========== Глава 4 ==========
6 июня 2021 г., 13:35
Кир сидел, прислонившись к машине, и вглядывался в другие автомобили, проезжающие мимо. Он все ждал теткин синий «Порше». Услышав «его похитили», она велела Киру немедленно сфотографировать все следы, никуда не отходить от места обнаружения находок и, если повезет, никого к машине не подпускать.
Крутя в руках отцовский телефон, Кир думал о том, что могло произойти. Единственное, что в последнее время могло привлечь к отцу внимание «нехороших ребят», как называли таких людей его друзья, это свежая история с листовкой, подсунутой ему, Киру, в школе. Неужели все это гораздо серьезнее, чем обычная секта, как показалось вначале? Кир вдруг вспомнил и обеспокоенность отца, когда тот нашел листовку, и его тщательно скрываемое волнение, когда Кир ему сегодня рассказывал про парней в школе. Неужели отца похитила секта? Но зачем?
Мозг думал, анализировал, руки вертели телефон, взгляд скользил по проезжающим мимо машинам. Кир даже не сразу обратил внимание на затормозивший неподалеку «Ниссан». Лишь когда из машины выскочил Влад, и тут же со стороны пассажирского места вышла тетя Лиза, Кир встрепенулся, поднялся с земли. Когда Влад и тетка подбежали к нему, к ним подъехала еще одна машина — белый неприметный фургон, но Кир сразу узнал вышедшего из нее человека. Быстрыми шагами он подошел к ним.
Кир посмотрел на тетку, она вдруг порывисто обняла его, хотя он сам на удивление сохранял спокойствие. Ситуация повторялась, менее страшно от этого не было, но, словно однажды уже пережив этот шок, мозг во второй раз более успешно с ним справлялся. Кир уже не сомневался, что отца вновь похитили, и верил, что и в этот раз он вернется.
— Мы найдем его. Он вернется, — словно прочитал его мысли Игорь Леонидович и сжал плечи, дополнительно вселяя уверенность и словно подпитывая своей внутренней силой.
— Матери я пока не стала ничего говорить, — проронила тетя Лиза. — Ее сердцу снова болеть за Витю.
— Значит, смотри, — Введенский обернулся на Влада. — Пусть ребята прочешут все вокруг машины, снимут слепки со следов протектора на дороге. И выясните вообще — чья это машина, нужна будет съемка видеорегистратора. Разрешение будет с самого высокого уровня. И пошли кого-нибудь к машине Вити.
— Сразу сделал, — пробормотал Влад, присаживаясь на корточки возле бороздок на земле. — Судя по следам, это был фургон примерно как наш, может, даже больше, — он тут же жестом подозвал к себе кого-то, к ним направились двое парней с чемоданчиком. — Займитесь этим, — скомандовал он им, едва те подошли. Коротко кивнув, они склонились над дорогой.
— Вот… — Кир протянул шприц. — Я держал его за ободок, чтобы не стереть отпечатки, если они есть.
— Отлично, — кивнул Влад, поднося прозрачный пакетик для улик.
— А вот с этого можно будет что-нибудь нарыть, — Введенский с интересом смотрел, как Кир опускает шприц. — Там даже остались капли содержимого на стенках. Жень! — позвал он кого-то, из фургона высунулась кудрявая, словно у барашка, голова, паренек выскочил и быстро подошел к ним. — Сейчас сделай экспресс-анализ и потом более подробный уже в лаборатории.
«Барашек» кивнул и отправился с пакетом обратно к фургону. Ребята, копошащиеся на земле, позвали Влада, тот пошел к ним.
— Надо выяснить, что у них тут с камерами, и есть ли они вообще… — Введенский осматривался по сторонам. Внешне он был привычно спокоен, но покусывание губ выдавало его волнение.
— Уже, — к ним подошел еще один незнакомый Киру мужчина примерно возраста отца. — Камеры у них, конечно, есть, но самая ближайшая отсюда, — он показал рукой в сторону одной из конюшен, — там, и я сильно сомневаюсь, что мы что-нибудь увидим на ней, слишком далеко. — Введенский согласно закивал головой, выдыхая. — Но я все равно велел ребятам снять записи. Попробуем. А вдруг…
— С такого расстояния мы сможем максимум увидеть, на какой машине Витю увезли. Но Влад и без камер это скажет.
