Дневник черного мотылька

***

Триста семьдесят восьмой день длится эта история. Я прошла мимо нее, слушая, как за спиной закрываются обе двери. Моя клетка — я снова в ней. Снимаю плащ и бросаю на пол. Боюсь обернуться, боюсь, но хочу, и оборачиваюсь. Она смотрит на меня, и я замечаю искорку недовольства в зеленых глазах. Да, мне удалось вызвать эту эмоцию! А все потому что на мне сегодня не красное боди, а черное вечернее платье с глубоким декольте. Оно дорогое, облегает талию и ослепительно переливается, что отражается в ее наглых глазах. Я люблю ловить ее взгляд на себе…       Скажет ли она что-то на мою выходку? Ведь красное боди прописано в договоре, и я ни разу не изменила этому предписанию. А сегодня смогла. Зачем? Хочу видеть ее недовольство, хочу хоть что-нибудь заставить ее испытать. Но нет, она молчит, как стена, а потом не спеша проходит в «нашу» комнату, и я иду следом, выдохнув тонну воздуха, потому что тело замерло в ожидании ее эмоций. И снова провал. Захожу. Иду на «своё» место — туда, где она привязывает меня к металлическому выступу из стены. Она подходит, и снова этот аромат, который сводит меня с ума. Поднимаю руки и ощущаю, как она прикасается к моим запястьям, а потом я испытываю привычную боль, потому что веревки туго передавили руки. То же самое она делает с моими ногами, отчего разрез на бедре немного рвется, потому что она широко расставила мои ноги, явно давая понять, что зла. Лекса… Я все равно вынесу все. Ради тебя. Она хладнокровно подходит к столику с «инструментами», кладет свою плетку и избирательно смотрит на то, что там находится. Видимо, сегодня мне не отделаться ссадинами от кнута. Вижу, что ее взгляд на чем-то остановился, и рука потянулась к столу. Секунда раздумий… Но она взяла предмет. Мое дыхание участилось, а в груди образовался ком. Ты же не сделаешь это так, Лекса? Суть наших отношений всегда заключалась в том, что она не трогала меня, пока я не возбуждена. Прежде она доводила меня до состояния готовности и трахала так, будто желала. Всегда фалломитатором и никогда руками. Наверное, все то же презрение… Но сейчас она подошла ко мне вплотную, я даже смогла разглядеть сетчатку ее глаз, она была светло-зеленого цвета. Там было нечто прекрасное. Там не было и капли демонизма, что источала ее натура. Она подошла, заглянула в мои глаза, и я почувствовала резкую боль между ногами. Рвано, быстро и грубо она ввела в меня огромный вибратор, даже не включив его функциональность. Мне больно, я не ожидала, что она отомстит так. А мое искаженное лицо ее нисколько не смущало. Впрочем, так было всегда. Последний раз она вошла очень глубоко и остановилась, изучая мое лицо, перекошенное от боли. Что она хотела разглядеть? Я не кричала, не хотела доставлять в этот раз ей такую любезность. А когда она резко вытащила из меня этот садистский предмет, я зажмурилась и отвернулась, лишь бы не издать звук, который она так ждала. Фаллос полетел в сторону… Лекса недовольна и явно не собиралась отступать. Я испытывала дискомфорт между ног, мне хотелось их сжать. Я боялась, чтобы не было крови. Похоже, сегодня я не смогу настроиться на эту ночь, а Лекса не позволит мне возбудиться. Все это время она поправляла свои черные лакированные перчатки и смотрела на меня ровно, без эмоций, как маньяк. И когда мое дыхание восстановилось, я снова почувствовала боль. Теперь уже на груди. Она прицепила к моим соскам зажимы, отчего по щекам покатились слезы. Я закрыла глаза. Сегодня не было плетки или ее любимых шариков, сегодня она была жестока, как никогда. Потом я почувствовала, как веревка на запястьях расслабляется, я снова могу шевелить руками, и первое, что хочется сделать — сбросить эти чертовы зажимы с груди, но она смотрела на меня и ждала, посмею ли я это сделать. И я не смогла. Острые зубья впивались в кожу. А в голове одно желание: чтобы она сорвала их и прильнула к раненному месту губами, нежно обволакивая мою грудь языком. Я больна ей. Она испытывает меня на прочность? Или таким образом она решили покончить со мной, чтоб я оказалась на больничной койке? Что дальше, Лекса? Мысленный вопрос застыл в моих глазах. Она его прочитала. Я знала, что будет дальше. Я сама встала на