Сердцу не прикажешь

      29 апреля       Кливленд, Огайо       07:45 p.m.       Царственно, словно белокрылый орёл, парит над головами собравшихся в комнате ожидания молодых мужчин тишина. Они молчат, потому что здесь он.       Звезда студенческого футбола, обладатель Хайсман трофи, квотербек «Юта Иглс» — чемпиона двух последних футбольных сезонов студенческой лиги — выставил себя на драфт, и они молчат.       Почему? Ведь они, эти мужчины, тоже не просты. Здесь нет лузеров и лентяев, здесь только те, кто надежно спаял в себе талант и железную волю, и хорошей статистикой здесь никого не удивишь, но… два сезона, ни одного поражения, один побитый рекорд за другим, немыслимые 6327 пассовых ярдов и 74 тачдауна. Перед ним они испытывают пиетет и молчат.       Все смотрят на него, он не смотрит ни на кого. И как будто даже не волнуется. Не идёт к мягкому дивану с карточкой «Тони Романо». Останавливается рядом с выходом на сцену и высокомерно демонстрирует им прямую спину. Словно провел черту, словно показал фак.       «Мы тебе не ровня, мистер исключительность?» — усмехается пас-рашер.       Мистеру исключительность всего двадцать один, и он бросает университет ради НФЛ. Этим здесь тоже никого не удивишь. Они все пришли сюда за мечтой. Только чья-то мечта навсегда останется мечтой, кто-то из комнаты ожидания вернётся обратно в обыденность, а кто-то распахнет дверь в новый мир, мир большой игры.       «Мистер исключительность уж точно».       Тишина рассеивается, комната наполняется напряжёнными голосами. Десять минут до начала первого раунда.       Пас-рашер слышит чей-то шепот и снова усмехается. У «Джетс» нет вменяемых квотеров… Если мистера исключительность возьмут, то бросят в бой сразу же, но покажет ли он хорошую игру?       Пас-рашеру важно лишь то, что мистер исключительность выйдет на поле в этом же сезоне. Насчёт себя у него такой уверенности нет.       Пас-рашер волнуется. Большой спорт всегда был его мечтой, и вот он на пороге и отчасти благодаря мистеру исключительность. Он вроде бы должен испытывать благодарность, но ничего, кроме злости и зависти, в нём нет.       Зависть преследует пас-рашера с детства. Сначала к одной неординарной личности, теперь к другой. Избавившись от одного источника зависти и прожив пару лет свободным от тягостного чувства, он приобрёл новый, ещё более угнетающий, превосходящий его в сокровенном, и устранить который не было никакой возможности. Что с пас-рашером не так?       Пас-рашер сверлит взглядом спину мистера исключительность, хочет сказать, что Розали теперь его невеста, но пас-рашер не уверен, что спустя пять месяцев для него это имеет значение. Хотя тот «обморок» был эпичен и пас-рашер уверен, что никакое это не «переутомление после тяжёлых тренировок…» как объяснила пресс служба Университета Юты инцидент с их звёздным квотербеком. Квотербеком, который лежал пьяным прямо на тротуаре. Квотербеком, которого нашла старушка, выгуливающая своего корги в 5 a.m. Пас-рашер жалеет, что не видел этого, жалеет, что это была бабушка, а не её внук — любитель соцсетей, жалеет, что в НФЛ закроют на это глаза и о том, что у Юты достаточно средств, чтобы пропихнуть историю о переутомлении.       И несмотря ни на что, он всё-таки победил и Хайсман Трофи урвал. Мечты пас-рашера часто сбываются у других.       Он видел его победу по телевизору. Видел, как он раскинул руки в стороны, как запрокинул голову… Вокруг вились триллионы конфетти, сзади били огненные фонтаны… И пас-рашер ждал, когда же над стадионом пролетят три «Раптора» ВВС… ну как на День Независимости над Белым домом… не дождался… но слышал, как захлёбывались в восторге комментаторы, как бились в экстазе фанаты, видел, как Билл Хэнкок вручил капитану «Юта Иглс» кубок чемпионов и пожал руку каждому игроку. Как капитан «Иглс» посмотрел в камеру, прямо на него…       «Смотри! Я сделал это. «Юта Иглс» снова на пьедестале, а где ты? Смотри и завидуй».       Пас-рашер переключил канал. Он увидел больше, чем хотел. Вздохнул и утешился мыслью, что Розали всё-таки не с ним.       Пас-рашеру тоже двадцать один, он тоже бросает университет и тоже подаёт заявку на драфт. В ближайшие три дня всё решится. Он нервничает? Да. Он не капитан «Юта Иглс».

