========== Глава 6 ==========
8 июня 2021 г., 18:52
— Исп-п-пытания?.. — Космос даже начал заикаться.
— В общем, так… — Ольга вздохнула и откинулась в кресле. Сжав подлокотники руками, подняла глаза на остальных и продолжила. — Никакого самоубийства, как вы понимаете, не было. Юрия Романова убила секта. Сергей, его брат, не смог сказать, когда все началось, но по всей видимости секта вышла на Юрия из-за денег. Один из самых богатых людей не только Москвы и России, прямой потомок царской фамилии, вхожий в самые высокие кабинеты во всем мире — чем не лакомый кусочек для тех, кто поставил перед собой настолько глобальные цели. Но Юрий отказался от заманчивого предложения. Первые полунамеки-полуугрозы начали ему поступать примерно за неделю до похищения. Так что и лечения в психиатрической клинике, о котором писали газеты, тоже, как вы понимаете, не было…
Воцарившееся молчание нарушалось лишь тяжелым взволнованным дыханием.
— Семья Романовых настолько влиятельна, что вхожа к президентам и королям без приглашения. Аудиенции у братьев просили не только ведущие бизнесмены и политики, но и сами президенты и короли. Сергей использовал все свои связи, чтобы найти брата. Стараясь действовать тихо, чтобы не спугнуть секту, он смог выяснить, что Юрия собираются принести в жертву за три дня до роковой даты.
— Погодите… — прервал Космос, задумчиво потирая виски. — Но мы же нашли упоминание о жертвоприношении в день «последнего цвета вишни», а тридцать первое августа только раз в году. Этот твой Романов уверен…
— У секты, — не дав Косу закончить, продолжила Ольга, — четыре больших праздника в году: прощание с зимой, встреча лета, последний цвет вишни и день белого покрывала. Витя… — Ольга сделала паузу, было видно, хоть она и держалась, давалось ей это нелегко, — попал в третий. Юрий Романов — во второй. Свои праздники глава секты Михаил Анако использует, чтобы жертвоприношением прикрыть убийство тех, кто либо мешает его планам, либо отказывается сотрудничать. А накачанная наркотиками, одурманенная толпа только и рада… услужить Отцу своему…
Ольга с каждым словом все больше мрачнела, по ее словам чувствовалось, что это все лишь малая доля того, что ей рассказал брат «покончившего с собой» бизнесмена.
— Наркотики? — очнувшись, удивленно вскинул брови Валера, до сих пор молча слушавший Ольгу.
— Сергей рассказал, что вскрытие показало наличие в крови брата очень сильного, но широкому кругу медиков неизвестного наркотика. Препарат этот был создан вторым нашим фигурантом — Филиппом Полонским.
— Химик научного института… — чертыхнулась Лиза, качая головой.
— Именно из-за увлечения наркотиками Полонского и поперли из него, — кивнула Ольга. — Тот якобы раскаялся, поэтому портить парню репутацию не стали, расстались мирно, оформив все по собственному желанию. Вскоре Полонский встретил Анако. Случайно или тот сам вышел на него, неизвестно.
— Черт… — Космос потёр переносицу рукой. Картина становилась все яснее и четче, но в тоже время рисовала нерадостную перспективу. Если все это так, то Витя попал в такую мясорубку, из которой в одиночку ему точно не выбраться.
— Истинную цель «Зерна истины» Сергей Романов тоже не смог выяснить. Юрия он нашел за день до жертвоприношения. Он мчался, радуясь тому, что успел, что роковой день только завтра, мечтал обнять брата, а обнял… труп. — Ольга говорила глухим дрожащим голосом, потому что понимала, что все, что когда-то пережил Юрий Романов, о чем поведал его брат, сейчас переживает Витя. Понимали это и его сестра и друзья. — Он нашел брата прикованным к колесу водяной мельницы, в легких потом нашли воду. Его несколько раз окунали в воду, пока он не…
Ольга вдруг резко поднялась с кресла и подошла к окну.
— Сергей поклялся, что выяснит, что произошло с братом. Ему удалось найти родных тех людей, которые ушли в секту, и собрав по крупицам их рассказы, он смог понять, что до дня жертвоприношения секта, а точнее Анако, подвергают жертву четырем испытаниям. Четыре стихии: воздух, земля, вода и огонь. Якобы посланец дьявола, который выбран для жертвоприношения, должен предстать перед Отцом очищенным от грехов, обновленным и готовым принять его милость.
