Оленёнок

Настало время, которое я так отчаянно пыталась оттянуть: пора возвращаться домой. Жаль, что отец не оставит меня тут одну… Тут, где значительно для меня безопасней. Даже не знаю, когда еще вернусь сюда. Уверена, что вернувшись в село, на меня свалится куча задач, и большинство из них, я это знаю, будут непосильны мне. Были непосильны… Для прошлой Лили, которую, как бы я не хотела, но пришлось сжечь вместе с маской. Все таки из-за той наивности я ее и получила. Хотя это с какой стороны подумать! Лес хитер и будь я ему нужна, то добился бы любой ценой. Наверняка я и сейчас слепо поведусь на какую-нибудь глупость, пожалеть о которой мне удастся только по прошествии немалого времени… Бесконечный круг. Предрассветное, но все еще тусклое солнце выходило из-за горизонта, слегка освещая комнату через плотный тюль. Я уже заприметила яркие блики, отражающиеся от окон соседних многоэтажек, которые плавали по моей стене, а там уже отражались и от фото рамок без фотографий, и от глянцевых вырезок из журналов. Они были выцветшие и я уже давно не помнила, какая картинка откуда. Пыль мельтешила перед глазами и в комнате, казалось, слишком душно, несмотря на то, что всю ночь я просидела у распахнутого окна. Весенняя свежесть бодрила и придавала сил. Ночью всегда так: самые безумные идеи приходят и воплощаются именно в это время суток. Ворс на пледе подо мной промялся: уже около получаса я мертво гляжу в потолок, и не для каких мыслей нет места в моей голове. Шумно выдыхаю, и теплый воздух разгоняет тучу пылинок в разные стороны. Нет, конечно, я могу здесь остаться, но пагубно это повлияет абсолютно на все. Что станет с моим здоровьем? Оно же совсем ухудшится: болезни просто сразят меня. Что станется с родителями? Неужели все так просто: я могу остаться в городе, и никто не будет ко мне приставать? Уверена, если я уж настолько важная фигура, то в покое меня и мою семью никто не оставит. О других последствиях я думать не особо хочу. Ну что за несправедливость! Мнимый выбор и любая тропа в нем, ступить на которую я решусь, приведет меня к краху. В нашем районе тихие, спокойные и теплые ночи, но вопреки всему этому последние из них для меня выдаются эмоционально трудными. Сложно тревожно раскачиваться на кровати, прижав колени к груди и с ладонью у рта, когда на улице перешептываются деревья, умиротворенно скрипят качели и хлопают входные двери. Все там такое отдаленное… После того как я сожгла маску, мне стало легче, даже тучи перестали перекрывать солнечный свет, но не надолго. После облегчения появился страх, осознание опасности. Теперь мне нужно контролировать каждое свое действие, научится анализировать прошлые поступки, со стороны того, чтобы больше не совершать их; нужно предугадывать вопросы и тщательно продумывать ответы на них. Что я должна буду сделать в той или иной ситуации, если не знаю, что ждет меня завтра? Например, что мне делать, когда я встречу Антона… Я хочу верить, что Антон ничего не делал и ни к чему не причастен, но все ситуации и его поведение, что мне удалось увидеть, говорили об обратном, опровергая все мои надежды. Да даже взять Алису, называющую его зайчиком, и ту неожиданную попытку рассорить меня с Ромой… Хотя и я хороша: так же плясала под дудку зверей. Я им верила! Верила, что все будет хорошо, а по итогу страдаю сильнее, чем когда-либо, и благодаря кому? Не знаю! То ли это я дурочка, слепо верившая всему что скажут, то ли это Петров искусный манипулятор и актер. Но что-то мне подсказывает, что именно Антон был пешкой, должной заставить меня примкнуть к зверям. Аж тошно. Тошно от своей наивности, тошно от нерешительности, тошно от неумения постоять за себя. Последнее относится что ко мне, что к Антону… Я хотя бы что-то делаю, в отличие от него! А он, будучи неумехой, точно за себя постоять не сможет, хотя амбиций ему на это хватать должно, раз он двойной агент в этой истории. Неприятная мысль закралась ко мне в голову. Я в растерянности осела на кровать, потому что во время размышлений мне нужно ходить. Кружить по комнате вдоль и поперек, подмечая не только умозаключения, но и вмятины в полу, кривой узор на ковре или цветные карандаши в стакане, которые находятся в полном беспорядке: некоторые стоят грифелем вниз, какие-то вверх или вообще лежат рядом. Что со мной? Что я сейчас делаю? Обещала же, что не буду кого-либо недооценивать… Кто знает, как на эту сторону переманили Антона? Кто был перебежчиком в его время и каким шантажом зверям удалось добиться его доверия? А что произошло за ту неделю, что меня не было? Как мог он измениться? Чему мог научиться? Кто знает, что он сделает и каким станет в будущем? Может, сейчас именно он и является моим главным врагом. Я поморщилась и тупо свалилась на подушки. Перья утягивали голову, словно зыбучие песни. Слишком много раздумий для утра. Лучше немного понежиться в тёплой кроватке и после пойти закончить со сбором вещей.

