Оленёнок

Я и Рома медленно покинули дом. Как только мы ступили на крыльцо, он аккуратно схватил меня за плечо.       — Ты так и оставишь его лежать… там? — тихо спросил меня Рома, будучи все еще под впечатлением. Я задумчиво прикусила губу. Действительно, оставлять тело отца было неразумно. Тихий выдох вырвался из моих уст.       — А что мне предлагаешь делать? Я в этот дом больше не вернусь. Мне здесь больше не рады. Рома немного опешил, пытаясь подобрать слова. Я же смахнула его руку и отправилась в сторону сарая. Там должны быть спички и бензин. Рома все же довольно быстро опомнился и подбежал ко мне.       — И куда ты намылилась тогда? Где жить собираешься? Я тихо усмехнулась и повернулась к нему.       — Рома, я с радостью буду прибегать к тебе на чай, если будет время, а сейчас возвращайся к себе домой. — Я тихо похлопала его по плечу и продолжила: — Было бы славно, если бы ты любезно разрешил мне остаться у тебя сегодня на ночь.       — Хорошо, тогда пошли… Я перебила его.       — Иди вперёд, я догоню тебя! — Я натянуто усмехнулась и начала подталкивать его вперёд. Рома неохотно пошёл. Видимо, смерть человека на него сильно повлияла, раз он так туго соображал. Рома тихо буркнул, предпочитая не спрашивать, зачем ему идти вперёд:       — Давай только быстрее… Стоило Роме пройти чуть дальше, как я юркнула в сарай. Он был небольшим, после смерти дедушки за ним никто не просматривал, отчего часть была заметена снегом. Я быстро нашла канистру с бензином и коробок со спичками. Аккуратно выйдя из сарая с нужными вещами, я проследила, чтобы Рома отвернулся от меня и отошёл на достаточное расстояние. Я довольно направилась к дому. Пора бы уже окончательно оборвать все связи. Струйка бензина потекла по стенам деревянного дома, я не пропускала ни одной дощечки. Обойдя дом вокруг, канистра закончилась. Я любезно кинула её внутрь дома, понимая, что она сгорит в нем. Беспокойное пламя спички быстро сдуло ветром: огонь стремительно перешёл на облитые бензином доски. Я выбросила спичку, наблюдая, как пламя быстро распространяется по периметру дома. Постепенно отходя от этого места, я с подлым безразличием побежала к Роме. Пламя еще скрывал сарай. Он ничего не сможет увидеть сейчас. Нужно быстро уводить его от сюда. Я подбежала к нему, и мы направились домой. Сегодня Пятифанов довольно покладистый и не задаёт лишних вопросов. Я напоследок оглянулась: пламя охватило дом, лес в округе дома скрывал огонь, из-за чего увидеть его было крайне трудно, но не невозможно. Но это лишь вопрос времени. Схватив Рому за плечи, я повела его, ускоряя шаг, вынуждая идти быстрее. Он даже не подумал оборачиваться.