***

      7:55 p.m.       Тони плевать на чужие надежды и мечты. Он не хочет сидеть в зелёной комнате, ждать и томиться, он хочет обсуждать детали контракта. Цифры! Вот, что его волнует.       Он нервничает? Нет. Тони знает — он уйдёт первым пиком; уверен — ещё десять минут, и большой спорт распахнёт перед ним двери; ещё немного, и он перестанет быть капитаном «Юта Иглс» и станет квотербеком «Нью-Йорк Джетс».       Обратной дороги нет. Тони отдаст жизнь футболу, но взойдёт на пьедестал снова. Он будет учиться, он станет профессионалом. У него для этого всё есть: силы, время, страсть, воля.       Да, он считает что его воли, способностей, трудолюбия хватит, чтобы добиться цели. Время расставит всё по местам. Но ему есть ради кого стараться. Его младшая сестра поступила в Вашингтонский университет, он должен оплатить обучение. Больше некому. У его матери кредит, он хочет погасить его досрочно. Он хочет… он честолюбив и хочет то, что может дать ему НФЛ.       8:00 p.m.       Комиссар Гуделл объявляет первый раунд восемьдесят восьмого драфта НФЛ открытым.       09:59… таймер для «Джетс» стартовал. Тони вдруг охватывает нервная дрожь… 8:34… Он сглатывает ком в горле… убирает руки в карманы и сжимает в кулаки… 8:00… делает глубокий вдох через нос… 7:30… медленный выдох… он не может взять себя в руки… 6:25…       — Ита-а-ак… — голос комиссара Гуделла кажется Тони слишком жизнерадостным, слишком спокойным. Ему бы обернуться и взглянуть на экран, но он не может, — первым пиком в восемьдесят восьмом драфте НФЛ «Нью-Йорк Джетс» выбирают… — комиссар делает томительную паузу.       Ещё секунда, и Тони прикрывает глаза, облегченно выдыхает: «Я в НФЛ».       Он даёт себе пару мгновений на передышку, ему необходимо вернуть присутствие духа.       «Прощай, «Юта Иглс»… Я больше не твой капитан…»       Он выходит из комнаты. Потом… всё потом…