***

Солнце приветствует меня, словно старого приятеля, а я не могу ответить ему улыбкой, лишь выбрасываю бычок через форточку.       — Невозможно… Терпеть, мать ее, не могу! Зачем же ты сбежала, Лиля? — по утренним зорям и туманным вечерам я жалею, что у нас нет фотографий, а обратиться за рисунком к Антону будет ужасно глупо. Какие цели преследует эта девчонка? Сколько бы рассветов я не мучил себя этим вопросом, ответ найдется всегда, только разный. Какую прошлую жизнь она ищет в городе, когда столько времени прожила тут? Что у нее осталось там? Она совершенно не проста и даже через всю жизнь я ее не разгадаю.       — Блядская ты… Ненавижу! — зло пинаю подлокотник дивана, и он жалобно скрипит. — Отдыхаешь, пташка? — обращаюсь в пустоту. Гребённая безысходность. — Да… Тебе придется вернуться. Дотлевшая до фильтра сигарета обжигает пальцы, но как же все равно. Я этого не чувствую, лишь вижу, как пепел рассыпается по столу. Лили нет уже неделю. За последние дни я извёл себя до изнеможения. Учителя жалуются на хрипоту в голосе, говорят, что надо следить за здоровьем, но я ничего не могу поделать с вечным желанием закурить. Только выдыхая дым и через пелену глядя в ночную темноту, я ещё живу надеждой, что эта бестия сейчас заявится на порог дома. Я всего лишь выдохну ей в лицо, пересиливая желание ударить. Зачем она уехала? Жопу свою спасти хочет? Что же, (тут я мрачно усмехаюсь), тогда, надеюсь, у нее это получится. Иначе для чего это всё? Эгоистичная сука. Боже, как без нее скучно! Без Лили все не так: ни в школе, ни за ее пределами. Что она хотела тогда мне сказать? Может, это я — эгоист? Я ведь и думать больше ни о чем не мог, кроме как о том, что мне Катька с Антоном сказанули… Она хотела предупредить? Сказать то, что выбрала Антона, а не меня. Помню, как кровь ударила в голову, и за этот лепет захотелось ему втащить. Я тогда чуть это не сделал. Уже замахнулся, предвкушая, как под моим кулаком хрустит переносица и очки Петрова, только вот Смирнова заголосила во всю Ивановскую, сирена, ей-богу. Вдруг она хотела поговорить именно об этом? Мысли не давали покоя: я вскочил с кровати. Слишком много раздумий для утра. Интересно, как она? Похуй. Как она могла оставить меня наедине, потому что без нее я так себя и ощущал — в гребанной черной дыре и невесомости, с поселком? А раз так, то все, что было между нами, для неё хоть что-то значит? Привкус того кофе, которое она делала для меня всего раз, снова заставил потянуться к пустой сигаретной пачке. Лишь бы перебить его и больше о ней не вспоминать. Не вспоминал я о ней ровных шесть с половиной минут. Ну кого она из меня сделала? Почему я стал таким… вежливым, что-ли? Аж тошнит от этого слова. Но факт есть факт: она умудрилась сделать меня таким. Таким только для неё. Стоит ли надеяться, что она вернётся? Стоит ли мне, как она просила, просто взять и отпустить её? Стоит ли просто забыть её, чтобы не делать себе больнее ожиданием? Да и вообще, что происходит между нами? Любовь? Симпатия? Ебанный туман перед глазами? Все может быть. Но если она и правда больше не вернётся… Хотя, возможно, для неё это будет лучше. И что она от меня скрывает? Почему в последние дни перед ее отъездом она так отдалилась? Эта ссора входила в ее план? Все слишком сложно. Нужно собираться. Сейчас остаётся плыть по течению.