Ragdoll

Когда Один наконец решился на долго откладываемый разговор и отправил одного из стражников за Фригг, последний и главный вопрос заключался лишь в том, как доставить Локи в их личные комнаты. Поэтому, когда Тор наклонился, чтобы помочь брату встать, он не стал тратить время на раздумья и поднял его на руки. — ТОР! Что ты делаешь? Поставь меня! — Ты вышел из своей палаты один, без сопровождения. И даже не говори мне, что тебе не больно, потому что я знаю, что это ложь. Так будет проще. Слова его не убедили, Локи изо всех сил бил тростями по Тору, оставаясь в неудобном положении, царапая чужие доспехи. — ОТПУСТИ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ! Отец! Один не стал вмешиваться, наблюдая за происходящим с явным оттенком веселья. Джейн хмурилась, поэтому Тор счел нужным объяснить: — Халк переломал ему ноги. Он только недавно вообще смог ходить. — Тор! Джейн понимающе кивнула, большие глаза выражали сочувствие. — Я все еще здесь, ты, болван. Перестань говорить обо мне, как о неудобном мешке с мукой! — Мне было бы удобнее, будь ты мешком муки. Прекрати! — приказал Тор, крепче сжимая хватку, когда Локи попытался сбить его с ног, поставив подножку кончиком трости. — Когда я доберусь до своих клинков, ты пожалеешь, что… — Нет, это не произойдет — наконец вставил свое слово Один, затем всеотец махнул свободной рукой. — Сюда, Джейн Фостер. Мы будем ждать моих сыновей в дальних покоях. — Почему тебе обязательно нужно превращать любую ситуацию в неловкую? — Локи запротестовал, но прекратил сопротивляться, как только Джейн с Одином оставили их наедине. — Почему тебя вообще так волнует, что подумает о тебе смертная, с которой ты знаком от силы несколько минут? — Дело не в этом! Я в принципе не хочу, чтобы меня несли. Неужели это трудно понять? — Я понимаю, — признал Тор. — И надеюсь, что скоро все закончится. А пока расслабься и наслаждайся поездкой, братишка. Локи наигранно застонал и, вероятно, закатил глаза, но перестал бороться с неизбежным и уронил голову на плечо брата. Тор отнес его до покоев и усадил в кресло. — Порядок? — спросил Один. — Порядок, — ответил Локи, когда прислуга расставила другие кресла полукругом лицом к балкону. — Почему вы не используете уменьшенную версию летающей лодки, которая доставила нас с Бивреста? — спросила Джейн. — Или просто инвалидное кресло? — В этом нет необходимости, — сухо ответил Локи. — Тору просто нужна очередная причина вывести меня из себя. Тор скорчил гримасу в ответ на незаслуженное обвинение, но дверь открылась, не дав возразить ему вслух. Мать присоединилась к ним, и он представил ее. Фригга тепло улыбнулась и взяла Джейн за руки, когда девушка продолжила неловко молчать, выглядя сбитой с толку и не зная что ей делать. — Добро пожаловать в Асгард, милая. Я благодарю тебя за проявленную тобой заботу о моем сыне, когда он был с тобой. — Вообще… Я сбила его машиной, — призналась она. Локи хихикнул. Улыбка Фригг стала шире. — Это не причинило бы ему вреда. Теперь, пожалуйста, присаживайся. Когда все сели, Один принес книгу из дворцовых архивов, открывая перед всеми раздел, в котором Тор узнал эпиграф о войне за Свартальвхейм. Это означало… Он перевел взгляд на Джейн… Эфир. Великое оружие темных эльфов огромной силы, и каким образом оно оказалось в ее хрупком теле? Случайность? — Существуют реликвии, что старше самой вселенной… — начал Один. — До большого взрыва? — спросила Джейн. Все четверо сидящих повернулись в ее сторону. Она неловко откинулась на спинку кресла и задумалась, закусив губу. — Гм… Это точка, с которой