустной. — Что ж, если я сплю, то, по крайней мере, это хороший сон. — Это не сон. Ты скоро поправишься, брат, и у нас будет еще много приключений вместе. Вот увидишь. Локи мог бы ответить, но шум нескольких приближающихся шагов заставил их обоих замолчать. Эйр и помощник, толкающий тележку, вошли через арку из главной комнаты целителей, подойдя прямо к кровати. — Бульон, — Эйр указала на одну из чашек, затем на другую, — Минералы и сахар. — ни в одной из чашек не было много еды, хотя бульон выглядел более аппетитно, чем зеленовато-молочная каша в соседней чаше. На тарелке лежало также несколько маленьких кубиков хлеба без корочки. — Хлеб, если хотите. Губы Локи сжались. — Я не хочу. Я не голоден. — Может все же попробуете немного. Это помогло бы вашему исцелению. — Локи, просто попробуй. Пожалуйста? Для меня? Локи закатил глаза от такой откровенно детской манипуляции, но потянулся за бульоном. — Хорошо. Чаша была только на полпути к его губам, когда рука начала дрожать. Дрожь усиливалась, угрожая разлить содержимое. Тор обхватил ладонью руку брата. — Я помогу. — Я могу справиться и сам. — Локи слабо попытался отодвинуться, но Тор не позволил ему. — Можешь попробовать снова завтра — сказал Тор и поднес чашку к его губам. Локи отхлебнул немного, но, проглотив, отстранился. — Нет, — прошептал он, прижимая руку к животу и закрыв глаза. — Больше не надо. Я не могу. — Все в порядке, мой принц, — сказала Эйр. — На сегодня этого пока достаточно. Выражение ее лица говорило об обратном. Она объяснила Тору, что травма головы вызывает тошноту. Так что в его поведении нет ничего удивительного. Он выглядел бледным до самых губ, и Тор заметил, что его рука все ещё дрожала, просто лежа на животе. Эйр тоже это видела. — Я опущу кровать, чтобы вы отдохнули. — Я проснулся всего несколько минут назад. Жалоба не дала ему отсрочки. — И вы сможете продолжить бодрствовать после того, как отдохнете. Локи застонал и встретился глазами с Тором, ища помощи против ее тирании, но брат не собирался вмешиваться. Он улыбался. — Тогда отдохни, а я вернусь позже. Родители будут рады услышать, что ты поел. — Объединились против меня, — пробормотал Локи. Но когда Эйр опустила головной край кровати и коснулась управления, чтобы усилить обезболивание, помогая ему снова заснуть, он закрыл глаза, напряжение на его лице и шее ослабло. Тор похлопал его по руке на прощание, надеясь, что теперь, когда у брата есть доказательство его выздоровления, ему будут сниться лучшие сны.