Оленёнок

День шел, другие учителя делали те же замечания, что и Лилия Павловна. Для них учеба — превыше всего. Но ведь если им пригодился тот багаж знаний, который они получили, это совершенно точно не значит, что он пригодится всем. Для меня это далеко не самая главная проблема, скорее головная боль. Моя цель — выжить. Интересно, как там мама? В прошлом ей было так же тяжело? Она тоже боролась за жизнь? В раздумьях я провела все время и не заметила, как закончился урок. Нужно поговорить с Ромой. Он весь урок на меня пялился, как тут про разговор забудешь… Звонок. Пятифан быстро закинул в рюкзак свои вещи и уже стоял у меня над душой. Я лишь продолжила неспеша собирать вещи, как бы оттягивая неизбежное. Рома недовольно морщился, колотил костяшками по двери, но все же продолжал ждать. «И почему ты так хочешь знать правду?» Пошло столько времени, после того, когда у нас в последний раз был действительно приятный разговор. Становится до боли тоскливо, стоит вспомнить беззаботность тех дней… Даже если они не были беззаботными, нам было легче вместе. Я посмотрела на Рому: он никак не реагировал, лицо его не выражало чего-то нового, лишь не сводил с меня испепеляющего взгляда. Знаю, как сильно он ждет этого разговора. Чувствую, что у него много вопросов… Как жаль, что я не могу ответить на все. Томно выдохнув, кидаю последнюю тетрадь в рюкзак. «Я просто хочу обезопасить тебя, так почему ты не хочешь пойти мне на встречу?» Кажется, теперь он относится ко мне по-другому. Надеюсь, что только кажется… Я схватила портфель и встала из-за парты.       — Ну давай, раз так хочешь знать правду, то веди меня в тихое место, — Рома недоверчиво посмотрел на меня. Я поняла его без слов и тут же исправила собственную оговорку: — Нет, я не расскажу тебе всю правду. Это даже не обсуждается. У меня есть причины, чтобы не говорить тебе всего, — Рома несколько раз пытался меня перебить, но я не давала ему этого сделать. — Просто знай: если я умолчу о некоторых деталях, то они незначительные. Сути это не изменит, просто забудь. После этой речи Рома показательно цокнул и зашагал вперед. Ему не нравится, что я ограничиваюсь; что ставлю свои условия. Он бы хотел этим управлять, а я не позволяю, с этого то он и бесится. Раздражается от того, что я фильтрую информацию. Я уже поняла, как поступать нельзя. Шли мы недолго и все молча. Только до места, куда хотел завести Рома, мы не дошли: я поняла, что идем мы к гардеробу.       — Погоди-погоди, ты хочешь поговорить там? Где за стенкой лес? — ошарашенно взглянула на него я. Ну уж нет! Кто знает, может, звери через стены подслушивают? Наверняка о моем возвращении они узнали самыми первыми… Рома устало обернулся.       — Ну да, а че не так?       — Все не так, Пятифан, все! Пошли лучше к начальной школе, они уже точно отучились, там людей не будет. Рома беспрекословно согласился.       — Я надеюсь, ты расскажешь мне, почему, — из-за плеча обратился он ко мне, обгоняя на пару лестниц выше. Я волновалась, думала, с чего стоит начать разговор. Нет… Начало ему уже положено, но как же продолжить? Я миллион раз прокручивала этот момент дома. Прикидывала, какая может быть его реакция, но ничего не сходилось! Мы спрятались в живом уголке, в котором, по правде говоря, из живого были только жухлые растения в старых цветочных горшках. А я чувствовала себя уставшей. Ни живой, ни мертвой… Я оперлась спиной о стену, смахнула лиану, свисающую перед лицом и дождалась, пока напротив встанет Рома. Я шумно выдохнула.       — А теперь напомни, что ты знаешь.       — А это уже нужно пояснять? И сколько же ты мне рассказать тогда должна… — я посмотрела на него, хотела осадить за шутки, но Рома продолжил, не давая мне сказать: — Ладно, не злись! — во фразе мне послышалось тепло. Мимолётное, но такое приятное… Не хочу, чтобы он холоден ко мне, хотя сама делаю для этого все. — Я знаю лишь то, что ты мне рассказывала до смерти Полины. Еще раз выдыхаю, тут прелый, неприятный воздух… Услышав знакомое имя, меня кольнуло чувство вины. Нет. Полину нужно отпустить, иначе я никогда не сдвинусь с мертвой точки. Да я даже по дедушке не так тоскую, как по ней! Мне ещё многое предстоит увидеть… Но до того, как я посвящу Рому в историю, стоит уточнить пару деталей, без которых она вообще не будет иметь смысла.       — До того, как я начну… Ты ведь общаешься с Антоном дольше, чем я, не знаешь, чем он дорожит больше всего?       — Опять Антон… — резко вытащил руки из карманов Рома. — Че ты к нему приклеилась? Он начинал злиться, но этого я не боялась. «Ты что, все резко забыл?» — увидел меня, долгожданную подругу, и память отшибло?       — Скажу прямо, я думаю, что он во всей этой ахинее имеет не последнюю роль. Поэтому просто ответь на мой вопрос. Отвечай на все, иначе — я ничего не расскажу.       — В душе не знаю, мы о личной жизни не особо фанаты базарить.       — Жаль… А были ли какие-то странности, пока меня не было? — мысленно ставлю заметки.       — Странности? — испробовал на вкус фразу Пятифан, и после некоторого молчания продолжил. — Ну разве что на ту новость о твоём отъезде. Как узнал, так сразу агрессивным, резким стал.       — Ещё что-то?       — Я что, следить за ним должен был?       — Мог бы догадаться… — я поникла. — Боюсь, что все серьёзнее, чем я думала.       — Рассказывай уже. Я все ещё не хочу ему рассказывать, нё хочу, что бы он лез в это. Но раз он сам так сильно этого желает…       — Сначала пообещал мне, что ни за что не полезешь туда, где будет опасно.       — А что насчёт тебя?       — Меня?       — Да, тебя. Ты будешь лезть в эти опасные места?       — У меня больше нет выбора. Вся эта ситуация вышла из-под чьего-либо контроля ещё задолго до моего возвращения сюда.       — То есть ты, ты будешь рисковать жизнью, а мне запрещать? Будешь рисковать ради интереса? Ради какой-то цели? Я даже понять не могу, ради чего ты так рвешься туда, — я слушала его и прекрасно понимала. Моя цель… Моя цель слишком расплывчата.       — Если я не буду туда лезть — меня убьют в первый же день, а если продолжу, то будет крохотный шанс выжить.       — Крохотный?! Ты себя-то слышишь? — оттолкнулся от стены Рома и приблизился ко мне. Я не хотела отвечать на это. Самой ведь страшно от этих слов…       — Я начну свой рассказ, — постаралась успокоить его я, отходя в сторону. Пятифан следил за движениями, но сам больше не сдвигался. — Вся эта чертовщина началась с момента моего рождения. Одни хотят меня убить, другие… — спасти? Нет, как-то язык не поворачивается это спасением назвать. — другим на меня все равно. Они меня не трогают, до тех пор пока их не трогаю я. Именно с ними у меня есть шанс на жизнь. Звери хотят моей смерти, птицы хотят помочь. Хотя, если бы не мама, то и птицы мне добра не желали бы. Мне нравится в Роме то, что он так внимательно слушает. Слушает и наверняка наслаждается ответами. Может, прямо сейчас у него в голове сложился пазл. Поделится ли он им со мною?       — Благодаря репутации мамы я все ещё жива. Уверена, все птицы гадают, почему Беркут решил спасти меня, но ведь никто её решение оспаривать не станет.       — Значит, твоя мама типа важная шишка среди птиц?       — Можно и так сказать.       — Предположим… Почему ты думаешь, что Тоха связан с этим? «Из всего, что я тебе сказала, тебя все ещё интересует моё отношение к Антону?» — я решила не переводить тему. Отвечу на все, на что сумею подобрать слова.       — А ты сам вспомни, как называли его звери. Да и поведение его… И раз уж мы начали про Антона, то позволь узнать одну вещь: о чем тебе наплела Катя? Рома недоверчиво посмотрел на меня и промолчал. Я выдохнула. Интересно, а была ли это только Катя? Он действительно поверил бы ей за просто так?       — Хорошо, раз не доверяешь мне, то и не нужно. Забыли, — перешла к манипуляциям я.       — Да погоди ты! Сработало.       — Нет, это ты погоди. Я расскажу, что было на самом деле. Антон выловил меня, сказал, что нужно поговорить.       — Неплохое начало, — съязвил Рома.       — Прекрати! — Почему он пытается усугубить конфликт, а не решить его? — Я продолжу. Я согласилась. Мы отправились в лес на прогулку, сначала говорили на отвлеченные темы, ничего особенного… И тут, вспоминая детали прогулки, вспомнились и отдельные моменты… Щеки залились краской. Мы ведь говорили о Роме… «Так! Хватит! Нужно наконец-то отпустить свои чувства» — чувства, которые зародились совершенно неожиданно, на почве общей проблемы. Да, то были чувства, нет смысла отрицать это. Но теперь… теперь их нужно отпустить, как бы больно не было. Я размышляла, как продолжить наш разговор, прикусив губу.       — Он… хотел посеять разногласия между нами и у него это получилось.       — Какие такие разногласия? Это когда ты мне бойкот устроила? Чего это он тебе тогда наговорил? — стал тараторить Рома. Видно, эта тема его очень беспокоила. Шея стала багроветь, щеки покраснели по-новой, но все это уже не от смущения. И все же, как было глупо повестись на провокацию Антона! Но повелась же, значит, это моя слабость… Было моей слабостью, а может и будет до конца жизни. Так есть ли смысл ограничивать себя от него? Я не знаю.