Ragdoll

Фригга могла только смотреть, обдумывая варианты. Сработает ли это? Должно быть, это возможно, иначе Эйтри не предложил бы, и всё же, как она упустила нечто столь очевидное? Когда она взглянула на Локи, то увидела, что он тоже ошеломлён и задумчив. Джейн кивнула. — Небольшое локальное изменение реальности: из той, где она была подделкой, в ту, где она работает. Кто это сделает? — Локи взглянул на неё, собираясь, без сомнения, предложить себя, но она не остановилась. — Я. Я могу. Тор покачал головой. — Это всё ещё слишком рискованно, Джейн. Ты чуть не умерла в прошлый раз. — Теперь я сильнее, и я знаю, каково это, — возразила она. — Я справлюсь. Тор повернулся к Одину. — Отец, скажи ей, что это невозможно. Один задумчиво посмотрел на Джейн, и его слова оказались не тем, что Тор хотел услышать. — Я надеялся, что ты сможешь, но ты уверена? — Ну, настолько уверена, насколько это вообще возможно, — сказала она с коротким смешком. — Я верю, что теперь смогу контролировать его, а не он меня. Тор всё ещё не желал это слышать. — Нет, нет, мы не можем взвалить всё это на Джейн. Она смертная, это несправедливо. Губы Джейн сжались, глаза сузились. — Если только ты не думаешь, что у меня не получится, — бросила она вызов. — Я… — начал Тор, но не мог сказать, что не верит в неё. — Думаю, ты можешь недооценивать сложность. Ты не видела себя, когда Эфир контролировал тебя. Ты была не Джейн, и в твоём смертном обличье… — Но теперь я не такая уж и смертная, правда? — парировала она и выхватила трость Локи из подлокотника его кресла, подняв её, словно скипетр. — Смотри. Я могу… — Клинок внезапно выскочил из наконечника, заставив её отшатнуться от неожиданности, но, к счастью, ни в кого не попал. Она фыркнула со смехом. — И это я тоже могу. Фригга улыбнулась её шутке. — Мы не сомневаемся в твоей искренности, дорогая. И в твоём желании помочь. Но это очень сложный вопрос. — Ей стоит попытаться, — предложил Локи, и его тон не допускал особых возражений, пока он с вызовом смотрел на Тора. — Ты хочешь лишить её места в битве. Ты бы не стал так поступать с Сиф, так не пытайся оттолкнуть Джейн от её. — Я могу, — тише повторила Джейн, и её руки повозились с тростью, пока она не повернула её так, чтобы убрать лезвие обратно. Тор неохотно кивнул в знак согласия. — Хорошо. И что потом? Если это сработает? — Тогда, — ответил Локи с лёгкой, но злобной интонацией, — дорогой брат, я помещаю все три камня в новую и улучшенную перчатку и иду убивать Таноса, всех его детей и отправить его корабль в пылающую бездну, куда ему и дорога. А затем, после всего, возможно, я позавтракаю. Фригга восхитилась его напором, но по спине у неё скользнула предостерегающая дрожь. Ничто никогда не бывает так просто. — Не один. И не тогда, когда Танос может быть не беззащитен и не готов. Мы должны знать многое заранее и быть подготовленными. — Да, — неохотно согласился Локи. — Сначала найти и наблюдать за ним. Это разумно. — И, возможно, некоторые тренировки не помешают, — предложила Фригга, остановив взгляд на Джейн. — Я бы не стала бросать тебя в это без подготовки, дорогая. Тор прав, что это опасно, но ты уже показала многообещающие способности с Эфиром. Помни, я говорила тебе: он выбрал тебя, и это, думаю, была не ошибка. — Она кивнула сама себе. — Возможно, ты была рождена для того, чтобы найти его, в час нужды. Джейн заерзала на стуле, чувствуя неловкость от этой мысли, и вернула трость Локи, чтобы выиграть время на размышления. — Вы так думаете? Правда? Я никто сама по себе. Случайная смертная из миллиардов на Земле и, что там, триллионов в галактике? — Смертная, которой Норны предназначили стоять у подножия Биврёста именно в тот миг, когда Тора отправили через него, — мягко напомнила ей Фригга. — Случайно выбрана или нет, но ты была выбрана, Джейн Фостер, и твой последующий выбор лишь подтвердил мне, что это было вовсе не случайно. Галантно Тор добавил: — Ты действительно своя среди нас, в Асгарде. Локи поперхнулся напитком, засмеялся, замахал рукой, не в силах говорить, а затем выдавил сквозь кашель: — Кто ты, черт возьми, и