Барская кровь

      На пепелище бывшего дома Лэйн вернулся поздним утром. Долго стоял не в силах верить в происходящее. Рама уже похоронили, а на вопрос, где Джуд — соседи только руками разводили.       — Был да ушёл пару часов назад. Оборотень его искал. Может и тебя ищет.       Лэйн про историю с тигром знал, но сейчас будто и не слышал. Куда идти и где Джуда искать он не знал. Соседи приютить отказались, хоть Лэйн и деньги совал.       — Не нужно нам проблем. Люди Джохара дом подожгли, потом оборотень приходил. Неизвестно, кто ещё за вами придёт. Уходи по-хорошему.       Лэйн блуждал по городу. Был бы умнее сбежал бы, спрятался, но шокированный жуткой смертью Рама он ходил, как неприкаянный. Рама было жалко. Может Лэйн его и недолюбливал, но всё равно не чужой. И Джуд сбежал. Попадётся тигру — пиши пропало, а если Джохару, тоже неизвестно чем кончится, — бандит озверел последнее время. И как теперь одному жить — юноша не представлял.

***

      Рам нашёл Лэйна, когда тому сутки от роду было. Нашёл на свалке, привлечëнный ярким пятном. Судя по дорогой, расшитой шали, в которую был завëрнут младенец, мать его была богатой, а по тому, что бросила на свалке — молодой и глупой. Богатые горожанки, нагуляв дитя, обычно отвозили его в деревню, заранее найдя кормящую крестьянку, и оставляли ребенка с кошельком золотых. Дальнейшая их судьба распутных матерей не волновала, но шансов выжить у таких детишек было больше. Мать Лэйна — явно юная и незамужняя, торопилась избавиться от него, бросив на свалке за городом. Не подойди вовремя Рам — сожрали бы голодные, бродячие псы.       Лэйн — тонкий и гибкий, поначалу лазил в окна, беря, что плохо лежит, но в отличие от Джуда, хватавшего всё подряд, Лэйн каким-то чутьём отличал дорогие безделушки от дешёвых, а серебряные кубки от оловянных. И, в отличие от того же приятеля, ему всегда было жалко расставаться с украденными сокровищами. Он подолгу любовался на красивые вещички, пока Рам их не отнимал, но парочку схоронил в земле, за их лачугой. И не потому что рассчитывал продать самостоятельно, а просто понравились сильно. Но по домам лазить Лэйн не любил, а предпочитал работать в кабаках.       — Барская кровь, — говорил Рам. — И такая же блядь, как и его мамаша.       Лэйн губы поджимал. Может, Рам и недолюбливал его за это, однако заработанными деньгами не брезговал. На те монеты, что ему самому перепадали, Лэйн покупал не засахаренные фрукты, а дешёвые ароматные масла, шарфы и рубашки. Мылся по пять раз на дню, и каждый вечер, накалив на огне огромный гвоздь завивал свои кудри. И каждый вечер наполнял его томящим и щекочущим живот чувством, а вдруг именно сегодня произойдёт что-то особенное. Как и все юноши и девушки, зарабатывающие подобным образом, он верил и ждал, что однажды, вместо пьяного и потного мужика вдруг появится тот, кто изменит его жизнь. И этот кто-то будет обязательно сильным, красивым и, непременно, богатым.       О своём происхождении Лэйн знал, и лет до двенадцати ещё верил, что однажды мать его найдёт и, осыпая поцелуями увезёт с собой. Бродя по центральным улицам, Лэйн любил высматривать нарядных женщин, воображая, что самая красивая — его мама. Порой он и дом себе выбирал. Самые большие дома были за рекой, где жили оборотни. Лэйн туда не ходил, побаивался — зверолюди у себя обычных не жаловали. Но и тут, в людских районах были красивые дома. В открытые ворота иногда было видно посыпанные песком, а то и каменные дворики, и порой выезжали экипажи и мелькали внутри гордые, надменные лица.       Но позже, когда Лэйн подрос, мечты стали другими — он стал думать о богатом любовнике.       Джуд над своей непорочной задницей трясся, как над величайшей драгоценностью, чем Лэйна всегда веселил. Но Рам к Джуду всегда больше благоволил. А может, боялся за него больше. Джуд часто промышлял на базаре, и шансов попасться страже и лишиться руки за воровство у него было больше. Зато он почти никогда не возвращался без добычи. А Лэйна, порой, вместо денег награждали тумаками. Но чаще досаждал Джохар. Рам отстëгивал ему за разрешение мальчикам работать, но Джохару всё было мало.