— Четыре испытания… и само жертвоприношение… — бормотал Космос. — Пять дней…
— Жертвоприношение тридцать первого августа. Витю похитили вчера, двадцать седьмого… — Лиза прикидывала, высчитывая дни. — Все сходится, — тяжело выдохнула она.
— Сегодня у Вити второе испытание. — Ольга прислонилась лбом к стеклу. — И мы не знаем, выдержал ли он его, выдержал ли первое. Его сердце… Юрий Романов был очень сильным и выносливым, десять лет прослужил в спецназе, и то… Третье испытание водой убило его. До жертвоприношения он не дожил. И по выясненной Сергеем информации за все время существования секты всего две или три жертвы дожили до рокового дня. Поэтому мы не можем утверждать, что у нас еще два дня. Потому что… возможно…
— Оль… — Валера подошел и твердо сжал ее плечи. — Ты знаешь Витю, он столько всего прошел и пережил. Он справится! Он сможет! Мы найдем его! И мы должны верить, что успеем, что найдем его живым.
— Только вот не знаю, как на Лубянке, а мы на том же месте, что и вчера, — выдохнул Белов, — на нуле.
— Здесь, — Ольга вытащила из кармана сложенную вчетверо бумажку и, обернувшись, протянула ее Валере, — телефоны людей Сергея Владленовича, которые готовы помочь нам.
— Я немедленно свяжусь с ними, — Лиза взяла переданную Филатовым бумажку и засела в свое кресло, включая ноутбук.
— Оль… — Валера же вновь сжал ее плечи и внимательно посмотрел в глаза. — Витя не зеленый юнец, двадцать пять лет СБ это тот еще опыт. Он справится, я знаю.
— Дай-то Бог… — прошептала Ольга, вновь повернувшись, посмотрела в окно на полную луну. — Прошу тебя… держись…
***
Песок, везде песок. В глазах, в носу, в ушах. В горле, в легких. Прерывистые, хриплые вдохи, тоже полные режущего песка. Последние движения рук… уже на автомате… уже задержав дыхание… Виктор даже не понял, как ему все же это удалось, просто вдруг почувствовал, что руки свободны. Цепляясь за ускользающее сознание, преодолевая сопротивление песка, он нащупал замок. Как он его повернул, Пчёлкин уже не помнил. Вместе с высыпающимся из колбы песком он рухнул на колени. Его перевернули на спину, несколько хриплых вдохов, склонившееся над ним лицо Анако и… темнота. «Прошу тебя… Держись…» Ее голос звал, не давал уйти, заставлял бороться, в который раз вцепившись в ускользающую жизнь зубами. Сквозь боль, сквозь стон делать вдох за вдохом. Судорожно хватать ртом воздух, биться в судорогах в руках держащих его «балахонов». Несколько секунд Виктор словно наблюдал со стороны за своим телом, неподвижно лежащим на полу перед Анако. Подняв голову вверх, Пчёлкин увидел вдруг расступившееся перед ним небо. Чья-то рука протянулась к нему. Остается только коснуться ее. И уйти. Избавить себя от еще двух испытаний, обрести свободу. «Прошу тебя… Держись…» Нет. Он не может. Не может… предать ее веру. Опустив голову, понимая, на что обрекает себя, Виктор наклонился и коснулся рукой своего тела. Как вздрогнул и начал дышать, он не помнил. Первое, что почувствовал, когда пришел в себя, была дикая, сковавшая все тело боль. Значит, жив… Руки были привычно связаны за спиной, знакомые доски перед глазами. Его чердак, его последнее пристанище. Открыв глаза, какое-то время Пчёлкин изучал ползающего по полу жука. Сил не было даже перевернуться на спину. Так он и лежал, почти не чувствуя своего тела, пока дальний угол чердака не окрасился первыми лучами восходящего солнца. Третий день. Неудивительно, что редко кто из жертв доживал до самого жертвоприношения, придуманные Анако испытания выматывали даже самых выносливых. Но он должен дойти до конца. Леонидыч, Ольга, Лизка и мужики ищут его, он должен их дождаться… Дверь скрипнула, впустив на чердак дорожку света, которая выхватила витающие в воздухе песчинки пыли, почти такие же как те, что вчера окутывали его со всех сторон. Пчёлкин даже не отреагировал, когда его подняли