Ты.

Холодно. Кончики пальцев покалывает от мороза, но я даже не уверена, что это именно мои пальцы – все размыто, мысли путаются. Единственное, что я знаю точно – я замерзаю. Холодно. Мне. Безумно. Холодно. В моем сознании возникают мысли, но я не могу их упорядочить – они подобны волнам, исчезают так же быстро, как и морская пена. Теперь покалывает руки, я не могу заставить ладонь сжаться. Я даже не знаю, открыты ли мои глаза, вокруг темно и кажется, что я где-то глубоко поз землей. Мне тяжело думать, я пытаюсь сделать вдох, но срываюсь на беззвучный кашель, от которого моя грудь до живота начинает гореть, жар разливается по телу, издевательски показывая, что согреть меня не может. Я не понимаю в каком положении я нахожусь – я не чувствую ног, и все мое тело отзывается лишь болью, однако она притуплена, скорее всего мне намного больнее. Я пытаюсь вдохнуть еще раз, легкие плюются огнем, и чем-то жидким, приятным теплом, стекающим по моей шее. Тепло...моей крови, это пока что единственное, что меня согревает. Однако, остановившись где-то на ключице, поток медленно остывает, что не добавляет мне никакой радости – остается лишь влажный след, из которого испаряется моя душа, а вместе с ней и я. Я предпринимаю третью попытку сделать вдох, уже не надеясь на то, что воздух проникнет в меня, я лишь хочу снова ощутить, как кровь согревает меня не только внутри, но и снаружи. В этот раз, кровь булькнув, остается внутри, однако порция кислорода скользит в меня. И я понимаю... Это ошибка. Воздух прошелся по мне, оставив невыносимую боль, которая уже не приглушается ничем, как мне кажется. Теперь все мое тело пронизано болью – от нее жарко и приятно, однако, послевкусие заставляет меня снова закашлять – я захлебываюсь кровью, болью и воздухом. Внезапно я осознаю – я вся в своей крови, становится тошно и липко внутри. Я стараюсь пошевелить хоть чем-то, однако, все еще не ощущаю это тело, как свое. Оно мне и не принадлежит – я все еще помню его слова. Его голос проникает в меня, подобно воздуху, причиняет мне боль. Но я уже привыкла, как мне кажется, к боли – он всегда мне ее причинял. Я успела полюбить эту часть жизни, его жизни. Ведь боль всегда шла рядом с ним. А потом подтянулась и я… Вдруг я ощущаю чье-то присутствие, забавно, я едва чувствую себя, но то, что здесь еще кто-то поняла сразу. Я отчаянно пытаюсь двинуться с места, заставить тело шевелится, но не выходит – я все еще где-то, и теперь я не одна. Я слышу голос, который перерастает в непрекращающийся гул. Мне кажется, что я вздрагиваю, однако, я все еще не могу понять так ли это. Я думаю, попытаться подвигать рукой еще раз, но одна мысль об этом невероятно утомляет меня, по телу проходит волна усталости и желания спать. Мне больше не холодно, и даже не больно. Я чувствую только желание спать, но для этого надо закрыть глаза. А я даже не помню, открывала ли я их. Мое сознание медленно тускнеет, перед глазами все еще пусто и темно. Я проваливаюсь все глубже в неизвестность, ощущая приятную легкость в теле. Так хорошо…спокойно…. « ….. китайская техника! Никогда нельзя на нее положиться! Придется все снова делать самому…..» …………..Что? - Чем ты тут занимаешься? Внезапный оклик прерывает мои страдания, и я понимаю, что могу открыть глаза. Голос, который меня спас, кому он принадлежит? Кто… - Нет, я серьезно – не делай вид, что не услышала! Я знаю, что ты опять заснула на рабочем месте, но игнорировать меня – это уже перебор! Я лениво прерываю поток своих мыслей, поднимая лицо со своих рук – над моим столом стоит женщина, явно недовольная мной. Что же мне стоит сделать? Наверное, не спать на рабочем месте, как минимум. - Я не спала. Я думала. Лидия Федоровна, вам не стоит мне мешать, я могу додуматься до чего-то невероятного! – я делаю возмущенное лицо и почти тут же получаю легкий подзатыльник. - Радость моя, до чего ты можешь додуматься? У нас тут уже есть человек, который думает, и это не ты. - Вы про Юлю Пчелкину? Я прекрасно понимаю, что Лидия имеет в виду – у нас одинаковые должности, у меня и у Юли – мы журналисты. Только вот, Пчелкина умудрялась быть в центре всего и всегда – как будто, когда она появлялась, что- то происходило, а не наоборот. Конечно, это злило меня – я работаю тут уже второй год, но кроме пропажи холодильников ничего крупного не освещала. - Лидия Федоровна, а если я возьму интервью у Сергея Разумовского? – я выпалила прежде, чем подумать. Реакция начальницы не заставила себя ждать – на ее лице я увидела нарастающее возмущение. Это больная тема – Разумовский. Я должна была брать