***

      Деньги за предыдущую ночь у Лэйна оставались, и он снял комнату в том же трактире, где накануне ещё так беззаботно веселился. Туда же ночью и нагрянул Джохар. На счастье своё Лэйн ещё не разделся, лишь сапоги снял, и валялся на грязной кровати, бездумно глядя в окно.       — Я ведь предупреждал, — ласково говорил Джохар, и Лэйн именно это в нём ненавидел — мнимую расслабленность и добренькую улыбочку.       Джохар всегда с этой фразы начинал, и смотрел с видом доброго дяденьки, качая головой. Тощий, с масляным взглядом и разряженный в разноцветное восточное тряпьë. Всегда в широких шароварах, со множеством амулетов на шее. Когда-то Лэйн, попавшись к нему в лапы, отделывался тумаками, а иногда и поркой, но всё это невсерьёз было. Но Лэйн подрастал и хорошел на глазах. Вместо тумаков его теперь зажимали и пребольно щипали, норовя хватать за промежность. Джохару нравилось делать больно, и он всегда довольно ухмылялся, слушая визги Лэйна. Но юноше везло. Или место людное было и кто-нибудь да заступался, или Лэйну удавалось вырваться и сбежать, а Джохар, хохоча, смотрел вслед. Очевидно ждал, когда Лэйн подрастëт, и, похоже, дождался. Намерения у него, явно, серьёзные были.       — Я предупреждал — повторил он. — Не бегай от меня, мальчик. Я ведь своё всё равно получу — не маленький, понимать уж должен. С уродом старым я разделался, и братишка твой, или кто он там — от меня на орехи тоже уже получил. Теперь твоя очередь. Мне тебя нагнуть недолго… Давно бы уже мог. Хочу, чтобы ты сам. Сам, понимаешь? — подмигнул он. — Деваться тебе теперь некуда — ни кола ни двора. А у меня будешь, как сыр в масле кататься.       Может, Лэйн и мечтал о богатом ухажëре, но это точно был не Джохар. Его предыдущих любовников обычно вылавливали мёртвыми из реки, и стать очередным утопленником в планы юноши не входило. Лэйн кивал и пятился. Схватил неожиданно кувшин со стола и разбил окно. Джохар уже вплотную подошёл, но от звона выбитого стекла отскочил. А Лэйн медлить тоже не стал, и в окно сиганул. Плохо, что внизу люди Джохара околачивались. Троица оборвышей тоже растерялась, увидев выпрыгнувшего в окно парня, а Лэйну повезло приземлиться на кучу мягкой земли. Взвился как кошка и рванул наутëк.       Поймали его уже на краю площади. Ещё немного, и он шмыгнул бы в старую арку и потерялся в узких, петляющих переулках, где знал каждый камень. Всего-то скользнуть в какую-нибудь трещину в стене и затаиться. Но не успел. За шиворот схватили, рванули назад и швырнули на землю. Следом сапог в живот впечатался, да так, что у Лэйна дух выбило. Отдышаться ему не дали и, сразу, так же, держа за шиворот, поволокли назад. Ворот врезался в горло, не давая вздохнуть. Лэйн хрипел, пытаясь оттянуть ткань и вздохнуть, а ноги беспомощно по земле волочились.       — Глупый мальчишка, — усмехался Джохар. — А ты не подумал, почему тебя мои ребятки до сих пор не трогали? Ведь давно уже могли… Я тебя, дурачка, лично для себя берëг и ребятам трогать запретил. Ну, а теперь пеняй на себя. Сейчас всех обслуживать будешь.       Лэйн продышался и, к ужасу своему понял, что они на пустыре за трактиром. Если бы внутрь затащили, Лэйн заорал и, может, кто-то из постояльцев услышал бы. Иногда стражники отдыхают, а они Джохара и его людей не очень любят. Но, похоже, его собрались разложить прямо здесь. Надежды на помощь никакой, но Лэйн в последнем отчаянии крикнул:       — Помогите!       И крик его потонул в хохоте мужчин. Звонкая пощëчина вновь опрокинула юношу на землю. Двое мужчин удерживали за плечи, а третий принялся стаскивать с него штаны. Лэйн взвыл и забился, хоть и понимал, что зря. Если вести себя послушно, может в живых оставят.       — Не дëргайся, — лениво сказал Джохар. — Поздно невинным мальчиком притворяться. Что подмахивать ты умеешь — я знаю.       Его перевернули и поставили на четвереньки, заломив руки так, что слёзы из глаз от боли так и брызнули. Он тихо завыл, утыкаясь головой в землю. Осталось только молиться, чтобы всё быстрее кончилось. Только бы живым отпустили — больше уже ничего не хотелось. Джохар опустился позади, и Лэйн слышал, как он зашуршал одеждой, спуская с себя шаровары. Но дотронуться не успел, поскольку послышался крик:       — А ну не трожь мальца!       Лэйн тут же вскинулся и голову вывернул, чтобы на неожиданного спасителя глянуть. Но не успел. К рёбрам прижали лезвия ножа и один из насильников прошипел ему в ухо:       — Только попробуй рот открыть…       — Здесь наша территория, господин, — тут сладеньким голосом запел Джохар. — И мальчика мы за дело проучить хотим. Идите своей дорогой.       — Ах, вы лиходеи! — басом рявкнул кто-то неизвестный. — Изверги! Проучить, как же! Вижу, что вы, душегубы, делать собираетесь!       И дальнейшее всё вдруг так быстро произошло, что Лэйн поначалу и не понял ничего. Руки его вдруг оказались свободны. Парень от неожиданности повалился набок и от страха зажмурился. Над ним шум борьбы, короткие вскрики и тут же тишина. Лэйн глаза открыл и Джохара увидал. Бандит рядом лежал и горло перерезано от уха до уха. А чуть дальше и остальная троица валялась. Лэйна снова затрясло. Он и на казни никогда не ходил, а тут, всего в нескольких шагах, сразу четверых укокошили. А тот, кто убил, подошëл и встал над ним. Лэйн голову поднял и встретился взглядом со светло-карими, почти жёлтыми глазами. Оборотень! Вот только этого не хватало! На поясе бляха дворцового охранника, а туда только медведей да львов набирали. Но львы гибче и стройнее, и этот здоровый, коренастый, на кошку не тянул.       — Медведь, — хрипло пробормотал Лэйн, и мужчина кивнул:       — Медведь. Меня зовут Мэрна… А ты, малыш? Как тебя в такое место занесло? Хорошо, что я твой крик услышал, а то ведь страшно подумать, что было бы…