— Коневоз «Рено», достаточно преклонного возраста, белого цвета, — тот как раз вернулся к ним.
— Ты волшебник? — уставились на него одновременно Введенский и безымянный.
— Я эксперт широкого профиля, — сухо ответил Влад. — В следах от колес ребята нашли частицы осыпавшейся белой краски и ржавчины, а по рисунку протектора вычислили шины. Это старая модель, их выпускают исключительно для коневозов «Рено».
— Надо выяснить, есть ли такие в данном клубе, в соседних дачных или коттеджных поселках и вообще, много ли их зарегистрировано в Москве и области, — Введенский кивал головой в такт своим мыслям.
— Не пустая ли трата времени? — покачал головой неизвестный. — Похитители могли пригнать машину с собой издалека.
— Нет, они торопились, и использовали машину, которую быстро смогли найти в окрестностях, — все, в том числе и Лиза, обернулись на голос Кира. — Это секта похитила отца.
— Я тоже так думаю, — сразу согласился Введенский и внимательно посмотрел на Кира. — А ты откуда знаешь про нее?
— Они ходили у нас в школе, листовки свои раздавали. Отец позавчера нашел у меня, расспрашивал. На первый взгляд, обычная секта, но думаю, все гораздо серьезнее, если они за пару дней состряпали похищение, — Кир переводил взгляд с одного слушателя на другого.
— Молодец, четко рассуждаешь, — одобрительно-уважительно кивнул Введенский.
— С такой соображаловкой тебе по стопам отца идти, — хмыкнул Влад.
Кир посмотрел на тетку. Та, конечно, нервы-канаты, мама тоже только видимость хрупкости, но мало им всю жизнь за отца переживать? Еще и за него теперь? Однако, Кир знал, что если бы он захотел стать, как отец, против его решения и слова против не сказали бы.
— Нет, я в спортивную медицину или в экспертизу хочу пойти, — посмотрел он на Влада. — Можно, кстати, посмотреть, как делают анализ?
Введенский кивнул, и его безымянный подчиненный, приобняв Кира за плечо, повел его в сторону фургона.
— Я поговорил с ребятами на въезде, — один из посланных изучать улики ребят подошел к оставшимся втроем полковнику, Владу и Лизе. — Они вспомнили белый коневоз. Он повернул на юг в сторону Истринского водохранилища, хотя это еще ничего не значит.
Молчащий Введенский хмуро выбивал дробь по капоту машины, на последних словах лишь коротко кивнув.
— Сейчас чуть ли не треть трасс на ремонте, они могли просто выбрать объездной путь, а поехать на самом деле куда угодно, — Влад, поняв намек, зло сплюнул себе под ноги.
— Значит так, — Введенский посмотрел на своих ребят. — Эксперты занимаются анализом найденного. Поставьте в известность центральную экспертизу, пока сами добираетесь, пусть они тоже подъедут. Влад пробивает все коневозы Рено, зарегистрированные в Москве и области. Лиза, вам… — Введенский обернулся к Павловой, — придется самой все рассказать Ольге Евгеньевне. Разрешаю сказать правду и друзьям Вити, но более никто ничего пока не должен знать. А я к Президенту. Ситуация уровня «альфа».
— Мы найдем его, — коротко кивнувшая на обращенные к ней слова, Лиза была спокойна и уверена, потому что знала, только так можно найти Витю. — Но для этого надо узнать про секту все, что только возможно, до мелочей, чтобы понять, с кем мы имеем дело, и какие сюрпризы они могут нам подкинуть. Игорь Леонидович, я не прошу дать мне или ребятам доступ к вашим процедурам, но не исключайте нашу помощь и участие.
Введенский, задумавшись на мгновение, коротко кивнул, и отдал распоржение водителю затормозившей рядом еще одной машины отвезти Лизу к месту, где Витя оставил свою. Влад смотрел вслед тающему следу от выхлопной трубы и не мог не согласиться с озвученным. Опыт подсказывал, что, если бы Витю хотели просто убрать с дороги, не стали бы похищать, светиться, просто перерезали бы тормоза или нож в спину всадили. А тут ребята конкретно заморочились. Значит, он им нужен для чего-то другого. Слава Богу, что живым, но уже выясненное об этой секте заставляло сердце холодеть при одной только мысли — для чего именно. Влад тряхнул головой и направился к машине следом за Введенским.
