words of fading silence

Como quien tira de una cuerda que se romperá Tirar, tirar, tirar, tirar, tirar Como sin darse cuenta rozar un poco más Los ojos aún cerrados para no afrontar Que el aire es de cristal Que puede estallar Que aunque parezca extraño, te quiero devorar Que el aire es de crital Que puede estallar Que aunque parezca extraño, te quiero devorar

У девочек есть много глупых привычек, от которых, ко всеобщему ужасу, не избавиться. Они влюбляются. Они влюбляются не в тех. Они верят и идеализируют, строят несовершенный образ велеречивого идола и возводят образ сей до небес подобно ветхому золоту. А потом разочаровываются. Раз! И весь образ сокрушается, валится подобно разваленному Стоунхенджу, превращается в гипертрофированное искажение былого прекрасного. Словно шматы кровавых осколок. Ими и порезаться можно. У девочек есть много пугающих привычек, от которых не избавиться. А всё потому, что даже этот искаженный образ они продолжают любить. Не так, как раньше. Не лелеять. Не идеализировать. Не хранить подобно неистово горящему костру, а так, носить это в себе, как загорающийся слабым пересветом жёлтого фитиль. Или же как надменно горящий во мгле факел, который, увы, не спасает (да и лучше бы он потух). У девочек есть много убивающих их привычек, от которых не избавиться. А всё потому, что они ещё и молчат. Молчат, когда им безраздумно делают больно. Когда говорят о чём-то не думая. Когда поступают так, словно плевать им на всё: и на друзей, и на родню, и на человека, который их так возвышает. И девочкам остаётся продолжать любить дьявола. Ненавидя, шипя сквозь зубы горестное «да что б тебя», но всё равно оставляя в себе хоть немного места для минувшего горького опыта.

En una esquina de su boca se dejó estrellar Como la ola que se entrega a la roca Perdida en el abismo de unas manos sin final Tan grandes que abrazaban todo su planeta Ahora no estás aquí Ahora no estoy aquí Pero el silenció es la más elocuente forma de mentir Ahora no estás aquí Ahora no estoy aquí Pero el silenció es la más elocuente forma de mentir

Саша и д и о т. Это Мира подчеркивает красным маркером в подкорках разума. Чтобы запомнить навсегда. Чтобы больше не ошибиться и лишний раз не написать в пятидесяти сообщениях о том, какие у Саши краси-и-и-ивые глаза. Он хорошо играет — это Мира тоже знает. Он играет на гитаре. Он играет на публике. Он играет на чувствах (и эта игра у него самая отточенная, впрочем). Конечно, Мира с самого начала предполагает, что будет происходить с ней и со всеми остальными дальше: что чувства не угаснут до конца, Ваня — как и остальные ребята — будет пытаться держать этого засранца в расстоянии от неё, а Эл, скорее всего, бросит пару фраз в фантомную защиту Саши, ориентируясь только на том, что ей пришлось прочитать в сообщениях. Но это уже становится таким далёким от неё, таким незначительным, что Мире и плевать в один день. Потому что Саша далеко, а они пересекаются редко. Раз в месяц, возможно (по чистой случайности). Тем не менее, она чувствует себя старше. Будто то просто опыт, который ей посылают, чтобы стать сильнее. Будто это просто надо пережить, потому что… …потому что каждой девушке, рано или поздно, приходится иметь проблемы с парнями. — О чём ты там задумалась? — слышится выбивающий её из мыслей голос Алёны. Мира жмурится до ощутимой боли в висках, когда за содомом клаксонов автомобилей она слышит свою соратницу, и оборачивается, улавливая вопрошающий взгляд на себе. — Ни о чём, — бурчит она, словно хочет побыстрее закончить этот разговор. — Пошли быстрее. На улице холодно, в магазине хоть согреемся. — Твоё «ни о чём» длилось где-то пятнадцать минут. — Алёна, — Мира борется с желанием процедить её имя сквозь зубы. Но Алёна и правда теперь молчит. Пожимает плечами, как будто ни о чём таком они и не говорят, и следует дальше к магазину. Мира же думает, что время от времени гордилась собой. Гордилась тем, что отпустила Сашу. С кожей и мясом, мучительно вырывая из себя скелет и оставляя пустую оболочку, но всё-таки отпустила. Почти. Гордилась тем, что однажды переборола себя, не прислушалась к чудаковатому плану Эл и не притворилась пьяной на вечеринке, чтобы на ходу признаться Саше. Гордилась тем, что могла с лёгкостью его обходить стороной. — Ой, смотри, Саша, — вдруг резко дёргает её Алёна и показывает в сторону дверей. И Мира мечтает, чтобы это было сном. — Пошли быстрее, — панически цедит она, двигаясь ко входу и пытаясь затеряться в толпе, пока Алёна недоуменно глядит то на неё, то на шедшего в неизвестность юношу. — Н-но… Может, ты захочешь с ним поговорить? Мира хмыкает. Не в этот раз. И в следующий — тоже. — Нет, — коротко проговаривает она, но всё равно оглядывается на знакомый затылок, разрывается от желания подойти и поговорить, после чего так же быстро отворачивается. — Хватит с меня. И правда. Хватит. Потому что затеряться в толпе и пойти кто-куда, теряясь в пространстве, лучше. Потому что исчезнуть из жизни один другого намного выгоднее. Хоть и сложнее. Хоть победа и кажется поражением.

En tu siilencio habita el mío Y en alguna parte de mi cuerpo habitó... Un trozo de tu olor En tu silencio habita el mío Y en alguna parte de mis ojos habitó... Un trozo de dolor En tu siilencio habita el mío Y en alguna parte de mi cuerpo habitó... Un trozo de tu olor En tu silencio habita el mío Y en alguna parte de mis ojos habitó Un trozo de dolor