Вороны

Холодный пол приятно обжигает кожу, а руки немеют от плотно обхватывающих их кандалов. Ледяной металл вокруг запястий натирает, даря смешанные эмоции. Хочется пить и ничто сейчас не волнует его сильнее этого. Боли больше нет. Вместо неё пришла пустота, такая непривычная и манящая. Она сковывает, нежно обхватывая плечи, при этом находясь так далеко, что становится страшно. Смерть близко, он уже чувствует, как она принимает его в свои объятия, обхватывая чёрными как смоль руками. Оставляя невидимые отпечатки на шее и груди. Они жгутся и каждую секунду напоминают ему что осталось совсем чуть-чуть. Кислород медленно кончается, а вместе с ним, на серый, грязный пол темницы падают веточки малины, испачканные кровью. Они слетают с разодранных губ, оставляя приятный привкус, правда сглатывать кровь и слюну больно, глотка разодрана в мясо, но, чёрт, какая разница. Глава Цзян смеется, ибо ему чертовски весело. Перед его глазами стоит пятилетний он, и учительница каллиграфии с книжкой, носящей гордое название «Флориография», которую ему надо будет переписать к концу обучения. Именно оттуда он и узнает, что малина — значит раскаяние. Только вот это последний этап в ханахаки бьё, которая накрыла его волной отчаянья. От этого ему смешнее вдвойне, ведь похитили его лишь для того, чтобы убить. Но вот зачем убивать ходячий труп? То что они делают не имеет смысла. Разве это не смешно, чёрт возьми. Попробуйте умертвить то, что уже мёртвое, у вас ничерта не получится. Цзян Чэн усмехается, сплевывая очередную порцию крови с зелёными листочками, испачканными в бордовой жиже. Ветки малины плотно окутывают его тело, новые корни прорастают каждую минуту, разрывают вены и кожу. Он, человек, что его похитил, тоже смеётся, но вряд ли по этому же поводу. Он обращается к нему, но слов не разобрать. Да и к чему они главе Цзян? Это даже хорошо, что он их не слышит. Тишина успокаивает, но не на долго. Во имя треклятого Ланя! Где и когда его жизнь свернула не в ту сторону? В какой момент он попал в ловушку? Глаза медленно начинают закрываться и в сознании начинают всплывать картинки. Они медленно прокручиваются, наконец даря сознание того, что может всё было не зря, но определённо точно пошло коту под хвост. Самая первая картинка напоминает ему о ней. Он не помнит где они увиделись. Её кажется звали Джулика. Она явилась из другой страны, приехала из ниоткуда, чтобы обрести пристанище в незнакомом месте. И она нашла его, обретя покой в Юньмэне. Наверно на какой-то из улочек её подхватили и привели к нему домой. Кажется, у его отца где-то в голове был пунктик, тащить в свой дом всех сирых и убогих. Но А-Чэну это даже нравилось, иногда можно было найти в этих людях развлечение. Пусть матушка и устраивала истерики по этому поводу, но все гости их дома были интересными людьми. Так например Джулика, была путешественником, обошедшим полконтинента. Где она только ни была! Чего только не повстречалась ей на пути! Она была такой загадочной, доброй и открытой. Милая, наивная девушка. С её появлением Юньмэнь засиял новыми красками. Они быстро нашли общий язык. Девушка, несмотря на то, что являлась чужестранкой, отлично владела китайской каллиграфией. Знаки, выходившие из-под её пера, будто были живыми, они порхали из строчки в строчку, составляя целые предложения, повествующие о чем-то интересном. Этому она и учила мальчика. Что удивительно, для тренировки, она использовала не уставы Юньмэня, или до ужаса скучные и непонятные поучения древних, а самую простую книжку под странным названием. В этой книжке рассказывалось про цветы, а вернее про их значение. Лотос, являющийся их родовым символом, значил непорочность, невежество. Расцветки Лотоса имеют разные значения и истолкования. Он не припомнит их все. Сакура, растущая за окном, говорит о хорошем