Оленёнок

И вот я снова здесь. Снова за окном под заревным светом алеет кромка леса, и лишь мои проблемы в нем делают силуэты елей такими черными. Стоит только взглянуть туда: кто-то шмыгает за толстый ствол, прячась за нависшими от комьев снега ветками. Я не понимаю, кто это. Возможно, разыгравшееся воображение. Стоило машине подъехать к дому, и пустота внутри тепло заполнилась. Я не могу это контролировать. Я не знаю, откуда взялась эта самая пустота… Мне чего-то не хватало, но я не хочу, чтобы мне этого не хватало, потому что понимаю — что это было. Эта мысль ужасает, я не хочу быть привязана к этому месту. Я долго думала, а могла ли я не ввязываться в это? Могла ли остановиться? Да и почему возвращаясь сюда, я думаю лишь о жизнях, которые могу спасти? Почему не могу думать о себе и своей безопасности? По какой причине меня волнуют другие? Я выдохнула. Ответ сам появился в голове: я не хочу быть такой как отец. Быть может, я уже ужасней, но всё так же справедлива. Я знаю цену чужим жизням, я понимаю, как эти жизни мне дороги, но не ставлю во что-то себя. В этом и есть наши отличия, даже если я — монстр в руках Хозяина леса, во мне еще слишком много человеческого. Времяисчисление здесь иное: оно невероятно долго тянется, ноги еле волочатся по вязкому киселю, который, на самом деле, является полом, выложенным под мрамор. Запах камня, который я так давно не ощущала… Кажется, он был мне нужен несмотря на то, что домой я возвращаться не хотела. Как бы я хотела перенести всё отсюда, невзначай забыв про лес! Мне стало немного легче после сожжения маски, но ее черная копоть осела где-то глубоко. Странные чувства и переживания продолжают преследовать, словно я оставила там лишь часть. Я все еще нуждаюсь в помощи, ведь не могу оказать ее себе должным образом. Кто знает, что будет со мной за избавление от маски? Это же второе лицо… Я не хочу вызывать подозрения у учителей. Мне не нужны лишние вопросы, потому как здравые ответы на них я не смогу найти, как бы не старалась. Это зашло слишком далеко и не подлежит разумным объяснениям. Да, у меня есть понимание, что мне нужна помощь, но ещё я понимаю, что никогда её не получу. Я просто не могу взять и рассказать, меня не поймут. Я уже не рассчитываю на понимание — самой становится сложно оправдываться. Может, мне следует уже решить проблему с Ромой? Поступить немного эгоистично и заставить его меня выслушать? Да и понять наконец, что же происходит между нами… Интересно, а был ли он рад тому, что я уехала? Я ведь ему ничего не говорила. А если он решил, что пора меня забыть? Если это так, то я его пойму. Избавлюсь от не нужных проблем и смогу обеспечить безопасность хотя бы ему. В последнее время мысли становятся настолько глубокими и тяжелыми, что я забываюсь. Все размышления о бытовых проблемах вытекают в это. Момент истины. Я зашла в класс. Ученики сидели своими компаниями, общались, но услышав звук открытия двери, повернулись в ту сторону. Их взгляды прожигали меня, изучали. Мое сердце остановилось. Среди всей толпы я заметила пары знакомых глаз. Рома, Бяша и Антон… Присутствие последнего меня удивило: про него я забыла. И как мне это удалось… Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Удивление сменилось злостью. Он явно мне не рад, явно не на моей стороне. Но как я могу судить… Интересно, а он уже убивал? От одной такой мысли становится дурно. Как давно он часть леса? Страшно, очень страшно находиться со зверем в одной комнате. Кто знает, на что он способен, сможет ли он убить так же, как это сделала я? Невероятно подло. Так, что известие об этом не разбежалось первым слухом по селу. Так или иначе, недооценивать его я не собираюсь. В тихом омуте черти водятся, и я не понимаю, как его еще не вышли наружу. Я смогла убить, и до сих пор чувствую теплую кровь на руках, так что же мешает ему? Какова была бы его цель? Я задержала на нем свой взгляд. Чувствую себя в опасности. Антон быстро «остыл» и отвлекся, став изучать расписание. Паршивое чувство. Он точно меня обманывает. Он молчит, и этим молчанием лишь даёт мне больше понять, чем в том случае, если бы он пытался говорить. Не задерживаясь на месте, я прошла за последнюю парту возле окна. Я больше не сяду с Антоном. От нервов моя школьная сумка была уже давно собрана, и я не находила себе места: быстрее хотелось начать этот день, но сейчас я отчаянно желаю, чтобы он закончился. Ничего не привлекает