Лиза села в машину брата и замерла руками на руле. Его запах витал вокруг нее. Они найдут его — в этом она была уверена. Главное… не опоздать…
Соседняя дверь хлопнула, Кир посмотрел на нее. Ничего не сказав, Лиза завела машину и вырулила следом за машиной Влада. Фургон экспертов пристроился за ней.
***
Пчёлкин вслушивался в тихие шаги за спиной, но головы не поворачивал. Изменить ситуацию он не может, остается принять. Нескольких минут в сознании наедине с собой хватило, чтобы понять — его похитили не для того, чтобы просто держать на этом чердаке. Ребята им, судя по уже выясненному, попались серьезные, такие проблемы решают четко и решительно. Помеха на дороге? Убирают недрогнувшей рукой. Тугой кошелек? Приберут к рукам любым способом. Потерявшийся в жизни человек? Тупые исполнители лишними не бывают. Но вот зачем им он? То, что он мог стать для них хорошей такой занозой в заднице, Витя признавал без ложной скромности. Тогда почему не убрали сразу… Черт… Жаль, что Влад пока мало накопал про этих ребят. Знай Пчёлкин больше, может, и понял бы уже их замысел. Шаги замерли за спиной. Чье-то дыхание обожгло ухо. — Добрый день, Виктор Павлович. Голос был из разряда тех, что, несмотря на свою вежливость и вкрадчивость, моментально обдают холодом, словно тебя засовывают в морозилку. Молчать некрасиво, но Пчёлкин решил пока занять выжидающую позицию. — Мои ребята были не слишком грубы? — Виктор затылком чувствовал змеиную улыбку, которой голос был пропитан насквозь. — Я боялся, что вы откажетесь от нашего приглашения, поэтому пришлось настоять. Ничего, скоро отпустит. Да и совсем скоро те укольчики покажутся вам комариными укусами. Отдохните пока… пару-тройку часов. Как только на небе зацветут вишни, за вами придут. Еще немного, и вы все поймете. Одно могу вам сказать уже сейчас. Вам уготована честь стать не просто гостем Отца нашего, а приблизиться к нему так близко, как многие наши братья только мечтают… Шаги снова зашуршали за спиной, теперь уже удаляясь. Хлопнула дверь. Пчёлкин мог бы решить, что с ним разговаривал сейчас совершенно безумный человек, учитывая зашкалившую бредовость его слов, но то, что он уже знал про этих ребят, открывало нерадостную перспективу. В отношении него у них был план. Холодный, четкий, расчетливый. И более чем трезвый. Когда в щелях балок потолка Виктор увидел окрасившееся в бордо заходящим солнцем небо, он понял, о каких вишнях говорил голос. Тут же щелкнул засов. На этот раз слов не было. Двое в мешковатых серых балахонах, подпоясанных бечевкой, и в шапках, полностью закрывающих лицо, только глаза и были видны, молча подошли к нему и отвязали от столба. Цепкие, словно клешни краба, руки схватили за локти. Но Пчёлкин даже не пытался вырваться. А смысл? Все время, пока они спускались, Витя считал ступеньки — это помогало отвлечься от совсем нерадостных мыслей и отгонять проникающее в сердце нехорошее предчувствие. Сердце никогда не обманывало его. Пчёлкин пока не понимал, что происходит, но чувствовал, что этот вечер ответит если не на все его вопросы, то на один точно — зачем он здесь. Его подвели к огромным дубовым дверям. Когда они распахнулись, Пчёлкин невольно зажмурился от неожиданности и от немереного количества факелов, которые были везде: на стенах, в полу, в руках почти половины находящихся в комнате людей. Хотя комнатой это было сложно назвать — огромный круглый зал с расставленными, как в театре, лавками. В центре был пустой круг, который эти лавки, подобно кольцам на бочке, опоясывали, амфитеатром уходя вверх. Высокие узкие окна почти под самым потолком, свисающие на железных цепях светильники, состоящие из множества свечек. Напротив двери что-то высокое, судя по очертаниям, мощное, в настоящий момент закрытое плотной тканью. Лавки были полностью заняты людьми, такими же серыми бесформенными «балахонами», как те, что пришли за ним. Пчёлкин много всего видел в жизни, но сейчас ему было откровенно жутко. Десятки, если не сотни, глаз смотрели