мы начинаем вести отсчет времени создания вселенной. — Это история, — сказал Локи. — История рассвета Асгарда, когда вы, смертные, еще суетились в грязи. — на ее лице отразилось возмущение, но он не обратил на нее внимания, следя за движениями иллюстраций книги. — История, достоверность которой… Несколько сомнительна, я прав? — Локи обратился к Одину, подняв брови. Тор почувствовал внезапное напряжение и обменялся встревоженным взглядом с матерью, но Фригг не стала вмешиваться, ожидая. — Что тебе известно? Локи развел руками. — Ничего такого, чего не знали бы все. «Порождение вечной ночи, темные эльфы крадут у нас свет», — процитировал он. — Я помню эти сказки, ты рассказывала их нам на ночь — Тор обратился к Фригге. — Но я был в Свартальвхейме, — сказал Локи. — Никто не придет и не станет красть наш свет, потому что все они мертвы. После его слов наступила тяжелая, почти осязаемая тишина, пока Один не встал, ударив Гунгниром о пол. — Они объявили нам войну, их предводитель — Малекит, из тьмы сотворил оружие, что именовалось эфиром, один из шести камней Бесконечности, чтобы обратить его мощь против нас. Поскольку естественная форма эфира аморфна, он использовал его в телах носителей, — всеотец махнул Гунгниром в сторону Джейн, — Чтобы превратить свой народ в оружие. Мой отец, царь Бор… — В самом деле? — прервал Одина Локи ледяным тоном. Его руки сжали рукояти тростей с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Было ли это? Потому что я знаю, что далеко не Бор завоевал Альвхейм — в их собственных записях он уже был мертв. Так поведай нам, Бор или ты пошел войной на Свартальвхейм и истребил всех темных эльфов до последнего? Один отступил назад, крепко прижимая к себе Гунгнир. — Ты смеешь… — Смею! Да, смею! Ты лгал мне тысячу лет, о чем еще ты умалчиваешь? — закричал Локи, швыряя одну из своих тростей на пол, где она развернулась и с размаху врезалась в небольшой столик. Он не поднялся со стула, но его ярость была настолько велика, что никто не смел даже пошевелиться. — Расскажи нам, что случилось! Правду, а не ложь, разбросанную по всему Асгарду. Один подошел к нему вплотную, сердито глядя на него сверху вниз. — Ты настаивал на этом с тех пор, как проснулся, с тех пор, как вернулся после своей постыдной неудачной попытки завоевать Мидгард… — ОДИН! — воскликнула Фригга. — Достаточно. — Отец… — начал Тор, пораженный тем, как лицо младшего брата внезапно побледнело от осознания. — Нет, я расскажу. Он, не скрывая, осуждает меня за поступки, что недавно пытался совершить сам, — прорычал Один. — Тор сказал, что его пытали, что Нью-Йорк — не его вина, — заговорила Джейн. Ее голос был нерешительным, но Тор все равно был впечатлен тем, что она вообще вступила в беседу. Один повернулся к ней, и девушка в ужасе отпрянула. — Тебе здесь не место. Вон, девочка, — приказал Один. Гунгнир вспыхнул, и Тор приготовился броситься между ними. Но в этом не было необходимости — эфир внутри Джейн вырвался наружу, откинув Одина назад. Джейн без сознания обмякла в кресле. Не имея терпения больше сидеть на месте сложа руки, Фригг встала между Одином и остальными. В ее голос слышались спокойствие и решительность: — Тор, отнеси ее обратно к Эйр. Они присмотрят за ней, пока мы здесь не закончим. Тор поднялся, но помедлил, взглянув на Локи, чтобы убедиться, что он может оставить его там одного. Локи сидел, словно в ступоре, его гнев иссяк, не оставив после себя ничего. Тор хмуро уставился на отца. — Тор, ступай, — повторила мать. Он отмер, подхватил крошечное тело Джейн на руки и поспешил прочь.