что ты сделал с Тором? Матушка, пожалуйста, убедись, что это не Фандрал под оборотным проклятьем? Фригга не могла не рассмеяться, и Один, и Джейн тоже улыбнулись, даже если Тору это не слишком понравилось. — Я всего лишь хотел… — Это было мило, — успокоила его Джейн. — Немного… Чересчур, но мило. Одину надоело баловство, и он хлопнул по подлокотнику кресла. — Завтра вы с Локи выведете корабль из зала. Ты начнёшь обучение с моей женой, а остальные будут готовиться к войне. Как и предполагалось, это снова сделало всех серьёзными, и их мысли обратились к предстоящей битве. Мысли Фригги же обратились по большей части к Локи, который был полон решимости отомстить Таносу, но она не была уверена, что ему это нужно. И всё же у кого больше прав на это или способностей? Но, с другой стороны, что, если она потеряет его в этой попытке, или он потерпит неудачу? Что, если власть Таноса над ним всё ещё жива и та тень, которую насильно внедрили в него, не рассеется, а приведёт лишь к поражению и новому плену? Вот почему он не может пойти один. Кто-то должен быть рядом, чтобы напоминать Локи о нём самом, о его семье и Асгарде, даже если коварство Таноса окажется сильнее, чем они надеются. И сможет ли она потерять обоих сыновей? Она знала, что не вынесет этого, но что ещё ей оставалось, когда выбора не было? Если они проиграют, она всё равно недолго проживёт во вселенной без них. Не будет спасения от Таноса и его безумия, если он заполучит все Камни Бесконечности. Но всё же лучше сделать так, чтобы она не потеряла ни одного. Она была не первой матерью, отправившей сыновей на войну, нужно сделать всё, чтобы она не стала и последней.

***

Той ночью Локи бродил по дворцовым залам, не в силах обрести покой. Он набросил легкое заклинание, чтобы остаться незамеченным, его видели, но не узнавали. Это было проще полной невидимости при почти том же эффекте. Все казалось подготовленным и распланированным, насколько это было возможно сейчас. Завтра он начнет подкрадываться к Таносу, чтобы найти его логово. Хеймдалль тоже обратил свой взор во внешние пределы, в щели, где могло таиться скрытое убежище, но только Локи бывал там, так что у него был наибольший шанс его найти. Он слишком сильно сжал руку на трости. Что, если он обратит свой взор на корабль, а кто-то там посмотрит в ответ? Был ли он готов? Тот голос в его сознании, он снова вспомнил его, притяжение его воли волей другого: ..он заставит тебя мечтать о чем-то столь же сладком, как боль… Но то было влияние скипетра, и теперь он знал, что дело было также и в Камне Разума, так что им должно быть не так просто снова овладеть им. Что, конечно, и было причиной, по которой он бродил по залам вместо сна, ведь он ни капли не тревожился из-за этого. Совсем ни капли. Его фырканье, заставило вздрогнуть одну из юных служанок, убирающую пол в другом конце коридора, и он ослабил иллюзию, став из-за нее почти невидимым от волнения. Она вежливо улыбнулась ему, обрадованная, что здесь кто-то есть, даже если заклинание подсказывало ей, что она его не знает. Но он был своим, так что она вернулась к работе. Он пошел дальше. Вместо того чтобы представлять или бояться своего провала, он решил представить успех: использование перчатки, вся эта мощь в его распоряжении и направление ее против титана. Разорвать его на части, а затем раздавить его фальшивый парящий ад в космосе. Отправить его злобных приспешников в сингулярности, чтобы их разрывало на части вечно. Сделать так, чтобы всего этого больше не существовало. Это было приятно. Чем больше деталей он представлял, тем больше ему это нравилось, на его лице появилась легкая улыбка, шаг ускорился, и он совершенно случайно вновь оказался в зале. Трон и колонны были восстановлены, хотя и нуждались в финальных штрихах. Основной ущерб, что оставался — это сам корабль и пробоина, через которую он должен был вылететь. Вокруг никого не было, так что он подумал, что может сам заняться потоком в системе стабилизаторов. Ужин и планирование затянулись, и он предложил начать все заново утром. Это была ложь, поскольку он знал, что не намерен