Дневник черного мотылька

Лекса провела в больнице около месяца. Слышу короткий разговор. — Она здесь? Мужчина с сочувствием отвечает: — Конечно, мисс. Она уходит домой, чтоб привести себя в порядок, и сразу возвращается. Ничем ее не напугать: ни охраной, ни полицией, — усмехнулся он. — И так весь месяц. — Знаю, — тихо ответила Лекса. — Скажите, чтоб зашла. Была небольшая пауза, затем доктор появился передо мной. — Она просит зайти к ней. — Я не могу, — мой голос стал испуганным. -Но… — он замялся, не ожидая такого ответа. — Вам все же следует зайти, другого шанса может не быть. Он говорил это, будто что-то понимал о наших отношениях. Какой чудак. Я смирилась. — Хорошо, дайте мне минуту. Он ушел, а я встала и еще какое-то мгновение стояла около двери. Не решалась. Боялась. Не знала, о чем с ней говорить. Но все же открыла дверь, меня туда безвозвратно тянуло. — Надо поговорить, Кларк. И я впервые за несколько месяцев увидела ее. Раньше я тайком наблюдала в щель занавесок, но мне было мало. Я хотела вот так, напрямую. И в то же время боялась этого больше всего. «Я только взгляну на нее и уйду» — были мысли в голове. — Лекса… — Кларк, скажи только одно. Как ты объясняешь случившееся? — Я была пьяна, зла на тебя, хотела отомстить, а еще, я полная дура и не знаю, что с этим делать. Я ждала, когда ты будешь готова выслушать меня, а теперь не знаю, что сказать. Нет таких слов, что передали бы то, как мне жаль. Лекса, я так виновата перед тобой. — Кларк… — Лекса, я не жду от тебя прощения, понимания, ничего. Я обещаю, что больше никогда не появлюсь в твоей жизни, не стану преследовать, не буду требовать и просить ничего… Я несла еще какую-то чушь, а сама была далека от этих слов. Меня волновало только одно: состояние Лексы. Она выглядела, как маленький котенок, которого хотелось обнять и никому не отдавать. Она похудела, была бледна и слаба, ее глаза не горели жизнью. И в этом виновата я. — Кларк, остановись. Эти слова возымели на меня магическое действие. Я превратилась в тишину. А она была лучшим, желанным ее нарушителем. — Я ждала нечто подобное. Я не верила своим ушам. — Знаешь, я может и должна возненавидеть тебя, но не могу. Я понимала, что однажды этот сосуд будет переполнен, и ты не выдержишь. Я думала, что ты сбежишь после пары встреч, а ты упорно приходила. Мне стало интересно, и я продолжала игры с твоим разумом. Думала, что тебе это нужно, как и мне. Просто я такая, Кларк. Я не могла испытывать сексуальное влечение, это последствие детской травмы. Однако ты все больше и больше пробуждала во мне страсть. Я стала чувствовать и бояться своего желания. Тебя. Я стала думать о тебе чаще, чем должна была. Ничего подобного я раньше не испытывала. И даже думала прекратить наши встречи. Все становилось сложнее. Лекса усмехнулась. Ей даже это давалась тяжело. Она еще очень слаба. У меня сжималось в груди, но я по-прежнему была молчаливым сосудом. — Но ты опередила меня. После встречи в полиции я думала над тем, о чем мы там говорили. И сейчас у меня было много времени все обдумать. Знаешь, к какому выводу я пришла? Мы обе нужны друг другу. Я снова не верила своим ушам. Это, правда, говорит Лекса? Я уже и себе не верила. Мы проговорили всю ночь. Я много слушала, она много говорила. И каждое ее слово было заветным для меня. Лекса рассказала о своем отчиме, о его насилии над ней, о том, как много лет его грязные руки касались ее детское тело и как целую вечность потом она вытаскивала себя из этого дерьма. Психотерапевты, психологи, опека, приют, богатая семья, удочерившая ее… В ее жизни было так много, что я не могла это все осознать, но мне стала бесконечно дорога эта девушка. Я еще глубже ощутила вину перед ней. Возможно ли это? Как я могла подвергнуть ее этому снова? Что я натворила? В какой-то момент я подскочила на ноги (прежде я сидела на