и посадили, прислонив к лавке. «Балахон» терпеливо ждал, пока Виктор немного придет в себя, достаточно, чтобы поесть. Аппетита не было от слова «совсем». Но он ел. Через «не хочу», понимая, что от этого зависит, будут ли у него силы пройти сегодняшнее, третье испытание. Еда дала немного энергии, но не настолько, чтобы хоть как-то отреагировать, когда «балахон» вместо того, чтобы, привычно связав руки, бросить его на пол, подтащил его к столбу. Прежде чем прислонить к нему, полностью сдернул рубашку и повернул так, чтобы все сильнее проникающее сквозь балки потолка солнце вскоре начало бы слепить ему прямо в глаза, прожигая кожу обнаженной груди. Заведя руки назад, «балахон» стянул их за столбом. И снова даже пронзившая тело боль не заставила Пчёлкина хотя бы вздрогнуть. Рефлексы тела, чувствительность падали. Это плохо. Если к вечеру он не сможет хоть немного прийти в себя, третье испытание может стать последним. И даже не из-за сложности, а именно потому, что вымотанное, обессиленное тело будет просто не в состоянии сопротивляться. «Балахон» обмотал веревками ноги от колен, привязав почти у самой земли. Проверив, крепко ли зафиксированы руки, молча вышел. Один раз, только один раз Пчёлкин смог поднять голову, чтобы посмотреть в потолок. Горячее августовское солнце кому-то там, за этими стенами, дарило последние дни летней радости, а ему обещало жаркий во всех отношениях день. Голова упала на грудь. Солнце начало уже припекать затылок, а в ушах звенел ее голос. «Прошу тебя… Держись…»***
Очередная ночь в полубреду. Странный сон, от которого она проснулась в холодном поту. Словно он стоит и смотрит то на нее, то куда-то вверх. А она боится даже моргнуть, как будто те доли секунды, что она не будет видеть его, заберут его у нее. Проснувшись разбитой, еще и шести не было, Ольга, наскоро ополоснувшись, вышла в холл, привычно услышав за дверью кабинета бубнеж. — Да, я получил ваши документы, сейчас просматриваю. Вы ключи доступа к банку данных научного института сами подбирали? — Космос разговаривал по телефону, когда Ольга вошла в кабинет. Больше в нем в данный момент никого не было. Накануне вечером договорились, что пока люди Сергея Романова будут скидывать имеющуюся у них информацию, Космос все же немного поспит. Он согласился лишь при условии, что Ольга постелит ему прямо в кабинете на диване. Но, бросив на тот короткий взгляд, Ольга поняла, что Кос снова не сомкнул глаз. Ольга подошла к столу и присела в «свое» кресло. Засохшие следы кофе на чашке. Космос поднял на нее глаза. Второй ряд синяков, вторая бессонная ночь. — Хорошо, жду. Спасибо. Кос положил трубку, откинувшись на стуле, на мгновение прикрыл глаза. — Люди твоего бизнесмена обещали скинуть ключ доступа к базе научного института. Так мы сможем вычислить имена тех, кто вместе с Полонским составляет мозг секты. Для создания наркотика ему необходимы ингредиенты. То, что кто-то продает их ему, это факт. Будем знать имена, сможем отследить передвижения. И, дай Бог, найдем поставщика. Сегодня третий день. — Третье испытание… — прошептала Ольга, откидываясь на спинку. Космос открыл глаза и посмотрел на нее. — Судя по отчету судмедэксперта, — раздалось из динамика ноутбука, Влад снова был с ними и в теме, — концентрация наркотика в крови Романова-младшего говорила о том, что попало вещество в организм примерно за пять-шесть часов до смерти. Это означает, что накачали его этой гадостью еще днем. — Но мы не можем быть уверены, что Анако каждый раз действует по одной и то же схеме, — Ольга задумчиво крутила обручальное кольцо. — Где гарантия, что он каждую жертву подвергает одним и тем же испытаниям, в одной и той же последовательности? — Гарантий нет… — грустно закивал головой Кос. Зазвонивший телефон прервал его размышления. — Да. Да, Белый! Черт! — Космос вдруг