Оленёнок

Парни отвлеклись от воркования друг с другом и в момент обернулись на меня. Какой синхрон! Рома наклонил голову в бок, так, по-птичьи, и, цокнув, спросил:       — Ты чето хотела? — своего образа он придерживался хорошо. Я с укором подалась вперед, как бы говоря, что вопросом на вопрос не отвечают. — Да бляха муха, противная же ты. Нет, не торопимся.       — Ну вот и славненько, — как же хотелось сказать, что «вот больше ломался», но тогда мы бы поменялись ролями. Я подбежала к парням и, встав между ними, попыталась схватить обоих под локти. Бяша даже не сопротивлялся. Бедняжка, все ещё не в себе, а вот Рома быстро выдернул руку, встав в позицию.       — А ты не попутала чего? И это, Бяшу отпусти тоже, — раздраженность Пятифана выдавала морщинка на переносице. Я повернулась к нему лицом, подтолкнула к тому же действию Бяшу, стараясь быть с ним помягче, и снова натянула милую улыбочку. Друзья говорили, что в подобных ситуациях это выводит из себя. Заставляет колебаться. Я всегда добиваюсь желаемого. И, не ответив на милость милостью, можно отхватить.       — Ну, ты же сам сказал, что ты ничем не занят, а Бяша плетется за тобой хвостиком. Тебя никто за язык не тянул, — улыбнулась ещё шире я. Кажется, в умении язвить я лучше. Неужели это никак не заденет его гордость? А потом, до меня не сразу дошло, я поняла, что фраза была двоякой: с одной стороны она могла значить лишь утвердительный ответ, а с другой — упоминание гаража.       — Я не плетусь хвостиком, на! — послышался возглас сбоку.       — Говорю как вижу.       — Слышь, Лиль, ты же вроде к Антону собиралась, не? — недоверчиво покосился на меня Пятифан. Упрямый козел!       — Так я туда и иду, — а Бяша будто только это поняв, стал брыкаться, и точно же — овца.       — Хватит, пожалуйста! — взмолилась я, ведь понимала, что не утащу их силой. Оба парня притихли, вылупившись на истеричную меня.       — Дойти-то осталось, ну мальчики! Стена Ромы рушилась. Он минуту подумал, почесал ладонь и подошел ко мне. Положил руку на плечо и стал смотреть так, сверху вниз. Будто он тут король. Я покосилась на пальцы, что неприятно сжимали плечо, и заметила не самый аккуратный маникюр. Ясно…       — Значит так, гадкий утенок, — что он сказал? — мы извиняться перед ним не будем, ты из нас слова даже не вытянешь, — проигнорировав такое гадкое коверкание моей фамилии, я, юркнув вниз и назад, выбралась из цепкой хватки парня. Тот же плавно опустил руку и, размяв плечо, бросил за спину Бяше:       — Слышь, братан, идем! Я победно подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Парни пошли вперед, все сокращая расстояние между домом и ними, а я засеменила следом.       — Кстати, извиниться вам тоже надо бы, — как бы невзначай добавила я. Рома страшно взглянул на меня из-за плеча. — Мысли в слух, мысли в слух… — пропела довольная я.       — Так, ну-ка стоять, — Пятифан остановился так резко, что я чуть было не врезалась в него. Развернувшись всем телом ко мне, он продолжил: — А зачем ты нас туда вела? — Он, наверное, имел в виду, если не извиняться. Я решила проигнорировать данный вопрос. Скоро сам все узнает. Лишь взяла того за руку, пыталась предотвратить последующий побег, и поскакала по лестницам, ведущим к двери. Рома мученически вздохнул, но все же пошел следом. Хороший мальчик. Я забарабанила в дверь, не боясь показаться навязчивой, а Рома же эту дверь пнул. Я пнула его в ответ, ибо не надо шалить. Дверь нам открыл запыхавшийся Антон. Он был без очков и чуть щурился.       — Так, сначала послушай, а потом задавай вопросы, — начала тараторить я, облокотившись на дверь, дабы Петров увидел гостей. — Изначально я шла к тебе с кое-какой новостью, но потом встретила этих двух, — неприлично, но показала на них пальцами, высунув на закаченные Ромкой глаза язык. — И получается, что я в прямом смысле пришла с информацией. Чего мне это только стоило… Ну, еще, может, мы сможем выпытать из них извинения. Блин, ты так и будешь стоять в проходе? Мы можем зайти? — наконец выдохлась я.       — А, да, конечно, — Антон, засуетившись, чуть не запнулся о тумбочку, но нас попустил. Я все ещё не отпускала шершавую Пятифанову ладонь. Дурень! В такой мороз и без перчаток. — Я как раз хотел поговорить, но… — начал было Антон, но я не дала ему завершить.       — Как я сказала ранее, я тоже. А теперь, будь добр, закрой дверь на замок, — я подняла наши сплетённые руки вверх и, согнув ногу в сторону Бяши, улыбнулась.       — Да не ссы, не убежим, — съязвил Ромка. Да-да-да, так я и поверила. Антон выполнил мою просьбу. Я тут же отпустила парня, вышло это немного резко, вытирая вспотевшую ладошку о шапку. Я начала давать указания, параллельно снимая верхнюю одежду:       — А теперь скинули с себя манатки и пошли за Антоном, — не смотря на парней, указала рукой в сторону лестницы. — а ты — я обратилась к Антону. — веди их туда, где мы будем только в четвертом и нас не будет слышно, — после добавила пожалуйста, которое подействовало последним ударом, и устало рухнула на стул, расстегивая сапоги. И вот мы всей нашей дружной компанией сидим в комнате Антона. Стены были украшены рисунками, а на столе лежал набросок… динозавра? Антон нас заверил, что дома мы будем одни. Родители с сестрой частые гости в городе, а Антон учится. Во время шумной жизни в городе я привыкла носить с собой беруши. Они часто помогали заснуть. Здесь же, в тихом и спокойном селе, в них не было необходимости, но я продолжала держать их рядом. После того как я протянула упаковку Бяше, тот непонятно так взглянул на меня, мол, зачем.       — Что смотришь? Вроде всё ясно и понятно, бери и используй сейчас по назначению. Я, замыкавшая наш круг, встала с места и, подойдя к готовому Бяше, приложила руки к его ушам.       — Бяша, в твоем же приоритете ничего сейчас не слышать, — предостерегла я. — Теперь скажи мне честно: ты слышишь? Тишина. Я не доверяю ему.       — Скажи число, которое я тебе сейчас назову, «два». Снова тишина.       — Запомни, я тебя откачивать не собираюсь, — предупредила я, посмотрев на Бяшу, а после на не менее вкупившего Антона. — Этот индивид был тоже в гараже, — сказала я, зная, что сейчас полетят вопросы. И, о да, я была готова ответить на все. Антон напрягся. Рома резко выпрямился, смотря то на меня, то на Антона.       — Не вдупляю о чем вы. Что значит «тоже»?       — То и значит. Антон там был, а вот мне эти ужасы приснились буквально час назад, и теперь я хочу спросить у вас, Рома, так как Бяша не сможет сказать ни слова про это нормально, не говорил ли тот что-то странное после выхода оттуда? Когда это вообще произошло? Вспомни, что он тебе сказал, — мы все уставились на Рому, а я чувствовала себя гребаным психологом, выясняемым причину поломанной детской психики. Бяша вертел головой, ему точно было интересно, о чем мы. А может, он не так глуп и уже догадался.       — Полгода назад, — вздохнул Рома, смотрев точно на меня. — он что-то говорил про тело девчонки и звуки флейты. Всё, — взмахнул руками, будто в окончании антракта.       — Сенечка… — одновременно с Антоном пробубнили мы. Пришло время получать следующие ответы. — Теперь ты, Антон. Когда ты был там, видел только Сенечку и Вову? Фотографии, может, органы? Рома совсем напрягся.       — Вова — тот малой, который пропал?       — Да, именно он. Ответ его устроил.       — Да, я видел фотографии только их. И все. Больше ничего, — меня ошпарило. Он не видел фотографию Бабурина…       — Ты уверен? Тебя кто-то привел до гаража или ты сам на него наткнулся? — Антон косо посмотрел на Рому. Не сложно догадаться. — Это была Алиса? — Антон выдохнул и кивнул.       — Черт…       — Кто такая Алиса? — вот и начались вопросы от Ромы.       — После этого «собрания» ты идешь со мной, я тебе все потом расскажу. Мой голос дрогнул. Это напрягло и Рому, и Антона. Сейчас все были как на иголках. Упади что на первом этаже, так визгов будет…       — Что тебе приснилось?       — Алиса, — я посмотрела на недоумевающего Рому. — Она довела меня до гаража. И просто озверела, когда я отказалась стучать туда. После я все же постучала. Алиса пропала, а я увидела фотографию Сенечки, которая порвалась, а за ней был ее труп, точно так же с Вовой, — я остановилась, чтобы сглотнуть.       — Я видел то же самое, — сказал Антон       — Это еще не все, — Антон и Рома вопросительно посмотрели на меня, а я села посередине комнаты и приготовилась рассказывать дальше. — Все погрузилось в темноту, а потом я увидела фотографию Бабурина. Ужасную, липкую и разрисованную черной ручкой. Вместо глаз были дырки, — нагоняла жути. — Потом крики и я проснулась. Бяша наблюдал за нашим быстрым обсуждением, а в особенности за мной, ведь я, расхаживая туда-сюда по комнате, энергично жестикулировала. Эмоции сложно держать в себе. Видимо, осмыслив сказанное, Антон начал:       — По пути домой я встретил Алису, — боже, столько информации я не переварю! — Она снова назвала меня Зайчиком, я спросил, почему она меня так называет, не в открытую, конечно, и она ответила, что тайга меня так назвала. Зайчиком, — как бы в завершение продублировал он. Прекрасно. Вопросов стало только больше. Я кивнула Бяше и жестом показала, что он может снимать беруши.       — Что произошло, на? Почему вы такие серьезные?       — Бяша, ты знаешь, мне кажется, что мы не зря закрыли тебе уши. Рома, ты сможешь… — он оборвал меня на половине предложения. Не люблю, когда так делают. Я же такая непредсказуемая!       — Да, смогу.       — Вот и отлично. Бяша, ты же сможешь сам до дома дойти?       — Конечно, на. Вы за кого меня держите?       — Вот и славно. Мне кажется, что нам пора. Увидимся в школе, Антон! Втроём, без Антона, мы быстро спустились, засобирались и через пару минут уже бежали к калитке. Антон помахал нам из окна. Рома смиренно шел рядом, видимо, ему нужны были ответы. Да кто бы мне ответил! С Бяшей уже попрощались, и я все стояла, провожая удаляющуюся фигуру взглядом. Рома окликнул меня.       — Лиль, давай, выкладывай, че за Алиса? Причудливая какая-то…       — Не посчитай нас за сумасшедших. Это так, я сразу к сведению. Честно, я сама не знаю кто она. Это девушка в маске лисы, но в живой маске. Она то ли зверь, то ли человек, я не знаю! После ее встречи начала происходить всякая чертовщина. Антона она называет Зайчиком, меня Оленёнком, — мой слушатель прыснул. — После ее встречи у Антона появилась маска зайчика, а у меня фигурка лисы. Я не знаю кто она и я не доверяю ей ни капли. Рома слушал, не перебивая. После лишь покачал головой и достал из кармана сигарету с зажигалкой. Хороший набор девятиклассника. Как, видимо, уважающий меня человек, предложил закурить и мне.       — Господи, ты меня убить хочешь, а? Убери эту гадость, — я отмахнулась рукой.       — Как знаешь, — он затянулся. — По твоему рассказу, мне кажется, ты была бы не против, — он хрипло посмеялся, снова выдыхая дым в мою сторону. Снежком я прицелилась Роме в руку и попала! Сигарета, в сопровождении ярких искорок, дотлела на снегу.       — Хотя знаешь, она внушает доверие. Именно она сказала мне, что ты ночью тусуешься возле озера.       — И ты как услышала про меня сразу же побежала туда? Как это мило, — ворчал он, затаптывая окурок.       — Я до последнего не хотела идти. Она тебя слишком расхвалила, что я уже была не в силах слушать и просто молча пошла с ней на озеро. Просто, чтобы покататься. Для себя. В свое удовольствие.       — То есть, ты хочешь сказать, что она следила за мной? — мы наконец сдвинулись с места и медленно зашагали.       — Возможно, — предотвращая последующие вопросы, я добавила: — Зачем я не знаю, возможно, для меня старалась. Я даже не поняла, что мы так легко разговорились. Болтали обо всем. Так и дошли до дома. Пятифан притупил взгляд, смотря на носки ботинок, а я вдруг выпалила:       — Уже темно, не хочешь остаться на ночь? Тем более мне ещё есть, что тебе рассказать. Ромка хмыкнул, а я покраснела. Ну что за бред!       — А ты не против?       — Нет, блин, я просто так сказала.