полу у окна, была словно тень, стараясь не тревожить рассказ Лексы своим присутствием), так как до меня стала доходить вся горечь рокового поступка. — Лекса, если бы я могла вернуть время… Господи, эти ублюдки… Я сама попросила их..! Я стала метаться по палате, держась за голову, приходя в ужас от понимания произошедшего. Меня бросало то в жар, то в холод. Хотелось одного: пойти в полицию и написать чистосердечное. Я должна хоть что-то сделать, иначе сойду с ума. — Подойди ко мне! — вдруг раздался металлический голос. Я подошла. — Встань на колени. По моему телу прошел холодок. Снова? Она снова приказывает мне? Встаю на колени. Я была на взводе, глубоко дышала, мои глаза скользили по ее лицу. Ее губы… В этот сложный и переломный момент я подумала о поцелуе. Я никогда не целовала ее. «Боже, я неисправима». Она приподнялась на локте. Другой рукой, не без труда, коснулась моей щеки. Так нежно… А потом она с силой сжала мой подбородок и притянула еще ближе к себе. — Какая же ты дрянь, Кларк Гриффин. Но ты нужна мне, нужна! И ее губы коснулись моих. Нет, не коснулись, они жадно впились в мой рот. Наши языки обволакивали друг друга, наши сердца стучали в унисон. Я забыла, где нахожусь, забыла счет времени и все имена. Сегодня я родилась снова, в том порыве страстного поцелуя, который был для меня самым главным, самым важным, и я сохраню его в памяти навсегда. — Лекса… прости… — я прервала этот момент, я его испортила. Я встала и отошла как можно дальше, не смотря ей в глаза. — Кларк? — Я не могу, Лекса. — Почему? — Я не имею права прикасаться к тебе! Я просто не могу. В этот момент я бросилась на колени снова. Стоя перед ее кроватью, я рыдала. Никак не могла с собой совладать. — Кларк, я простила тебя, — тонкая струйка ее дыхания коснулась моей кожи. Я подняла глаза, из которых по-прежнему бежали слезы. Какая же я слабачка! А она! Она простила. И я в этом не сомневалась. — Но я не смогу простить себя, Лекса. — Тебе придется. — Ты не понимаешь! Я натворила таких дел от этого безумного влечения к тебе. Я почти себя не контролировала. Я не знаю, как смотреть тебе в глаза. — Кларк! — она обхватила мое лицо руками, заставила смотреть на нее, не отрываясь. — Послушай же, наконец. Да, ты перешла все границы, да, то, что случилось, произошло по твоей вине. Но я точно знаю, что ты этого не хотела. Ты другая. Тобой руководили эмоции, я тоже приложила к этому руку. Но благодаря тебе, я очнулась. Вспомнила, что есть нечто большее, чем просто выживание. Ты меня изменила. И, слышишь, мы это вместе переживём. Мы начнем другую жизнь, нормальную, забудем все и напишем новую историю. Если тебе будет легче, мы обе виноваты в случившемся. У меня было время подумать об этом. И главное, понять, что ты не просто так появилась в моей жизни, ты была нужна мне, нужна и сейчас. Я прошу тебя только об одном, не превращайся в меня прежнюю из-за чувства вины, не рви эту нить между нами. Ты так отчаянно за нее держалась и не давала разорваться. Мы что-нибудь придумаем, мы найдем верный путь. А сейчас просто будь со мной рядом, Кларк Гриффин, просто будь! — она отпустила мое лицо и опустилась на кровать, видимо, она держалась с усилием. А мои слезы перестали течь. Я просто застыла в неверии. Она говорила столько нужных и важных слов, даже больше, чем я мечтала услышать. И я поняла, что меня в ней влекло: это величие, эта стойкость, эта сила духа и жертвенность. Я всегда чувствовала, что в ней сочетаются самые лучшие человеческие качества, хоть и за полной броней. Помимо животной страсти, я безудержно пыталась лишь мимолетно увидеть ее настоящую. И вот она здесь, она открылась мне, и я ее не отпущу. Она права, мы не можем потерять нашу связь, мы должны помочь друг другу. И пусть предстоит еще многое принять и пережить, но мы сделаем это вместе. «Давай попробуем, Лекса Вудс».