встрепенулся. — Тьфу… тьфу… тьфу… Будь там и держи нас в курсе! — Что? — Ольга подалась вперед, едва Космос выключил телефон и поднял на нее глаза. — Саша только что вышел от министра. Вчера поздно вечером интересующему нас помощнику позвонили и порекомендовали во избежание выброса в прессу некоей информации пойти на сотрудничество. В свете сообщенных Белым сведений министр дал распоряжение помощнику пойти на контакт. Сегодня во второй половине дня у него встреча с людьми из секты. Надо, — Космос повернулся к экрану, — найти того, кто сыграет роль охранника. — Я сам возьмусь, — немедля ответил Влад, — и если нам повезет… — Не слишком ли рискованно вести сектантов? Если они заподозрят слежку… — Ольга покачала головой, боясь даже представить, что в таком случае Анако может сделать с Витей. — Оль, — тут же отозвался Влад, — если надо, я привидением стану, невидимкой, но никогда не сделаю ничего такого, что может навредить Вите. — Я знаю. Прости… — Все нормально. Ты волнуешься… — Хорошо. — Ольга поднялась. — Я пойду сварю всем кофе и сделаю Киру завтрак. Отвезу его в школу и снова к Романову-старшему. — Зачем? — уже вернувшись было к компьютеру, Космос снова поднял на нее глаза. — Он обещал попробовать свести меня с родственниками попавших в секту, с которыми сам общался. Хочу поговорить с ними, может, они вспомнят или скажут что-то еще. Просто сидеть и ждать я не могу. — Только умоляю тебя… — раздался голос Влада. — Не волнуйся, — прервала Ольга с намеком на улыбку, — я никогда не сделаю ничего такого, что может навредить Вите, — повторив фактически его же слова, Ольга вышла, тихо прикрыв за собой дверь. — В этом-то я не сомневаюсь… — прошептал уже Космос после того, как Влад вышел из видеосвязи, и обращаясь к замигавшему на экране оповещению о поступлении нового документа. — Сама бы ни во что не вляпалась…***
Влад бросил короткий взгляд на часы и отлип от стены. Назначенная помощнику министра встреча через полчаса. Только что тот позвонил и сообщил, что спускается. Водитель, скучая, курил возле машины. Его удивление, куда делся постоянный охранник, быстро и невозмутимо рассеяли, объяснив все подкосившим того гриппом. Помощник показался в дверях, коротко пересекаясь взглядом с приставленным ФСБ «охранником». Влад поправил лацкан пиджака, проверяя, включена ли видеокамера, и направился за ним. Открыв ему дверь машины, пропустил вперед, собраясь сесть сам. — Я, кажется, папку с документами забыл на охране, когда сдавал ключ… — пробормотал помощник. — Сидите в машине, я принесу. Влад осмотрелся. Все тихо, спокойно. Две минуты туда и обратно. Увидев его, выходящим из дверей министерства, водитель вставил ключ в зажигание. Листы бумаги, словно первые опадающие листья приближающейся осени, разлетелись по асфальту вместе с обломками машины. Взрывной волной Влада откинуло обратно к дверям. Гул в ушах перекрывал вой сигнализаций и крики выбежавших из здания охранников. Кто-то склонился над ним за секунду до того, как он, заметив краем глаза одиноко стоящего на противоположной стороне улицы человека, упал в темноту.***
Беспощадное солнце превратило чердак в раскаленную пустыню, но Пчёлкину некуда было скрыться от его обезумевших лучей. Весь день пролетел словно в полудреме — Виктор даже не заметил, что обед в этот день не приносили. Кто-то несколько раз приходил, проверяя его, но сквозь пелену в глазах Витя даже не мог различить лица того, кто подходил и, приподняв его голову, смотрел на него. Все слова шли каким-то посторонним шумом, фоном, подобным шипению масла на раскаленной сковородке. Пчёлкин не заметил и первых побагровевших бликов, проникнувших на чердак сквозь щели. Лишь только когда чьи-то пальцы начали освобождать руки и ноги от веревок, он, с трудом открыв глаза, поднял голову. Попытался удержаться на ногах, но все равно рухнул, едва его