на него сквозь свои щелочки, когда его ввели в зал. Дверь со скрипом закрылась за спиной. Его провели в центр круга и вдруг отпустили, оставив стоять. Он не был связан, мог свободно двигаться, но знал, как знали и те, что так спокойно оставили его тут, — бежать ему некуда. — «Зерно истины» приветствует тебя… Снова тот же голос, что и днем, и снова Витя не стал оборачиваться. Шаги приближались. Тут же, словно из-под земли, перед Пчёлкиным поставили дубовый стул, чем-то смахивающий на трон. Два «балахона» опустили его на пол и, отойдя на пару шагов, замерли, словно статуи. Спертый, пропитанный горящим маслом воздух вокруг Пчёлкина пришел в движение. — … и возносит хвалу Отцу нашему за то, что снизошел к нам и послал тебя, — голос обрел обличие человека и остановился напротив него, смотря прямо в глаза, — чтобы через тебя мы приблизились к нему и смогли в очередной раз подтвердить свою преданность и верность. Пчёлкин сразу узнал и эту улыбку, и это раскосый разрез глаз. Михаил Анако — мечта всех детекторов лжи, пострадавший от продажных чиновников честный бизнесмен и… глава этого сборища фанатиков. Но Виктор знал, что только обладая холодным, расчетливым умом и имея четкую цель, можно держать в руках толпу, контролировать ее, чтобы она делала именно то, что нужно. Едва Анако замолчал, как по рядам балахонов с глазами пробежала волна, благоговейный шепот эхом взлетел к потолку, зазвенев цепями светильников. Анако сел на «трон» и посмотрел на Пчёлкина. — Скептический взгляд твой, — эту змеиную улыбку видел только Витя и прекрасно понимал, что среди всего этого бреда скрывается истинная цель господина Анако, которую задурманенные мозги его «братьев» и «сестер» не слышат, не видят, не воспринимают, — говорит о том, что ты не до конца понимаешь, какая честь выпала тебе. В мире миллионы людей, но лишь избранным Отец наш позволяет приблизиться к себе, дает шанс вырваться из плена дьявола, очиститься и стать одним из тех, кому открывается истина. Его тошнит от пропитанного благовониями воздуха? От голода? Или от речей господина Анако? Пчёлкин старался не обращать внимания на позывы организма, пытаясь среди словесного поноса «японца» выловить суть. — На закате лета, в последний его день, когда Солнце начинает новый круг, Отец наш спускается к нам… Последний день лета… Тридцать первое августа. Через три дня! — … чтобы в очередной раз принять от нас подтверждение верности и преданности ему. Святой для каждого из здесь присутствующих день… Твою ж мать… Промелькнувшее в голове «озарение» не понравилось Пчёлкину. — … когда наше братство преподносит Отцу нашему подарок — очередного вырванного из рук дьявола грешника. Что за, черт побери, средневековье какое-то! — Святой праздник… — Анако сделал паузу, в зале воцарилась тишина. Вите казалось, будто каждый из этих балахонов слышит, как бьется его сердце, потому что он вдруг понял, что это… — День великого жертвоприношения… Блядь… Взгляд Пчёлкина скользнул по неподвижно сидящим братьям. Обращаться к здравомыслию этих безумцев было все равно, что лить воду сквозь сито — результат одинаковый. Анако же продолжал улыбаться, и Виктор наконец понял его замысел не просто убрать с дороги того, кто может помешать его истинным планам, а сделать это руками одурманенных им фанатиков, завуалировав под жертвоприношение. Убийство под маской религиозного ритуала. — Но Отец наш должен остаться доволен нашим выбором. А потому мы должны убедиться, что ты действительно достоин предстать перед ним, — улыбка исчезла с лица Анако. — Четыре ступени изгнания дьявола. Четыре испытания. Четыре стихии, которые держат в цепях твою душу. Мы освободим ее, чтобы ты предстал перед Отцом нашим чистым и открытым для его благословения. Анако дал знак. Пчёлкин почувствовал, как к нему подошли вплотную и замерли за спиной. — Воздух. Земля. Вода. Огонь. Именно с очищения твоего дыхания мы и начнем, чтобы, обновленное, оно дало тебе силы для следующих испытаний. Витя услышал знакомый