спать, но Джейн приняла это. Когда она извинилась, Тор тут же поспешил за ней, Локи не видел никого из них с тех пор, он предположил, что они все еще где-то вместе. Эта мысль вызвала у него укол боли, но он знал, что должен игнорировать ее. Это было жалко, правда, и ему следовало прекратить. Просто потому, что она проявила к нему некоторую доброту, не было причин бегать за ней, как благодарный пес. Она сделала свой выбор, и Локи придется смириться с этим, как он смирился со всем остальным, что Тор получал без усилий. Как он сам сказал, у него были дела поважнее. Например, корабль. Странно, он казался таким важным во время атаки, но теперь был не более чем второстепенной деталью в куда более грандиозном плане. Но… Должен ли он быть таким? Он нахмурился и провел рукой по корпусу. Корабль был древним и создан по технологии, основанной на Эфире, которого не было во вселенной со времен последней конвергенции. Танос не мог видеть его раньше. И был еще куда больший корабль, припаркованный в доке рядом с обсерваторией. — О да, моя дорогая, — прошептал он, проводя свободной рукой по корпусу, пока поднимался по трапу. — Я думаю, это сработает великолепно. Он почти ожидал увидеть Джейн у корабля, хотя и не чувствовал ничьего присутствия, но ее не было. Он принялся за работу, радуясь, что есть чем занять мысли, поскольку это требовало концентрации — использовать сейдр и правильно перенаправить силовое поле корабля к кормовому стабилизатору. Тихий шаг был достаточным предупреждением, чтобы он не вздрогнул слишком сильно от укоризненного голоса: — Так и знала. Он повернул голову и взглянул на Джейн, стоявшую со скрещенными руками и смотрящую на него с неодобрением. — Ты должна спать, — сказал он. Она не поддалась на его слабую атаку. — Как и ты. Ты сказал, нам обоим следует отдохнуть перед утром. Он пожал плечами. — Верно. — Но ты и не собирался этого делать. — Ну, нет, — признался он. — По крайней мере, не сегодня. Я обнаружил, что возвращенные воспоминания не слишком способствуют сну. Ее выражение смягчилось, несмотря на его легкий тон, и она перекинула свой плащ через открытую панель, чтобы повесить его. — Тогда я составлю тебе компанию. Я не так уж и устала. Ему пришло в голову, что он, возможно, был не единственным, кто притворялся более уставшим, чем был. Он приподнял брови. — Обсуждение было настолько скучным? Она скривилась и слегка пожала плечами. — Я не вижу особого смысла в случайных спекуляциях о вещах, которых мы не знаем. Мы не узнаем, пока не начнем экспериментировать. И я понимаю, что это опасно, камни бесконечности — это не школьная химия, но полузабытые истории трехтысячелетней давности не вселяют в меня особой уверенности, что кто-то из вас знает, что делать, если честно. — Справедливо. Полагаю, мы так и не узнаем, пока не начнем. Но это завтра, после того как мы уберем этот корабль отсюда. Она опустилась на колени рядом с ним. — Что ты делаешь? Я могу помочь? Он показал ей в чем дело, и вместе они довольно легко все починили, как он и думал. После этого они провели два тестовых цикла, и, добившись успеха, стояли в командной зоне корабля и переглядывались. Ее губы тронула улыбка. — Мы могли бы вывести его прямо сейчас? Экран светился, показывая почти пустой зал за корпусом, и с некоторым сожалением он покачал головой. — Могли бы. Но… Ты будешь плохого мнения обо мне, если я признаюсь, что хочу зрителей? — А что, если мы все испортим? У него уже вертелось на языке, что никто не удивился бы, но он лишь сказал: — Мы ничего не испортим. Я управлял малыми кораблями и раньше. Этот не так уж отличается. — Ладно. Тогда, думаю, мы готовы. Давай отдохнем, а завтра покажем, на что мы способны. И это значит, ты тоже отдыхаешь. У вас, парней, наверное, есть мелатонин или что-то подобное, чтобы помочь уснуть? — Выпивка? — предложил он, и она шлепнула его по руке. — Нет! Что-то полезное. Например, чай или что-то вроде того. — Она отвела взгляд, прикусив губу. — Прости. Я отношусь к этому чересчур легкомысленно. Ты пережил нечто ужасное, а я советую тебе заварить чай. Будто это все исправит. — Она