Ragdoll

Вокруг не было ничего. Локи понимал, что его глаза открыты, и он мог видеть — там просто ничего не было, кромешная тьма без единого проблеска света. Не к чему прикоснуться, не за что ухватиться. Пальцы ничего не чувствовали. Он был там, но его нигде не было. Сердце билось слишком сильно, слишком часто, но не хватало воздуха, чтобы отдышаться. Тьма, окружавшая его, приняла форму, образуя тень чего-то огромного. Неизвестность душила, вгоняя в оцепенение. Все чувства разом обострились. Чья-то рука обхватила голову, пальцы впивались в череп, сжимая с огромной силой. Боль была невыносимой. …Локи? Мгла отступила, и он увидел мать, склонившуюся над ним. Что-то все еще касалось его лба, и Локи дернулся в сторону, пытаясь отстраниться, прежде чем смог узнать родные руки Фригг. Голову тут же пронзила резкая боль. — Ты в безопасности, милый, — успокоила его Фригга. — Это был всего лишь сон. Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, но все его тело оставалось напряженным, а во рту пересохло от едкого послевкусия ужаса. — Ты можешь рассказать мне об этом? Мрачные образы все еще стояли у него перед глазами, но когда он открыл рот, детали словно испарились. Все, что Локи смог сказать ей, запинаясь: — Я… Было темно. Там было… Что-то… Там… Мне было больно. Существо, ранившее меня? Это тот, кто… — Есть более поздние события, о которых ты не помнишь. Существо, недавно ранившее тебя, — она коснулась его руки, — Не было нам известно раньше, но теперь это не тайна. Однако до этого, — Фригг сжала губы, подыскивая способ объяснить, — Тебя долгое время не было с нами. Никто не мог найти тебя, ни твой отец, ни я, ни Хеймдалль. Но пока Эйр держала тебя в целебном сне, лекари обнаружили, что кто-то или что-то нанесли серьезные травмы задолго до злополучного сражения. — Ты не знаешь что произошло? — Нет, мы не знаем где ты был. И я боюсь, что потерянные воспоминания могут искаженно отражаться в твоих снах. Поэтому мы надеемся, что ты сможешь вернуть себе стертые годы и рассказать нам. Но… — ее рука вернулась, чтобы пригладить его волосы, — Видя, как кошмары влияют на тебя, я бы предпочла, чтобы память об этом времени не возвращалась никогда, иногда неведение может оказаться лучше знания. Ему нужно было время, чтобы все обдумать. — Как могло получиться, что я пропал без вести? Что случилось? Она сжала губы, сожалея о том, что рассказала так много. — Это долгая история, которую я не хотела бы тебе сейчас рассказывать, но … Ты упал с Биврёста в пустоту. Мы боялись, что ты мертв. Вспышка недавнего кошмара — ничто — поразила его, весь воздух покинул вдруг легкие, и холод пробежался по коже. — Это мой сон, — прошептал он, выдавливая слова. — Там только тьма. И тень, а потом боль… — О, дорогой, — ее лицо исказилось от печали, и она наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. — Может быть мне не следовало ничего говорить. Я сожалею. — Нет, я… Я хочу знать. Это может помочь. Он не верил своим же словам. Знание того, что бездна из его сна оказалась реальностью, хоть и забытой, не избавляло от напоминания ужасающего чувства чужой власти, сковавшего его тело и разум. Но правда, хоть и горькая, должна быть лучше, чем знание того, что от него что-то скрывают. Хотелось надавить на то, как именно он упал — это не могло произойти случайно, — но Локи решил, что слишком устал для расспросов, когда, вероятно, он все равно не хотел бы знать ответ. И она, и брат боялись открыть ему правду, а это означало, что истина была ужасной. Он мог подождать. — Не могла бы ты что-нибудь почитать? Что-нибудь легкое? Мне бы не помешало сосредоточиться на чем-то другом. Фригг казалась благодарной за возможность сделать для него что-то полезное, и, взглянув с уже более естественной улыбкой, взяла книгу со стола. — У меня есть твой любимый сборник стихотворений Кри. Он позволил себе погрузиться в ритм слов и изящный слог, отбрасывая тени своих кошмаров. Все это были знакомые ему стихи, но интонация Фригги вносила в них нечто новое. Локи закрыл глаза, чтобы лучше представить образы, описанные в строчках, но снова открыл их, услышав колебание в ее голосе. Послышались шаги, и Один поприветствовал их обоих: — Доброго дня. Один подошел достаточно близко, чтобы Локи не пришлось поворачивать голову. Кинув на него острый голубой взгляд, всеотец одобрительно кивнул. — Ты действительно выглядишь лучше, Тор был прав. Я бы мог подменить тебя, Фригга, если позволишь. После сегодняшнего заседания суда, отвлечься было бы лучшим решением. Она протянула ему книгу и быстро освободила стул. — Конечно. Я позабочусь о твоем обеде, пока вы оба будете заняты, и вернусь через некоторое время. Один прочитал одно стихотворение, прежде чем закрыть книгу. — У меня была идея о том, над чем бы ты мог поработать лежа в постели. Тор упомянул, что ты становишься беспокойным в своей скуке, и я думаю, что поэзия ненадолго будет занимать твой пытливый ум. С Альфхеймом ведутся переговоры о заключении соглашения, о котором я хотел бы услышать твои мысли. Отец сказал это так небрежно, но Локи настороженно напрягся. Весь этот разговор уже сам по себе казался странным и необычным. Конечно, то, что Один читал ему, тоже казалось необычным, но желание привлечь его к чему-то такому важному было… Беспрецедентным, насколько Локи мог вспомнить. — Ты хочешь… Узнать мое мнение… О договоре с Альвхеймом? — повторил он медленно на случай, если все же неправильно понял. — У тебя ясный ум в юридических вопросах. И я не сумел воспользоваться этим преимуществом. Но… Тем не менее… Я также не хочу, чтобы это стало причиной чрезмерного стресса или помешало твоему выздоровлению. Так что это не… — он замялся, — Испытание. Или проверка. Это просто то, чем ты можешь себя занять на некоторое время. Если ты этого хочешь? Локи ни на секунду не поверил, что это не было каким-то испытанием. Один никогда ничего не делал просто так. Но Локи уже отчаянно нуждался хоть в какой-то работе. Если отец действительно хотел узнать его мнение о договоре, что ж… Он протянул здоровую руку. — Я хочу этого. И я благодарю тебя за возможность отвлечься, мне это действительно необходимо. Один усмехнулся. — Я еще не готов. Но прикажу сделать для тебя копию. — О… — разочарованный Локи опустил руку обратно на кровать. Один посмотрел на него, а затем сказал: — Если тебе так не терпится, не хотел бы послушать о сегодняшнем суде? Если я хочу получить твой совет в одной области, я должен услышать его и в других. «Мне следовало покончить с собой столетия назад», — подумал Локи с некоторым кислым юмором. Конечно, он был не против и не думал возражать. На сердце было радостно и тепло — Один говорил с ним о правлении и царском правосудии. Один хотел знать его мнение. Его, а не Тора. Если это сон, я не хочу просыпаться.