звон упавших на пол цепей, его руки тут же завели за спину. — Четыре раза дьявол пытался задушить Отца нашего, надевая на его голову наполненный искушениями, соблазнами и пороками мешок. Раз за разом увеличивая время и затягивая веревки, он пытался сломать его волю и веру, но потерпел поражение. Сможешь ли ты так же достойно пройти испытание первой из стихий? Пчёлкин молчал все время, пока металлические оковы обвивали его руки и грудь. Он не представлял, что мог придумать этот расчетливый мозг, но выбора у него нет — надо. Надо пройти. Витя верил, что Леонидыч и ребята попытаются его найти. Судя по словам Анако, у них четыре дня, за которые он, Пчёлкин, должен попытаться выжить. Плотный холщовый мешок набросили на голову со спины — Витя от неожиданности вздрогнул. Мешок несильно затянули. Зачем, Пчёлкин понял, когда цепи со скрежетом подняли его к потолку вверх ногами, вниз головой. Несколько секунд свободного «полета» не вводили в заблуждение, что этим все и ограничится. И хотя дышать в мешке с каждой секундой было все тяжелее, Витя был уверен, что в понимании одурманенной толпы испытание совсем в другом. Даже сквозь мешковину до Пчёлкина долетел пока еще еле ощутимый запах. Адская смесь даже на таком расстоянии вызывала спазмы в горле и сильное головокружение, до кучи подпитанное притоком крови к голове. Цепи вновь пришли в движение, теперь опускаясь вниз. Когда мешок на голове распахнулся, Пчёлкин увидел внизу огромный средневековый чан, в каких ведьмы варили свои зелья — в нем кипел сине-красно-зеленый пар. К черту средневековье! Стопроцентная химическая реакция! С характерным тошнотворным запахом. Котел приближался, и Витя понял, что если он не задержит дыхание, то задохнется, не сделав и пару вдохов. Максимально дотянув, он сделал глубокий вдох, уже когда дым из котла коснулся носа, и закрыл глаза. Почувствовал, как дым окутал голову…***
— Поешьте. Кир поставил тарелку с бутербродами на стол и забрался с ногами в ближайшее кресло. Тетя Лиза повернула голову от ноутбука, коротко посмотрела на него, на сноху и снова уткнулась глазами в экран. За всю дорогу они не сказали друг другу ни слова. Ребята Введенского проводили их до самого дома, после чего Введенский поехал в Кремль, а Влад с экспертами — в лабораторию обрабатывать улики и пробивать коневоз. Дома тетка сама вызвалась все рассказать маме. Кир ожидал слезы, запах успокоительного или хотя бы сдавленный крик, но мама лишь молча осела в кресло и после минутной паузы начала звонить отцу Насти. Своего мужа тетка взяла на себя, Киру поручили найти Белова. Введенский сам дал добро, и они верили, что вместе добьются большего результата, чем по отдельности. Первым приехал Космос и быстро настроил на ноутбуке Вити связь с Введенским и Владом. Оба окошка пока молчали. Так в кабинете Вити — Космос за его компьютером, Лиза и мама в креслах, Кир на диване — они дождались приезда Фила и Белова. Тамаре звонить не стали, все равно они с Настей возвращаются следующим вечером, а Маша и так уже все знала, встретив Введенского в Кремле. Подняв голову от компьютера, Космос взял с тарелки бутерброд. — Значит, так… В двух словах. Первые упоминания о «Зерне истины» появились два года назад в Японии. Да и их глава, — Космос поднял голову, — Михаил Анако, оттуда, но доказательств его руководства сектой до сих пор нет. — Из того, что я нашел, — подхватил появившийся на связи Влад, — видно, что за эти два года секта прошла путь от Японии до Европы. — Резво ребятки взялись за дело… — пробормотал Белов. — Да, — кивнул Космос. — И что интересно, каждый раз после того как секта появлялась в той или иной стране, тут же следовали разного рода скандалы, перетряски в верхах, отставки, — Космос перечислил несколько случаев с датами и громкими именами. — И снова никаких доказательств причастности секты. — Те, кто стоит наверху, очень умны и, судя по всему, изобретательны. — Влад в видеоокне откинулся в кресле. — Леонидыч просил меня порыться в прошлом