у него интервью, как у владельца крупной социальной сети. Я планировала сделать это во время благотворительного аукциона, однако именно тогда Игорь Гром вычислил, что Разумовский – преступник. И все. Плакало мое интервью и повышение, как и Лидия Федоровна, надеявшаяся на то, что я непременно очарую молодого миллионера и он пожертвует в наше издательство круглую сумму. Ну, этого не произошло, однако интерес к Разумовскому остался. Любое напоминание о нем, вводило мою начальницу в ступор, так как она сразу же вспоминала, что некогда порядочный молодой человек, оказался психопатом. Ожидая еще хоть какой-то реакции, я потянулась и размяла шею. Босс шумно выдыхала воздух, однако говорить что-либо не торопилась, сказать то все равно нечего. - Кать, от работы не отвлекайся. Может быть, если бы ты не спала большую часть рабочего дня, ты бы занималась не только обзором мелких правонарушений и погоды. Работай! – она негромко крикнула на меня, и довольная своей небольшой речью, удалилась. Я проводила ее фигуру взглядом и снова закрыла глаза. Неприятная усталость появилась в моем теле после пробуждения, а вместе с тем и странное покалывание в кончиках пальцев. Я пытаюсь напрячь голову и вспомнить, что мне снилось, однако, в голове пусто. *** несколькими часами позже *** - Ай! Сигарета выскальзывает из моей руки, я слишком поздно поняла, что уже докурила ее до фильтра. Обожженный палец я, следуя всем заповедям медицины, сую в рот. Я нервно смотрю на часы – он явно не торопится. Это не злит меня, но я начинаю замерзать и, с каждым новым порывом ветра сильнее запахиваю пальто. Если бы я знала, что он не придет вовремя, зашла бы за чашечкой горячего ирландского кофе….с ромом. Мысли о горячем кофе приятно греют меня, но это почти ничего не меняет – я все еще стою на безлюдной улице, и все еще замерзаю. - Давно ждешь? Погрузившись в свои мысли, я не сразу замечаю его фигуру, рядом со мной. - Уже 20 минут. Олег хмурится, однако это выражение быстро сходит с его лица. Я не понимаю, почему он пришел позже, но не задаю ему этот вопрос. - В любом случае, это не важно. Ты принес? – я бы много что хотела ему сказать, однако наши отношения с Олегом держались только на общей цели, времени на болтовню не было. Да и разговаривать с ним не хотелось. Он молча протянул мне пластиковый пакет. Оглянувшись по сторонам, я быстро спрятала его в сумку. - Зачем ты по сторонам смотрела? Тут никого нет…. - Ты не понимаешь, это как в фильмах…. Я хочу начать объяснять, что во всех детективных сериалах или фильмах, герои, получив что-то в конверте, всегда смотрят по сторонам с вороватым видом. Это клише! – громко думаю я в своей голове. Но потом, я начинаю сомневаться, а точно ли они оглядываются. Мои мысли начинают путаться, и встретившись взглядом с Волковым, я нервно смеюсь. Неловко-то как. Он вздыхает. Обменявшись с ним кивком, я поворачиваю в сторону выхода из переулка. Когда я оглядываюсь, Олега уже нет. ***************************************** Открыв дверь квартиры, я шумно выдыхаю. Я прикладываю ладонь к груди и пытаюсь успокоиться. Я не понимаю, что могло вызвать такое быстрое сердцебиение. Руки начинают трястись. Я сползаю по стенке, и понимаю, что еще чуть-чуть и потолок упадет на меня. Ну уж нет! Я скидываю обувь и влетаю на кухню для того, чтобы достать из холодильника бутылку воды, а с тумбочки схватить баночку с лекарством. Проглотив нужную дозу таблеток, я сажусь на стул и делаю вдох-выдох. Проходит пара минут, моя голова приятно тяжелеет, а мысли прекращают роиться. Я снова вздыхаю и понимаю – пора работать. Из-за лекарств я становлюсь сонной и вялой, неприятное ощущение появляется в моих ногах и руках, когда я открываю ноутбук. Монитор двоится и рябит, от этого начинает кружиться голова и к горлу подкатывает знакомая тошнота. Я моргаю, чтобы как-то сфокусировать взгляд, однако теперь экран моего монитора начинает кружиться воронкой, и я едва успеваю добежать до туалета, и не испачкать все вокруг содержимым моего желудка. Снова сев за ноутбук, я ловлю себя на мысли, что только что смыла вечернюю дозу в унитаз, а значит надо выпить еще. Но не сейчас – позже. Я пробегаю глазами файл, который оказался у меня на почте, почти сразу после ареста Сергея Разумовского. Не то чтобы этот файл я вижу впервые, но сейчас мне нужна конкретика. Пробегаю глазами документ, я мысленно отмечаю важные места – тюрьма, доктор, Рубинштейн, охрана. Я так же рассматриваю рекомендательное письмо и резюме, любезно данные мне Олегом. Я вздыхаю, и закрываю ноутбук. Я готова. Завтра я стану медсестрой.