***

Фригг закрыла входную дверь за Тором. — Это было грубо и несправедливо, — обратилась она к Одину, стоявшему ко всем спиной. — Немедленно извинись перед своим сыном. — Я же ему не сын. — Локи снова обрел голос, полный горьких и злых ноток. — Хотя кто знает, может быть, да, если завоевание и смерть — это то, что ты так отчаянно пытаешься скрыть от меня. Но ты сказал, что оно не удалось. Настоящая проблема ведь не в желании победить или управлять, а только в том, что моя неудача унизила и опозорила тебя перед девятью мирами. — Локи, остановись, мы не сказали тебе о случившемся, потому что теперь это не имеет значения. Один превратил твои проблемы с памятью в преимущество для себя и был неправ, ты должен это понимать. — всеотец проигнорировал ее упрек, и она обратилась к тому, кто нуждался в ее утешении. — Сынок, ты думаешь, что уже знаешь все ответы, но это не так. Иногда что-то скрывают, потому что правда постыдна, а боль от нее трудно вынести. Вот почему я так долго хранила тайну твоего рождения, но это не единственный секрет в семье. Он тяжело сглотнул и пробормотал, не глядя на нее: — Так много секретов. Так много лжи. И для чего? Притворяетесь, что Асгард совершенен, что другие миры благодарны Асгарду за его благосклонность, когда на самом деле все с точностью наоборот? — Локи поднял подбородок и встретился с ней взглядом. — Как мы должны учиться на ваших ошибках, если вы делаете вид, что никогда их не совершали? Один обернулся, и в наступившей тишине громкий стук Гунгнира по плитке разнёсся эхом по комнате. — Из всех ошибок, совершенных мною, больше всего я сожалею об ошибках, которые допустил со своими детьми. — он остановился, сжимая Гунгнир, его плечи устало поникли. — Ты особенно. Не потому, что в тебе нет моей крови, а потому, что ты олицетворяешь все мои ошибки. Само твое существование — доказательство того, что я не смог уберечь жену от врага, и мой страх перед тем, какие времена могли бы настать, если бы не более мудрые головы, окружавшие меня в нужный момент — Это не моя вина, — хрипло запротестовал Локи, его глаза блестели. — Нет. И мое отношение к этому никогда не было справедливым. Отвечать на твое обвинение, как это сделал я, тоже было несправедливо, — признал он. — Я не верю, что завоевание было истинной целью, кажется, тебя послали за камнем Пространства, и ты преуспел в этом. Локи закрыл глаза ладонями, избегая смотреть на кого-либо, когда вновь воцарилась тишина. — Но я напал на них. Фригг не хотела подтверждать сказанное, но знала, что в данный момент должна это сделать. — Да. Ты вел армию читаури против мидгардского города Нью-Йорк. Тот, кто так сильно ранил тебя, был одним из их защитников. Взгляд Локи не отрывался от его рук, потиравших друг друга и рукоять второй трости, лежавшей у него на коленях. — Ничего не помню. Сплошная пустота и после неясные тени, кошмары. Но то, что вы описываете, всего этого нет. — Вероятно, никогда и не будет, — сказала она, положив руку на его предплечье, чтобы успокоить нервную дрожь и предложить толику поддержки. — Эйр сказала, что травма помешала формированию воспоминаний. Но ничего страшного, ничего из этого… Он отстранился от нее. — Если бы в этом не было моей вины, вы сказали бы мне раньше. — Мучить тебя, когда тебе уже так больно? Нет, милый, я бы не стала. Позже. В другой день, когда ты станешь сильнее, мы бы… Локи поднял на нее тусклые глаза. — Вот только они никогда не наступают, не так ли? Подходящие дни, чтобы раскрыть тайны, заполонившие эту семью. — Они уже наступили, — голос Тора заставил всематерь вздрогнуть от неожиданности. Фригг не заметила его возвращения, но он уже подошел к креслу Локи и положил обе руки ему на плечи. Заявление согрело ее сердце, и Локи, казалось, расслабился под защитой брата. Голубые глаза Тора встретились с ее, а затем перешли к Одину. Его голос был спокоен, и она услышала отголоски царя, которым он мог бы стать. — Ты должен сказать нам правду. Мать поделилась своим темным секретом, теперь пришла твоя