членов «мозга» секты — отдельной ячейки из десяти человек. Ничего подозрительного, кроме того, что все они хотя бы раз в жизни пересекались с правой рукой Анако. Филипп Полонский, бывший руководитель химлаборатории Института молекулярных исследований. Вроде как ушел сам, но ходили слухи, что его «ушли»… — Похоже, Анако задумал что-то глобальное, если вот так идет «по трупам», не гнушаясь ничего: ни громких отставок, ни убийств, — Лиза покачала головой. Космос коротко посмотрел на жену и согласно кивнул. «Зерно истины» своей структурой больше походили на так хорошо им с ребятами знакомые бандитские группировки, чем на религиозное собрание. — Что касается их внутренней жизни, то о ней мало что известно, — Кос открыл очередной файл, вчитываясь и параллельно комментируя его содержание. — Все свои ритуалы они проводят без посторонних глаз. У них даже нет постоянного штаба, если можно так выразиться. В каждой стране они арендуют помещения. Как правило, это либо храмы, либо крепости. — Крепостей в Москве и окрестностях нет, а вот заброшенный храм можно найти. Это, однако, мысль… — Влад пропал из окошка видеосвязи, но остался слышен его голос. — Я пробью, не обращались ли в последние две недели в мэрию по вопросу аренды помещений храмов. — И еще один интересный момент, — неожиданно вступила Ольга. — Кос сказал, что, переезжая из страны в страну, секта оставляла после себя скандал или смерть. Но не странно ли, что часть этих случаев произошли в разные годы в начале сентября? — Погоди… — Космос замер, подавшись к экрану ноутбука, — мне несколько раз попадалось странное слово на японском, и каждый раз в контексте некоего «дня прощания с цветом вишни». Я сначала подумал, что бред какой-то, цветет-то вишня весной. — Я тоже это встречал, — голова Влада вернулась в окошко, его пальцы встревожено стучали по невидимым клавишам. — Вот! Нашел! «В день прощания с цветом вишни мы дарим Отцу нашему святое gisei ni suru как знак нашей преданности и верности». Эту фразу я нашел в блоге одного из членов секты, — зачитал Влад и поднял голову. — Мам… Ольга, а за ней и все остальные повернулись на голос Кира и замерли, увидев выражение его лица. Едва Кир услышал фразы на японском, как сердце его похолодело. Каким внутренним чутьем он выбрал японский как второй иностранный? Кир посмотрел на маму, тетку и друзей отца. — Днем прощания с цветом вишни в Японии называют тридцать первое августа, крайний день лета, когда солнце последний раз, заходя за горизонт, окрашивается в бордо — цвет вишни. А gisei ni suru в переводе с японского означает… — Кир замер, сглотнул комок в горле и повернулся к матери, — жертвоприношение… За окном уже сгущались первые сумерки, а они все сидели, парализованные услышанным. Долго не гасло и окошко видеосвязи. — Значит, у нас три дня… — прервал затянувшееся молчание Фил, — чтобы найти Витю и сорвать их чертово gisei ni suru…***
Тошнота не отпускала. Как его не вырвало, Пчёлкин до сих пор не мог понять. При одном только воспоминании о пережитом в зале снова начинало тошнить. Четыре раза, как в придуманной Анако легенде, его опускали в ядовитый дым, с каждым разом удерживая в нем все дольше. Неподготовленный человек не выдержал бы и одного, а Витя в который раз поблагодарил «Валькирию», опыт которой помог ему пройти первое испытание. Первое из четырех. Испытание воздухом. Все силы ушли на сдерживание дыхания. А потому, когда его опустили уже на пол, и освободили тело от цепей, Пчёлкин вдруг понял, что не в состоянии сделать ни шага. Дым словно проник в его сознание, парализовав. Он не понимал, что происходит вокруг, лишь чувствовал, как его тащат по ступенькам. Значит, обратно, на чердак. К столбу привязывать не стали, просто бросили прямо на пол, но руки связали. Проваливаясь в спасительную темноту, Витя услышал приближающиеся шаги, кто-то склонился над ним. — С первым испытанием ты справился. Отдохни… Завтра новый день… Дверь хлопнула. Земля? Вода? Огонь? Что новый день ему готовит…