***

      Мэрна смотрел на стройного перепуганного юношу в нарядной одежде. Он торопливо натягивал штаны, и глаз с Мэрны не сводил. Бархатная курточка испачкалась и была порвана, волосы растрепались, а щёки лихорадочно разрумянились.       — Как же ты попал сюда, дружок? Место не для такого мальчика… Скажи, где ты живёшь и я тебя провожу.       У Лэйна соображалка мгновенно сработала.       — У меня нет… — всхлипнул он. — Нет дома. Я приехал искать родственников. Все деньги украли и я… Я не знаю, что делать и куда идти. Мне так страшно!       Мэрну затопило жалостью и нежностью. Он всегда балдел от людей, считая их необыкновенно хрупкими существами. И теперь такое чудо сидело у его ног, в грязи, и плечи вздрагивали от неслышного плача. Слёзы так и текли ручьем и глаза блестели. Такой одинокий и несчастный…       — Ну, не плачь — разве я тебя брошу одного? Пойдём со мной, что-нибудь да придумаем.       Мэрна тронул его за руку и чуть потянул, но юноша вскрикнул и повалился набок.       — Ох, нога… — вскрикнул он. — И руку, кажется вывихнули. Ой, не тяни, больно!       Мэрна в ту же секунду пожалел, что так быстро с бандой расправился. Сейчас бы оживить… и ещё раз прибить, да помедленнее. Он аккуратно подхватил юношу на руки, про себя поразился цыплячьему весу, и осторожно прижал к себе.       — Не плачь, что ты, — бубнил он. — Вот сейчас придём, посмотрим тебя. Помоешься, поешь… Ты только не плачь, пожалуйста.       Лэйн обвил его шею руками и судорожно всхлипнул ему в ухо. В другой раз он бы, наверное обхохотался уже над доверчивостью медведя, но всё произошедшее сильно вымотало и, положив голову на широкое плечо, Лэйн закрыл глаза.       К разочарованию его, медведь не имел собственного жилья, а снимал комнаты в доходном доме. Но всё равно не сравнить с бывшей лачугой. Мэрна быстро угли в камине вздул, дров подкинул, и Лэйн огляделся. Увидел массивную мебель, широкую кровать и сундуки под стенами. Окно большое, от темной улицы зашторено, и тепло. Лэйна быстро разморило. Он чувствовал, как снимают курточку и, цокая медведь осматривал его плечо.       — Вывиха нет, — сказал он, успокоенно. — Но хватали как! Синяков-то сколько… Своих шалав им, что ли мало? Чистого мальчика захотели, ироды разэдакие. А обувь твоя где?       Сапожки Лэйна в комнатушке трактира остались. Жаль — он несколько месяцев на них копил. Лэйн машинально потëр голые ступни друг об друга и вздохнул. Мэрн увидал, и тут же взял ступни в свои огромные лапищи, согревая. Лэйн от удовольствия чуть не застонал, но опомнился. Мысли в голове бежали обгоняя друг друга. Медведь смотрел на него, словно людей никогда не видел. А может и не видел таких красивых, как Лэйн. Кто знает, вдруг он дождался того, о ком так мечтал? Ну и пусть оборотень, зато за ним как за каменной стеной. Только поторопиться надо, и во всей красе себя показать. Пока что Мэрна только синяки его видел, но Лэйн и с синяками себя в нужном свете выставить мог.       — Помыться бы, — застенчиво шепнул он. — Ужасно себя чувствую… И запачкаю ещё твою красивую комнату.       И Мэрна торопливо закивал. Пока он бегал вниз, отдавая приказы, Лэйн усмехался про себя. Ишь, засуетился! Посмотреть, небось на него без одежды не терпится. Но Мэрна удивил. Когда принесли огромный чан и наполнили горячей водой, он достал свëрнутый кусок ткани и положил рядом.       — Купайся, я пока поесть соберу.       