мое внимание, но есть человек, с кем я хотела бы объясниться. Только он меня тут и держит, хотя самому на то, чтобы это понять, потребовалось некоторое время. Я доставала тетрадь, последние листы в которой пустовали. В городе для меня не было смысла заниматься учебой, не кажется, что я много пропустила: никто из класса даже на лицо не поумнел. Порой думаю, что страдаю лишь одна я; что у меня первой полезет седина и начнет дергаться глаз. Рома старался незаметно толкнуть Бяшу ко мне, но боковым зрением я все же это увидела. Пятифан что-то нервно нашёптывал ему, все поглядывая в мою сторону. И вот, наконец, они начали двигаться. Антон же остался на месте. Он уже не пытался сделать вид, что чем-то занят, хотя, быть может, я этого уже сама не замечаю, потому что каждое его движение полно фальши и наигранности. У него есть одна маска, и даже с ее отсутствием на лице он все равно не настоящий. Это было странное чувство: понять, что морда Алисы — маска. Теперь для меня странно то, что он без маски все равно фантомно в ней. Словно она стала его частью, нисколько не изменив облик хозяина. Он замечает изменения? Замечу ли их в себе я? Петров избегает меня? Что же, таковыми действиями он лишь подтверждает мои догадки. Откуда же в нём теперь столько невнимательности, если, конечно, он не пытается специально навести меня на такие мысли. Не знаю, что он хочет этим сказать и о чём оповестить. Я снова задумалась, и силуэт Антона превратился в тучу мелких точек, когда как ребята вроде бы и приближались, но я не могла этого понять. Видела и тут же отказывалась.       — Лилька! Ты почему уехала, на? Ещё никому ничего не сказала! — сразу же налетел Бяша. Он встал напротив меня, опираясь руками о парту. Рома стоял рядом и лишь разглядывал меня. Я не удивилась такому поведению, но в какой-то степени меня настораживала эта молчаливость. Если он решился подойти, значит, и у него есть замыслы на мой счёт. Успокаивает одно — его планы не могут быть губительнее моих. Бяша продолжал засыпать вопросами, коих за неделю накопилось немало. Он говорил и говорил, быстро, сжёвано, не всегда дожидаясь ответа. Он пережил что-то страшное, но всё же везёт ему в нашей истории больше всех: он знает только крупицу всего кошмара.       — Были причины, — резко очнулась я. — Считай, эта поездка была последним глотком свежего воздуха, — добавила уже тише я, не зная, на что сама намекаю, но мне было нужно, чтобы кто-то кроме меня тоже задумался над этим. Не так глубоко как я, но всё же…       — Ты бы хоть сказала, на сколько уедешь, на, — с актёрским мастерством Бяша надулся и явно пропустил фразу мимо ушей. Да, я бы тоже не стала над этим думать, имея такую беззаботность. Но я знала, что Рома оправдает ожидания. Переведя на него взгляд, я заметила, что он задумался. Пробовал фразу на вкус. Кажется, он искал подвох (подсказку?) в каждом сказанном мною слове. Нам действительно нужно поговорить. Решить все; сделать так, что бы для нас стало безопасно жить. Для него. Необходимо сделать это сейчас. Бяша продолжал тараторить, рассказывая, что успело произойти за ту неделю, что меня не было. Я не вникала, но какое-то время увлечённо, или пыталась сделать такой вид, кивала. Его всё устраивало, и он снова продолжал, захлёбываясь в эмоциях. Он скучал. Пришлось его прервать.       — Рома, мы можем поговорить? Прости, Бяша, я обязательно дослушаю тебя. Рома оживился, пробормотав что-то по типу «давно пора». Я лишь добавила:       — Сейчас.       — Можем, конечно, но после уроков. Уверен, разговор будет долгим, — он с подозрением посмотрел на Антона, а после перевёл взгляд на меня. И он мне показался пронзительнее, чем когда-либо. Всем своим видом он показывал, что устал от ожидания. Рома, я тоже от всего этого устала. Антон время от времени поглядывал на нас. Что он пытался выведать сейчас? Это не даёт сосредоточиться. Мне безумно хочется выкинуть что-то провокационное, но это лишь эмоции и я уже умею их подавлять. У Ромы тоже есть подозрения? Или же он так на него смотрит из-за того, что надумал себе, будто у меня с Антоном что-то было? Если это так, то он невероятный придурок. Жаль, я не могу прочесть его мысли.       — Хорошо, после уроков, значит, после уроков. Бяша, я слушаю тебя дальше, — я выдохнула и приподнялась на парте. Бяша сузил глаза в сторону Пятифана, но потом такой же радостный вернулся ко мне. Осталось лишь дождаться разговора.