освободили от пут. Прохлада пола и небольшой гуляющий по доскам сквозняк слегка отрезвили закипевший мозг. По крайней мере достаточно, чтобы он смог сам подняться, когда спустя какое-то время дверь снова открылась, и сам идти по знакомому уже пути. Ступеньки, дверь, зал. Третий день шел к концу, третий вечер. Впервые за все это время промелькнула мысль, что он уже не ждет помощи и не надеется на нее. Нет, он не потерял веру в друзей, знал, что все они сейчас землю грызут зубами, ища его. Но люди не всесильны. И не всегда добро побеждает зло. Он столько раз испытывал судьбу, что рано или поздно лимит его везения не мог не исчерпаться. — «Зерно истины» приветствует тебя… Ему правда уже все равно? Или перегретый мозг просто не воспринимает слова? — Сегодня тебя ждет третье испытание. Пока что ты подтверждаешь правильность нашего выбора, и мы надеемся, и сегодня докажешь, что достоин предстать перед Отцом нашим, стать тем избранным, кого он приблизит к себе и примет в свое царство вечной жизни. Голос Анако не вызывал ничего, кроме безразличия. Пчёлкин старался не обращать на него внимания, пытаясь подготовиться, правда, сам не знал — к чему. — Сегодня был жаркий день. Я вижу, солнце сурово обошлось с тобой. Но я готов подарить тебе облегчение вместе с тем, чего ты был лишен весь сегодняшний день. Следующий звук все же заставил Пчёлкина выйти из анабиозного состояния. Повернув голову, он увидел небольшой фонтан, в котором журчала вода. Вода… Виктор сглотнул застрявший в горле ком, который, разодрав, словно кактус, упал куда-то вниз. В благодетельство Анако Пчёлкин не верил, а значит, испытание водой. Прежде чем он успел что-то предположить, его подвели к стоящему рядом с фонтаном креслу и, усадив в него, кожаными ремнями закрепили руки вокруг подлокотников. Откинув назад голову, положили ее в небольшое углубление подголовника. Витя и мог, и не мог поднять ее. Казалось бы, ничего не удерживало, но сил долго держать голову у него тоже не было, и она сама падала на подголовник. Сердце ускорило свой ход, грудь учащенно поднималась. Подсчет свечек в висящем прямо над его головой светильнике помогал отвлечься в ожидании начала. — Четыре раза Отца нашего проводили через круг палачей, — послышался рядом голос Анако, — которые раз за разом выливали на его голову ушат воды. Не прерываясь, не давая ему возможности перевести дыхание. Но сила и мощь его внутреннего духа помогла ему не дать воде заполнить его. Пчёлкин не видел, почувствовал, как кто-то встал за его головой. — Вода может приносить не только облегчение… Через сколько времени ты будешь мечтать об избавлении от нее так же сильно, как ты весь день мечтал о ней самой? Витя не успел сообразить, что может иметь в виду Анако, как стоящий за его головой «балахон» вдруг положил ему на лицо большой плотный платок. Как он сквозь ткань успел увидеть занесенный над его головой кувшин и закрыть глаза? Первая коснувшаяся лица влага, и правда, оказалась живительной, как и последовавшая почти тут же вторая. Но уже совсем скоро Пчёлкин без лишних пояснений сам понял смысл сегодняшнего испытания. Набухший от воды платок никто не собирался убирать с его лица, и вода, уже не в состоянии впитаться в него, искала другие пути. И в какую бы сторону Пчёлкин ни пытался отвернуть голову, вода находила их, пытаясь попасть в него через нос, уши. В перерывах между кувшинами Витя делал быстрые вдохи, пытаясь успеть до того, как очередная порция воды обрушится на лицо. Но пару раз не успел и сам не понял, как не захлебнулся. Не было времени даже откашляться, потому что водный «аттракцион» работал непрерывно. Намокшая кожа ремней больно впилась в руки, которые вздрагивали, напрягались, сжимались в кулаки каждый раз, когда следовал новый сброс «водопада». Вздувшиеся вены, словно натянутые канаты. «Прошу тебя… Держись…»