колени, и она подошла ко мне. Это привычное для меня действо — расстегивать ширинку ее кожаных штанов, а потом она направляла меня за голову, требуя быть быстрее или сбавить темп. Я делала все, что она хотела, оставаясь всю ночь с ее вкусом на своих губах. Наверное, это ее устроило, потому что после акта она сняла с меня зажимы и протянула стакан воды. В этот момент я почувствовала что-то необычное. Она ни разу не предлагала мне воду. Но сегодня происходили не совсем привычные действия. Пока я пила и приходила в себя, она занималась другими приготовлениями. И я с ужасом за этим наблюдала. Она вкатила в комнату какой-то железный предмет устрашающего размера. Он был странный, а когда он был готов для применения, я осознала, что это… Впервые я не могла молчать. — Лекса, что ты делаешь?! И мой обезумевший голос отвлек ее от «станка». Она смерила меня быстрым безразличным взглядом. Встала и всем своим видом показала, что не стоит заставлять себя ждать. Я — безвольная, слабая и с комом позора в душе поплелась в ее сторону, оставив стакан на столе. Это секс-машина, и я должна была испытать ее на себе. Или в себе. В минуту моих размышлений эта беспощадная и маниакальная девушка пристегивала меня к холодному железному стулу, а я безропотно повиновалась. Неужели это все из-за костюма? Нет, Лекса переходит все границы, и я чувствую, как мое эго, вернее то, что от него осталось, понемногу просыпается. Смогу ли я ей когда-нибудь противостоять? В этот момент я уже плохо соображала. Последнее, что я видела, это то, как она подошла к красной кнопке и, посмотрев на меня, будто решаясь, нажала на нее. Машина заработала, и я снова почувствовала проникновение в себя. На этот раз оно не было резким, а размер был подходящим. И я мысленно выдохнула, понимая, что сейчас не будет боли. Прошло какое-то время, а механический член продолжал входить в меня, набирая темп. И все, что делала Лекса, это пристально наблюдала за моей реакцией. Что же она испытывает, когда смотрит на это? Я хочу знать. В моей голове зародилась одна мысль. Мне захотелось показать, что она меня не сломала, что я сильна и все еще могу себя контролировать, а жизнь моя не принадлежит ей. И я начала стонать и извиваться настолько, насколько могли позволить цепи на ногах. Каждый стон, исходивший из моей груди, сопровождался страстным взглядом в ее глаза. Мне, правда, было приятно. А во взгляде напротив играли огоньки. Огонь! Эта эмоция была быстро выловлена мной и запечатлена в памяти. Машина не была такой страшной, какой казалась. И в голове я представляла, что это Лекса доставляет мне удовольствие. Впервые она занимается со мной сексом, а не жестко трахает на столе. Впервые она думает и о моем состоянии тоже. Мысли смешались с реальностью. В глазах туман и смутные видения. Я стону и жадно глотаю воздух. Машина ускорила движения. Мой стон стал переходить в крик. Казалось, владею ситуацией я, а не Лекса. Но я забыла, что балом правит Сатана. Видя, что ситуация быстро выходит из-под контроля, она резко останавливает механизм. И я не успела. Не успела ни кончить, ни завершить те видения, что происходили в голове. Я хотела хоть немного побыть с ней, быть нормальной, быть на грани любви… Но она словно прочитала это в моих глазах и не позволила подобраться к ней так близко. Я смертельно устала. Мое поведение и ее уязвленное состояние сказались на дальнейшем продолжении ночи. Я посмотрела на нее в ожидании, что же будет теперь. А она посмотрела на меня, надменно приподняв подбородок. И снова нажала красную кнопку. Но на этот раз она ушла, понимая, что так я не смогу испытать удовольствие. И я не смогла. Механические движения машины были отвратны мне, когда нет ее. Однако что-то было не так. И я поняла это по прошествии сорока минут, которые показались вечностью. Время шло, механизм работал, проникая в меня. Мои «пытки» продолжались. Я уже плохо соображала, сил оставалось немного. Мне почему-то было безразлично на исход этой экзекуции. А Лексы все не было. Последнее, что я помню, это прикосновение ее нежных рук. Впервые без перчаток… Она отстёгивала мои руки, ноги, она даже помогла мне встать. А потом черная пелена перед глазами. Я потеряла сознание и тепло ее рук.