очередь. Один вздохнул. — Да, наверное. Давно я должен был завести этот разговор. Присядь, я попробую еще раз. Спокойнее, надеюсь. — он сел, отложив Гунгнир в сторону. Тор не стал возвращаться в кресло, оставшись на месте за спиной Локи. Один поколебался, а затем спросил Фригг: — С чего мне начать рассказывать историю, которую я никогда раньше не рассказывал? — Ты поведал ее мне. — Ты уже знала большую часть, — напомнил он ей и глубоко вздохнул. — Я полагаю, лучший способ — самый простой. Фригга — не первая моя жена, и ты, Тор, не мой первенец. — Что? — Тор недоверчиво смотрел на отца, но Локи казался Фригг гораздо менее потрясенным. Да, он был немного удивлен, но кивнул, как будто теперь все в его голове сложилось воедино. — У меня есть дочь — Хела. Тогда еще жил Бор, и он души не чаял в своей единственной внучке почти так же сильно, как и я, особенно когда ее мать неожиданно скончалась. Девять миров были раздроблены и воевали между собой за превосходство над остальными — темные эльфы держали эфир, ледяные великаны — ларец, у других миров были свои артефакты — это была великая битва. Я, Бор, и Хела, все упивались ею. Но вскоре Бор начал задаваться вопросом, зачем еще завоевания? К чему разрушения? Я не слушал, — признался он, — Я был генералом, а Хела — моим капитаном, и вместе мы были… Неудержимы. Он глубоко вдохнул. — По сей день я не знаю, сделала ли она что-нибудь с отцом, но вскоре после того, как он заявил о намерении отступить, Бор заболел. То, с чем мы сейчас имеем дело, было в это время — царствование Бора, но его самого там не было, несмотря на рассказы, что Хела и я победили темных эльфов. Она потребовала их смерти, и я отдал их ей на расправу — Один со стыдом опустил голову. — Они все мертвы. Как ты и сказал — истреблены. Повисла тяжелая тишина. Тор, не веря, качал головой. — А потом? — спросил Локи. — Что с ней случилось? — Бор умер, я взошел на престол. И какое-то время все было как прежде — она ​​была моей правой рукой, когда я заканчивал завоевание Йотунхейма. Но я потерял к этому вкус. Я встретил… — он взглянул на Фригг, — Молодую провидицу, мудрую и прекрасную не по годам, и обнаружил, — его губы скривились в печальной улыбке, — Что она не хочет иметь со мной ничего общего, пока я веду войну. В конце концов я принял решение, что девяти миров было достаточно, не желая править вселенной. Я хотел вернуться домой в Асгард и жить в мире. — Но Хела… Не одобрила моего решения. Она нарекла себя богиней смерти и сказала, что получит смерть любой ценой. В Йотунхейме она убила брата Лафея, зарезала его, как овцу, хотя я приказал заключить мир. Мы спорили и ссорились. Но только когда она начала покушаться на жизнь вашей матери, я понял, что у меня нет иного выбора, кроме как остановить ее. Она… Заключена в тюрьму в Хельхейме, связана чарами, которые не может разрушить, пока я жив. — Она еще жива? — спросил Тор. В его голубых глазах было замешательство и предательство, какую бы он ни ожидал услышать правду, истина оказалась шокирующей. — Моя… Сестра еще жива? — Она не оставляет попытки разрушить заклинание, — подтвердил Один. — Однажды ей удалось сбежать, давным-давно, побег стоил жизни валькирии, посланной остановить ее. Если Хела снова сбежит, она будет искать власть и вас: тебя, Тор, как первоочередного соперника и те… Локи мягко ответил: — Как бастарда, претендента на родство с царской семьей. — Это было другое, более суровое время, и Хела была его продуктом, но она всегда была такой. Однажды, когда она была еще ребенком, я подарил ей волчонка, надеясь пробудить в ее сердце мягкость и заботу. Она использовала свою силу, чтобы вырастить из него боевого зверя, убившего сотни по ее приказу. — Но почему мы ничего не знаем? — в замешательстве спросил Локи. — Если мать застала тот период, многие должны помнить. Даже я смог найти только небольшие фрагменты — историю о победе Хелы, богини смерти, над валькириями, сказку со времен рассвета Асгарда, тогда как она не могла быть такой древней. Почему нет воспоминаний