И отвернулся. Лэйн обалдело рот разинул. Захотелось сказать, что ему помощь нужна — спинку потереть и всё такое… но не решился и лишь кивнул.       В горячей воде Лэйн едва не задремал. Вскинулся, когда ласково по плечу провели. Невинно улыбнулся и встал из чана в полный рост. Медведь хотел отвернуться, да не успел. Сглотнул и уставился.       — Ох, и худой ты!       Лэйн растерялся, а через секунду рассердился. Ему, красавцу, и такое сказать. Но лицо держать надо было и он лишь стыдливо прикрылся. Мэрна спохватился и, обернув его мягкой тканью, вытащил из чана. На столе холодный печëный рябчик, лепëшки с сыром и большой, золотисто-розовый персик.       — Я вина тебе подогрëл…       Договорить Мэрна не успел — Лэйн уже вцепился в жареную ножку. Птица редко перепадала, а мясо ещё реже. Рыбëшку мелкую он с Джудом ловил, но в ней одни кости. Лэйн рвал крепкими зубами рябчика, набил рот хлебом, и чуть не подавился от жадности — проглотить не мог. Мэрна смотрел с жалостью и еле сдерживался, чтобы снова не погладить по макушке. Влажные волосы Лэйна по голым плечам рассыпались. От воды они потемнели и теперь, подсыхая, снова начали блестеть и золотиться. Лэйн облизывал жирные пальцы, временами поглядывал на медведя, будто стесняясь своего голода, и косил в сторону персика.       Фрукт ел уже не торопясь, высасывал сочную мякоть, запивал сладким вином и облизывал розовые губы. Медведь глаз не сводил и такое в глазах… А Лэйн опьянел быстро и про себя хихикал. Дело сделано — попал оборотень.       — Мой отец лавку держал, — вдохновенно плëл он.— Только торговля не шла последнее время. А потом батюшка и вовсе умер. После смерти оказалось, что долгов на нём много. Имущество описали и дом и лавку, и всё мало. Меня в долговую яму хотели посадить… а я сбежал. Здесь родня у меня есть… Была… Я искал, да не нашёл. Деньги украли и жить теперь негде.       Когда рассказывал, всё это себе представил, и вполне натурально горестно вздыхал. Может и не стоило врать, но не говорить же оборотню о том, что он обычная дешёвая шлюшка. А Мэрна качал головой, жалея. Не выдержал, провёл по влажным волосам юноши. Хотелось и по плечу погладить, но не решился, а лишь ткань повыше натянул.       — Ты такой сильный, — трогательно сказал Лэйн, беря его руку в свои ладони. — И такой благородный! Мог бы мимо пройти — кому дело до бедного сироты. Как хорошо быть таким! Такие руки у тебя… А какие плечи! Любой человек был бы счастлив жить с тобой. Мне о таком только лишь мечтать. А я всегда мечтал, знаешь… Чтобы рядом такой защитник.       Лэйн говорил, не давая слова сказать, и в его больших глазах детский восторг. Мэрна сглотнул. Ему таких слов ещё никто не говорил. И вдруг рядом сидит восхитительнейшее создание, и смотрит с обожанием. Мэрна зажмурился и даже головой помотал.       — Что ты? — испугался Лэйн.       — Да вот думаю, не снится ли мне это всё?       — Увы, — Лэйн горестно вздохнул. — Я бы хотел, чтобы это было сном. Вот проснуться бы — а я дома.       А Мэрна в тот миг подумал, что хотел бы просыпаться исключительно с этим волшебным существом. И почему все считают, что люди лживы и алчны? Мэрна никогда в это не верил. Может и есть такие, но ему не попадались, а попалось вот это чудо! И подумать только, ведь мимо пройти мог. А Лэйн продолжал гладить его по руке:       — Ты позволишь переночевать здесь? Я на полу лягу.       Мэрна даже испугался:       — Вот придумал же! Ещё простыть не хватало. Вот тут ложись, — и он похлопал по кровати.

