Дневник черного мотылька

***

Я расскажу это тебе, дневник… Сегодня я снова пьяна. Снова пусто. Снова ненавижу себя. Ненавижу ее. 3 июня. Я стучу в темную дубовую дверь. Стучу так, что краснеют костяшки. Стучу и не могу остановиться. Я на автопилоте. Слышу, как открывается другая дверь. Железная, холодная, с шестью замками. Слышу скрип, от которого сводит живот. Слышу ее шаги. Она медленно приоткрывает передо мной деревянную преграду, рассоединяющую нас лишь на сантиметры. Я вижу тонкую цепочку — еще одно препятствие. Она убеждается, что нет никого постороннего, вскользь смерив меня ядовитым взглядом, наверное, полным призрения. И только после этого она открывает дверь, отступая на два шага в сторону, чтобы я вошла. Не захожу. Не могу себе позволить идти дальше, пока не изучу ее полностью. Снова другая… Всегда нахожу в ней что-то новое, ранее неведомое и не замеченное. Та же помада алого оттенка, те же лакированные шпильки и костюм… Черный латексный костюм, обтягивающий тело так, что каждый сантиметр силуэта кажется гладким совершенством. Но она снова другая. И, похоже, я нашла разгадку — ее лицо, оно необыкновенно. Монгольские скулы, высокий лоб, пухлые сжатые губы, безразличный холодный взгляд, маленький аккуратный нос, прямые брови, — все это в совокупности делает ее уникальной, неповторимой, единственной и бесконечно далекой. Хочется постичь ее. Она позволяет смотреть на себя какое-то время, сама же апатично смотрит перед собой. А потом она крепче сжимает губы, это сигнал, и я понимаю, мое время истекло. Я больше не могу созерцать богиню. Единственная привилегия (не считая материальной), позволенная мне явно для издевки, окончена. Пора. И я прохожу в ее дом, попутно вдыхая аромат Shalini и замечая тонкую плеть в левой руке… Да, я продаю ей свое тело. Каждый четверг, ровно в 10 вечера я переступаю порог этого ненавистного дома и отдаю ей себя до рассвета, а потом ухожу. Так продолжается уже год. Ничего не осталось. Даже презрения к себе. Она делает со мной все, что желает. Делает больно, властно, заставляет кричать. На моем теле множество ран и ссадин. А на ее лице все та же апатия и тишина. Получает ли она удовольствие — не знаю. Думаю, ее вообще невозможно удовлетворить, и такой вид секса — психическое отклонение. Но она не спешит к докторам. Мы говорили лишь однажды, когда обсуждали условия нашего «сотрудничества». А когда я подписала договор (который явно не имеет законной силы), она больше не говорила со мной, хотя первое время, в моменты ее сексуальных утех, я кричала от боли и просила не делать ТАК. Она будто не слышала мольбу и продолжала уничтожать меня как личность, превращая в безвольное существо. Она добилась своего. Теперь я ее насекомое, которым она владеет по четвергам, совершенно не думая, что и в другие дни я остаюсь такой же беспомощной тварью, принадлежащей всецело лишь ей. В мыслях, в каждом глотке воздуха, в каждой секунде, пробитой на часах. Я зависима от нее, зависима от боли, от денег, что она кладет на мои счета. «Благодаря» ей я богата. Я могу убежать, улететь и забыть это уродство, но не хочу. Она сломала меня, подчинила. Я нуждаюсь в помощи, но она никогда не скажет обратиться за ней. А без приказа я не смогу. Все, что осталось у меня, это две эмоции: ненависть к себе и к ней. И желание. Желание пробудить в ней хоть что-то. Я мечтаю, увидеть эмоцию на безразличном лице, услышать залп страсти, когда она трахает меня. Я хочу, чтоб помутнели зеленые глаза, когда мой язык касается ее клитора. Я хочу, чтоб она стала так же зависима от меня. Пусть на миг, но это единственное, что дает мне силы терпеть дальше. Я думала покончить с собой, но она не давала команду. Я думала покончить с ней, но ее существование — смысл для меня. Я ненавижу ее. И жить без нее не могу. Как это со мной случилось? Беллами, мой брат, после аварии был тяжело изувечен. Собирали по кусочкам. И когда встал вопрос о деньгах, наши родители не смогли собрать нужную сумму. Она была неподъемной для семьи. Я смотрела на их беспомощность и на то, как медленно умирает брат, и дала себе обещание не позволить ему оставить нас. Начались поиски заработка. Я тогда и не знала, какая цена бывает шальным деньгам. Случайные знакомые подсказали адрес, на который я пришла год назад. Лекса встретила меня. И тогда по моему телу пробежал холодок. Она выслушала мою историю, оценила мотивы. Долго и оценивающе смотрела на меня. И, не церемонясь, подала договор, дав лишь несколько минут для принятия решения. Я понимала, что большие деньги мне никто просто так не даст. Наркотики, проституция, контрабанда — я была готова к любому предложению. Но мне предложили исполнять сексуальные желания Лексы лишь один раз в неделю в течение двух лет — за это я получаю много нулей на банковский счет. И это предложение показалось мне щадящим, так как я была в отчаянии, а передо мной сидела царица, смущая своей ослепительной красотой. Мне было неловко перед ней, я боялась смотреть в ее глаза. И не знаю почему, потянулась к ручке. Но тогда я не понимала, что взамен потребуют жизнь… Я попала в руки к тирану, к насильнику, к деспоту, к женщине, будто пропитанной льдом. Она одна стала для меня всем миром, и я не знаю, можно ли спастись из этих оков. Но я хочу рискнуть. А пока я снова иду в ее дом. Сегодня четверг…