закатила глаза на себя, с насмешкой. Он открыл рот, но ничего не ответил. Она, должно быть, говорит искренне, но это застало его врасплох, услышать подобное так прямо. — Джейн, я ценю твою заботу, правда, но в этом нет необходимости. Она выглядела сомневающейся, но не стала настаивать. — Хорошо. Но по крайней мере нам обоим стоит отдохнуть перед утром. Он проводил ее обратно в ее покои, оставив у двери с вежливым пожеланием доброй ночи, и медленнее вернулся в свою комнату. Он знал, что она права, ему следует по крайней мере попытаться отдохнуть, но внутри все сжималось, когда он подходил все ближе, и его шаги каждый раз неосознанно замедлялись. Он повернул за последний угол и увидел мать. — Матушка? Все в порядке? Она тепло улыбнулась ему. — Я подумала, не хочешь ли ты компании, пока будешь отдыхать. Он упер наконечник трости в пол и прикусил губу. — Мне не пять лет. Мне не нужно, чтобы ты прогоняла дурные сны. — Его голос выдавал ложь, будучи угрюмым, как у любого ребенка, и столь же очевидно лживым. Подойдя ближе, она нежно пригладила его волосы. — Хотя бы на сегодня? Ты выглядишь таким усталым, дорогой. Я могу почитать тебе, пока ты не уснешь. Гордость не желала принимать ее предложение, но чем дольше он стоял в коридоре, тем больше изнеможение, казалось, обрушивалось на него. Он отвернулся, чтобы открыть дверь в свои покои, и смутился, когда его голос дрогнул: — Хорошо. Она взяла его свободную руку и ввела внутрь. Он стащил сапоги, пока она копалась в его рабочем уголке в поисках чего-нибудь почитать, прежде чем сдаться и вызвать что-то из архивов, усевшись рядом с кроватью. Он уставился в фальшивое небо на потолке, гадая, не превратится ли и оно в холодное ощущение, что за ним следят. — Закрой глаза, — мягко попросила она. — Ты с каждым днем становишься сильнее, но тебе все еще нужно восстанавливаться. Он не мог смотреть на нее, когда тихо признался: — Я не знаю, смогу ли я встретиться с ним лицом к лицу. Она ласково отодвинула волосы с его со лба. — Ты не будешь встречать его один, милый. Ты сильно изменился с тех пор, обрел бóльшую силу. Ты станешь его погибелью. Ему понравилось, как это звучало, даже если он не был уверен, что это правда. Ее рука скользнула по его лицу, уговаривая закрыть глаза. — Тш-ш-ш. Я сейчас буду тебе читать, а ты сможешь отдохнуть. Когда она начала читать, ему пришлось улыбнуться, узнав книгу сказок, и улыбка не сходила с его губ, пока напряжение не отпустило тело. И будь то голос матери, ее присутствие или его собственная усталость, сон мягко подхватил его, и на следующее утро он не помнил ничего из своих снов.

***

Фригга тихо закрыла небольшую бумажную книгу, видя, что сын наконец-то крепко спит. У него было так мало времени, чтобы узнать себя, свои новые силы или свои воспоминания. Было чудом, что Локи вообще мог спать, учитывая, насколько он был истощен физически и эмоционально. Его волосы были все еще такими короткими, что он должен был выглядеть юным, но лицо стало слишком худым, что, наоборот, старило его. Она потянулась, чтобы пригладить непослушную прядь над ухом, которая пыталась завиться, но отдернула руку. Если она разбудит его, он может снова не уснуть, и она знала, что этот жест был больше для нее самой, чем для него. Наконец-то он знал правду. Для нее это было облегчением, она хотела бы вернуться в прошлое и встряхнуть свою молодую версию себя и прокричать: Просто скажи им, дура! Чувство чужого присутствия пробудило ее от мыслей, и она обернулась, увидев Одина, застывшего в арочном проеме из гостиной. Он взглянул на Локи и вопросительно приподнял брови. Она приложила палец к губам и поднялась, чтобы подойти, закрыв за собой дверь в коридоре. — Он наконец уснул. Страх окутывает его, — прошептала она, когда они шли обратно в свои покои. — Я боюсь, он совершит что-то безрассудное против титана. — Не сомневаюсь, — согласился Один. — Я застал его в сокровищнице, рядом с перчаткой. Она взглянула на него. — Поддельной перчаткой. Даже я не знала о ней. — Я сам не вспоминал о ней до недавнего времени, — признался он. — Полагаю, зная, что она