о ней? Или о тебе? Как ты… Стер… Все это? Его голос оборвался, и на лице отразилось внезапное понимание, Один кивнул в подтверждение. — Видишь, — пробормотал он. — Вот на что способен эфир. Это камень Реальности. Я использовал его силу, чтобы стереть ее из памяти и истории, а затем спрятал камень там, где, как я думал, его никто никогда не найдет. — А потом Джейн случайно наткнулась на него, — размышлял Тор. — У норн горькое чувство юмора, — фыркнул Один. — Камни настолько древние и могущественные, что в каком-то смысле живые, — пробормотала Фригг. — Возможно, они устали от вечного забвения. — Мы знаем, что по крайней мере одно существо ищет их для своих корыстных целей, — покачал головой Один. — Камни нужно разделить и снова спрятать. — А Джейн? — спросил Тор. — Как нам выбить это из нее? Фригг встретилась взглядом с Одином, они оба понимали печальную правду. — Не знаю, — ответил Один. — Что? Как это возможно? — спросил Тор. — У нас есть два других камня… Один перебил его: — Они не очень хорошо играют вместе, Тор. Только в очень специфических обстоятельствах они могут взаимодействовать как одно целое. Ты видел, к чему привело простое приближение внешней силы к эфиру. Полноценная атака вызовет непредсказуемую реакцию, которая может уничтожить большую часть Асгарда и, конечно, убьет твою смертную девушку — У нас есть немного времени, чтобы изучить артефакт, Тор, — успокоила его Фригга. — Мы найдем способ. — Мы обязаны, — сказал Тор. — Джейн ни в чем не виновата и не должна расплачиваться за ошибки Асгарда, которые ее никак не касаются. — Иди к ней. Покажи ей наше царство. — предложила Фригга. — Убеди, что мы сделаем все возможное, чтобы помочь. Тор легонько коснулся макушки брата, чтобы тот посмотрел вверх. — С тобой все в порядке? — Иди. Все хорошо. — Локи отдернул плечо от его руки. Тор секунду поколебался и с ухмылкой на лице взъерошил уложенные волосы, слушая тихое ворчание покидая покои. — Уверен? — тихо переспросила Фригг. Его мельком брошенный взгляд на Одина ясно говорил все без лишних слов. Она хотела громко вздохнуть — одна глупость, сказанная в гневе, перечеркнула прежние попытки Одина восстановить их отношения. Почему ее муж был так мудр во многих вопросах, но так неумолимо глуп, когда речь заходила о детях? — Мне все так же непонятна одна вещь… — начал Локи и фыркнул, — Ну, одна из многих — эфир яростно реагирует на любую попытку нападения, да, но что, если подойти к нему с другой стороны? Не понимаю, почему вы не можете вытащить его из нее? — Все не так просто. У эфира теперь есть хозяин, чего не было раньше. Он не захочет уйти, и искать новый сосуд, но смертная не подходит для этой цели. Единственный, кого я когда-либо видел, кто смог удалить его из хозяина, был сам Малекит. — Один взглянул на дверь, чтобы убедиться, что Тор ушел, и ответил — Хотя, возможно, я мог бы… — Нет, — отрезала Фригг. — Потребуется огромная сила, и это убьет тебя. — Я не такой хрупкий… — запротестовал Один, но замолчал, когда всематерь прищурила на него глаза. — Не хрупкий, — через мгновение признала она, желая пойти ему на уступки, но они оба знали, что его внутренняя сила уже не та, что была когда-то. — Риск неприемлем. Что если ты погибнешь, и Хела освободится? По крайней мере, мальчики теперь знают правду, но что они могут предпринять? Они не готовы встретиться с ней лицом к лицу. Один взглянул на нее и не стал спорить с очевидным. Даже если Тор сможет снова поднять Мьёльнир, этого будет недостаточно, чтобы встретиться с Хелой в битве, а Локи не в состоянии даже встать. Она без жалости убьет их обоих. Им потребуется как собственное оружие большей мощности и мастерства, так и совместное усилие. Локи фыркнул. — Я не готов ни с кем встречаться. Она похлопала его по ноге. — Не теряй надежды. Мы найдем способ исцелить тебя и спасти жизнь смертной. Фригг надеялась на это, юная смертная смогла восхитить ее, кроме того она помогла Тору, сын казалось привязался к ней, но будет ли у них время, прежде чем эфир возьмет свое?