образовании, быстротечности жизни и женской красоте. С помощью этой книжки, цветы будто показывали свой характер и свои тайны, каждый из них обретал смысл и цель. Однажды, после с ссоры со своим шиди, появившимся в их доме в аккурат через год после незнакомки, он подарил ему в знак примирения заморское растение со смешным названием агава. Брат тогда лишь фыркнул, сказав что цветы лучше дарить сестрице, а вот учительница каллиграфии одобрительно хмыкнула, обменявшись с ним заговорческим взглядом. Потому что этот цветок был не просто растением, а своеобразной клятвой. В этом простом, на первый взгляд, подарке, был заложен глубокий смысл, который, к сожалению брат был не способен понять. «Агава — значит, что я сохраню к тебе хорошее отношение, несмотря на твои шалости.» Вторая картинка всплыла неожиданно, затмевая собой первую, перетягивая всё внимание на себя. Цзян Чэн не судил о людях по их внешности. Никогда. Но это не значило, что он не ценил красоту. Его сознание часто будоражили разные люди, независимо от их пола, да что там, иногда даже не только люди. Юноша был очень влюбчив. Только вот некоторые путают влюбчивость с влюбленностью. Второе — это высокое чувство, являющееся лишь ступенью к истинной любви, а первое — всего лишь легкая симпатия, порыв, испытываемый человеком, во время восхищения. Пусть это никогда и не перерастало во что-то большее, но это чувство было искренним. Ему нравилось, что он его чувствует. Его пылкое сердце жаждало этих ощущений. И к большому удивлению даже самого А-Чэна, эту жажду в нем смог удовлетворить старший нефрит клана Лань. Ведь он, о боги, простите этот маленький грех, был чертовски красив, непростительно изумителен. Его белая кожа, созданная будто из мрамора, глаза, способные заглянуть в самую душу и вытащить оттуда самые потаенные мысли, чувства, его улыбка, маской пришитая к его идеальному лицу, всё это создавала идеальную гармонию с красивой душой. Он был поистине великолепен и именно поэтому Цзян Ваньинь почти без страха и угрызения совести подарил ему лютик. Этот маленький цветок своей простотой был схож с тем чувством, что испытывал он сейчас. Лютик (ранункулюс) — значит расположение, симпатию, стремление понравиться и приглашение. Третья картинка выплыла откуда-то сбоку, цепляя сильными эмоциями. Он не знает, когда это началось, просто однажды вместе с кашлем на его руку упал маленький фиолетовый цветок. Он даже не обратил на него внимание, сжав в руке и откинув подальше от себя. Цветок как цветок, ничего особенного. У него есть дела поважнее — его дом разрушен. В этот момент его пожирала изнутри досада и злоба, только вот поделать он ничего с этим не мог. Хах, как глупо. Петуния — значит гнев и горечь. Четвёртая картинка была почти бесцветной, с виду ничем не привлекала, но вот в ней больше всего чувств. Больно. Как же чертовски больно. Хочется кричать, рвать на себе одежду, хочется убивать. Но… Он ничего не может, разве что лечь в могилу вместе со своей любимой шидзе, что умерла ровно два месяца назад. Ибо каждая вещь, каждый запах напоминает о ней. Это невыносимо больно. Сколько? Сколько ещё ждать, когда эти чувства утихнут? Уйдут, оставив за собой пустоту. Уж лучше пожирающая дыра в груди, чем чувствовать всё это. Ветка асфоделя прорастает через кожу, но Цзян Чэн безжалостно вырывает её. В конце-то концов, он не гребаная клумба. С соседней кроватки раздается плач, Ваньинь не теряя не секунды подходит к ребёнку и берёт его на руки. Маленькое нечто утихает, будто этого и ждало. Глаза цвета мокрой охры смотрят на дядю с каким-то восторгом. «Что творится у него в голове?» — думает А-Чэн, а губы расплываются в улыбке. С них стекает кровь, смешанная с маленькими цветочками, но её игнорируют.

Асфодель — мои сожаления последуют за тобой до могилы.

Астрагал — твое присутствие облегчает мою боль.