ненастоящая, я исключил ее из своих стратегий. Она была предназначена для кого-то вроде Таноса. Но если Локи сможет использовать ее как настоящую, с тремя камнями… — он кивнул сам себе. — Я верю, он способен. А вот должен ли он — вопрос. Она открыла дверь в свою гостиную и закрыла ее за ними, кивнув страже. — Почему? — подтолкнула она его. — Из-за его склонности к риску? — Из-за его склонности считать свою жизнь ничего не стоящей, — поправил он. Его взгляд встретился с ней, и она была поражена, увидев сожаление на его лице. — Столько силы, столько умения… Фригга, он чуть ли не переписал весь договор со светлыми эльфами, не покидая своей постели… И все же он готов броситься в пропасть ради мести. — Теперь он знает, что его любят, — успокоила она его. — Но да, это темный клубок, что мы соткали. — Я соткал, — поправил он. — Ты всегда верила в него, как в своего сына. Ей хотелось согласиться, но она знала правду. — Не так хорошо, как должна была, — призналась она, подойдя к туалетному столику и усаживаясь на маленькую скамеечку перед зеркалом. Подняв глаза на свое отражение, она знала, что увидит, если вглядится достаточно глубоко. — Я не видела, как правда рвется наружу, не слышала шепотков о его происхождении. Ты знал, что он был не в курсе, что ты когда-то был темноволосым, собственные волосы заставляли его сомневаться в своем месте? Он не сказал мне ни слова. — Она подняла руки к своей прическе, чтобы начать вынимать шпильки. Руки Одина коснулись ее и мягко отстранили. — Позволь мне? Она кивнула и сложила ладони на коленях, пока он распускал ее волосы и освобождал их из кос. — Теперь мы видим, Фригга, — утешил он. — И, как ты сама сказала, мы начали залечивать те трещины еще до того, как он вспомнил, где они пролегали. Он кажется… Сильнее теперь. Более уверенным в себе и в нас. И уничтожение Таноса снимет немалую долю страха, что терзает его. Она должна была согласиться с этим, Один был прав, и все же… — Мы должны убедиться, что он не уничтожит себя вместе с ним. Это, я думаю, моя главная забота. После у нас будет достаточно времени. Он взял ее щетку со столика и начал проводить по ее волосам. Она улыбнулась своему отражению и подняла глаза, чтобы улыбнуться ему. — Ты не ухаживал за моими волосами… Очень давно, — закончила она, не уверенная, когда это было в последний раз. Мальчики переняли это у него, когда были маленькими, учась расчесывать и заплетать волосы, но когда они подросли для таких вещей, у Одина редко находилось время или желание вернуться к привычкам времен их молодости. — Слишком давно, — согласился он. — Хотя эти старые руки сильно дрожали бы сейчас, не исцели Локи меня. — Прошло много лет, но он все еще помнил, как заплести ее волосы в свободную косу для сна. — Вот, — с удовлетворением сказал он. Она повернулась на табурете к нему лицом. — Кольцо все еще у тебя? Он замер и ответил: — Конечно. — Он протянул руку и разжал пальцы, показывая ее кольцо на ладони. — Ты была права, что вернула его мне, — сказал он, его взгляд скользнул вниз, на кольцо в его руке. — Мое сердце было холодным и закрытым, и мой выбор тогда… Был непростительным. — Нет, — прошептала она, положив свою руку поверх его. — Не непростительным. И я заберу его обратно, потому что снова вижу того мужчину, за которого вышла замуж. Его рука сжалась вокруг кольца, не позволяя ей взять его, и ее взгляд встретился с ним в недоумении — почему он удерживает его? — Воин-всеотец должен вернуться, — предупредил он ее. — Мы в состоянии войны, Фригга. Она сжала пальцы вокруг его кулака. — Я никогда не боялась воина. Я боялась убийцу, который забывал, какие битвы имеют цель, а какие — просто бойня. Но, признаю, я не буду против, если ты прирежешь Таноса на месте, если представится возможность. — Один из нас это сделает, — пообещал он. Его рука разжалась, чтобы взять ее и очень нежно надеть кольцо обратно, где ему было и место. Затем он поднес чужие пальцы к губам для поцелуя. — Ты хранишь мое сердце при себе, любовь моя. Она пригладила его бороду, и ее улыбка была той самой, мягкой, что предназначалась только ему. — Всегда.