***

Дойдя до его дома, я тихо сняла верхнюю одежду и прошла в комнату. Луна ярко освещала комнату, придавая спокойную атмосферу. Мой взгляд переместился на уже знакомую кровать. К сожалению, она у него была одна. Мне было уже все равно: спать с ним вместе или нет. Да, где-то внутри меня медленно разжигалось смущение, но я быстро взяла себя в руки. Я ведь хочу оборвать связь со всеми. Рома тихо сел на кровать и вопросительно посмотрел на меня.       — Если тебе неудобно, то я могу и на полу поспать. Я озадаченно посмотрела на него.       — Ранней весной? Заболеешь ведь. Расслабься, мне не принципиально. Рома немного помялся, но дважды упрашивать не стал. Он медленно лёг к стенке, а я так и продолжила сидеть. Я скучающе подняла одну ногу и положила свой подбородок на коленку. Мой взгляд устремился в окно. Звезды хаотично мерцали, порыв ветров качал деревья и нагонял облака. Я глубоко вдохнула, словно могла почувствовать ту свежесть, что была на улице, но быстро разочаровалась, не уловив морозный воздух. Заметилось какое-то движение в небе. Я прищурилась, а после распахнула глаза в удивление. Птица? Не веря своим глазам, я аккуратно встала с кровати и подошла к окну. И правда, птица! Она гордо кружила вокруг дома, словно присматривая. Вдалеке сгущались темные облака. Нет, это был дым. Языки огня давно захватили крышу «моего дома», туман жадно покрывал ночное небо. Пожар полыхает далеко, до сюда он не дойдёт. Я отвела взгляд. Дом сгорит дотла, нет никаких шансов, что останется хоть что-то или кто-то. Я прикусила губу. Бабушка… Пришлось убить её. Узнай она, что я убила её единственного сына, гада полного, но сына, явно бы пришла в ярость. Явно бы вернулась к зверям. Пусть уж лучше сгорит в том огне, нежели станет моим врагом. Я мысленно извинилась перед ней, но и продолжала уверять себя, что это было необходимо. Я вновь посмотрела в небо. Птица продолжала кружить над домом, словно выжидая. В этом лесу никогда не было птиц, у меня нет ни капли сомнения, что это маска. Маска, что приняла свое звериное обличие. Ждёт меня? Да, думаю, я должна хотя бы сказать о том, что мамы больше нет. Я повернула свою голову в сторону кровати, ожидая увидеть спящего Ромку, но тот сверлил меня взглядом. Его глаза отражали звезды, взгляд был глубоким. Мы продолжили смотреть друг на друга в полной тишине, пока он шумно не выдохнул и не отвернулась. Он явно много чего хотел мне сказать, но сдерживался. Как и я. Хотя мне уже не хотелось рассказывать ему что-либо про зверей, про проблемы… это казалось бесполезным и чем-то ненужным. Я мельком посмотрела на прикроватную тумбочку, где лежали мои вещи, которые я решила забрать с собой. Мой дневник, маска и перо мамы. Всего лишь три вещи, а каждая имеет серьёзную ценность для меня. Я вновь отвернулась к окну, наблюдая за птицей. Хотелось взлететь так же высоко, как и она. Неожиданно для себя я тихо произнесла:       — Рома, забудь меня. Забудь, как хотел однажды. Начни новую жизнь, пока ты можешь. Оставь меня. Я почувствовала спиной, как он прожигает меня взглядом. Моя нижняя губа была уже обкусана, но я продолжала жевать себя. Он ничего не ответил, словно смирился. Я медленно повернула голову к кровати. Его глаза были закрыты, словно он спал. Неужели мне показался этот взгляд? Неужели он уже уснул? Его дыхание было спокойным и медленным, будто он действительно спал. Я снова взглянула на свою маску, а затем медленно подошла к кровати. Аккуратно опустилась на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне. Я сняла простую заколку со своих волос и оставила её на подушке, рядом с Ромой. Лёгкий поцелуй в висок отдал горечью. Лёгкий и последний поцелуй. Я взяла вещи и покинула его дом

***

Холодный ночной воздух придал сил. Птица, что порхала над домом, приземлились на забор. Я помню его, именно этого орла я встретила в том лесу. Он был первой птицей, которую я увидела. Желтоватые глаза сверлили меня взглядом, словно ожидая от меня действий. Я выдохнула и прикрыла глаза, поднимая на уровень его глаз перо мамы.       — Это все, что от неё осталось. — Птица словно знала это, поэтому продолжала смотреть за мной. После я подняла маску. — И это все, что мне передалось от неё. Птица полетела ко мне, но не с целью напасть; своим крылом она толкнула маску к моему лицу, после чего вновь умостилась на заборе. Я выдохнула, в этот момент заканчивалась моя человеческая жизнь. Я уже достаточно долго пробыла между двух сторон. Стоило приблизить маску к лицу, как она отдала приятным теплом, повлияла на меня так, что я ощутила облегчение и свободу, дала понять, что это именно моя настоящая маска. Впервые за долгое время у меня появилось чувство окрыленности, разум и мысли пришли в порядок. Я шумно вдохнула и улыбнулась. Эта маска придавала абсолютно иные чувства. Это не была животная жажда, это было окрыленное чувство свободы. Животная жажда теперь не была «наркотиком», как в маске олененка, а обычной цепочкой питания, которую можно контролировать. Птица взмахнула в небо, а у меня словно не осталось мыслей в голове, лишь желание взлететь, как она. Моё тело двигалось само, и я не сопротивлялась. Этот полет казался сном, приятным и нужным сном.

***

Догорающие угли дома опасно искрились. Из дома медленно выходила пожилая женщина в серьёзных ожогах и в маске старого оленя. Её простая ночнушка, измазанная углем и частично сгоревшая, казалась чем-то неправильным в такой атмосфере. Помимо маски, в её руке был клок русых, мужских обожженных волос. От ее дома и жизни не осталось ничего, и, к её сожалению, она понимала, чьих рук это было дело. Надев ветхую маску, она направилась в глубину леса.