***

      Утром Лэйн ошалело хлопал глазами, пока не вспомнил вчерашнее. Мэрны в комнате не было, но на столе мягкие плюшки, творог под тряпочкой и кувшин с молоком. У Лэйна тут же в животе забурчало. Из-под одеяла выскочил и ещё тёплую плюшку в рот сунул. Таким его Мэрна и застал. Голым и с набитыми щеками.       — Бедный ты мой, — только и сказал он. — Как наголодался! А я тебе куртку купил — вроде твой размер. Вот за обувью вместе идти придется.       Лэйн смотрел неверяще. Новая куртка ещё лучше. И очень дорогая, сразу видно было. Мехом оторочена и пуговицы серебром отливали. И рубашку новую медведь принëс и ещё широкий браслет на руку надел.       — Для безопасности, — смущаясь, объяснил он. — Здесь знак, что я… ну, вроде покровителя. И никто не тронет. А то среди наших тоже, порой, всякие попадаются, а увидят такого красавчика — так и кинутся.       — Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — тихо спросил Лэйн.       — Я об этом только мечтать… Ты не думай, — затараторил Мэрна. — И пальцем не трону…       Лэйн руку к сердцу прижал:       — Вот повезло же мне! А то ведь не знал, каким богам молиться — думал пропадать совсем! Как из дома выгнали — никому не нужен стал.       — Как выгнали? А как же…       — Отец женился, а мачехе я зачем? Дали денег немного и велели убираться.       У Мэрны брови удивлëнно поднялись:       — Ты же вчера сказал, что отец умер?