***

      Обратный отсчёт для «Джетс» пошёл… 09:58… Комментаторы обсуждают возможные кандидатуры. Голоса в комнате не стихают…       «Смешно».       8:44… Фамилию мистера исключительность произносят чаще других… 7:00…       Пас-рашер смотрит ему в спину, он не двигается. Он не сдвинулся с места с тех пор как вошёл в комнату. Стоит словно памятник самому себе. Пас-рашер завидует его спокойствию, он бы тоже хотел быть настолько уверенным в будущем.       06:34… к комиссару Гуделлу спешит человек с карточкой в руках. Комиссар улыбается:       — Итак, первым пиком в восемьдесят восьмом драфте НФЛ «Нью-Йорк Джетс» выбирают Тони Романо. Квотербек. Университет Юты.       Фанаты в зале хлопают, улюлюкают и кричат. Мистер исключительность с невозмутимым лицом выходит из комнаты, его ожидание закончилось. Для остальных ожидание только начинается.       Пас-рашер не отрывает взгляда от выхода на сцену. Он тоже хочет выйти через эту дверь и свернуть в коридор, ведущий к НФЛ.       Внезапно перед ним появляется его невеста, присаживается рядом.       — Прости, что опоздала! — чуть запыхавшимся шёпотом на ухо.       — Я всё ещё здесь, а потому ничего важного ты не пропустила, — отшучивается он и, пытливо глядя ей в глаза, спрашивает: — Видела мистера исключительность? — случайно ли она опоздала?       — Кого? — удивляется Розали, и пас-рашер не может определить, ложь ли это.       Вместо ответа он показывает рукой на экран, глаз от её лица не отводит.       Розали сказала «да» пас-рашеру, не мистеру исключительность, но всё же… Она ведь и в госпиталь к нему ходила. Разве это не имеет значения?       На экране крутят отрывки с лучшими пасами мистера исключительность.       — А, нет, я его не видела… не обратила внимание…       Сказала, словно отмахнулась. Но взгляд от экрана отвела позже, чем хотелось бы пас-рашеру. Или показалось?

***

      Минутная слабость прошла. Тони снова спокоен и невозмутим. Всё идёт по плану. Он снова победитель, а остальные… до остальных ему нет дела. Он надевает зелёную кепку, выходит на сцену.

***

      Картинка меняется. Мистер исключительность в зелёной кепке с логотипом «Джетс» идёт в живом коридоре, хлопает по протянутым ладоням фанатов и улыбается. Болельщики «Джетс» скандируют его имя. Они определённо рассчитывают, что он втащит «Джетс» на пьедестал.       «Как бы не так! НФЛ не НСАА».       Пас-рашер поворачивается к Розали. Её лицо кажется ему невозмутимым. Возможно, так и есть, и к мистеру исключительность она стала абсолютно равнодушна. Иначе зачем две недели назад она согласилась стать женой пас-рашера?       Мистер исключительность уходит, драфт продолжается.       Таймер для «Джэксонвилл Джагуарс» стартовал… 9:59… потянулись томительные минуты.       — Вторым пиком в восемьдесят восьмом драфте НФЛ «Джэксонвилл Джагуарс» выбирают… Кайла Сьюэлла… квотербек. ЛСЮ…       Толпа рядом с пас-рашером восторженно ахает, окружает парня, сидящего на диване напротив, и шумит поздравлениями. Кайл протискивается сквозь родственников и выскакивает из комнаты. Он выбегает на сцену в кепке «Джагуарс», с восторгом жмёт ладонь комиссара и берёт в руки джерси.       На экране снова загорается 10:00… таймер для «Сан-Франциско Форти Найнерс»… 8:20… комментаторы обсуждают всякую чушь… в восемьдесят восьмом драфте НФЛ «Сан-Франциско Форти Найнерс» выбирают… Зака Лэнса. Квотербек. Университет Флориды!       «Конечно, кроме квотеров других позиций в футболе нет!»       — Волнуешься? — участливо спрашивает Розали, он кивает.       Комментаторы снова обсуждают… В восемьдесят восьмом драфте НФЛ… Эрик… тайт энд… 8:55… «Кливленд Браунс»… восемьдесят восьмом… ресивер… 3:34… Пол… университет Невады… «Сиэтл Сихокс»… пятнадцатым пиком… «Даллас коубоус»…       Пас-рашер исчерпал отмеренные на сегодня нервные клетки и больше не волнуется. На экран не смотрит.       Розали сжимает его руку, он не обращает внимание. Он устал и хочет поскорее уйти. Сегодня они улетят домой и завтра посмотрят драфт по ТВ, так тоже можно.       — Итак… Последний пик первого раунда восемьдесят восьмого драфта НФЛ! Чемпион Супербоула «Канзас-сити Чифс» выбирает Эрона МакКензи…       Пас-рашер слышит последнее имя. Тридцать второе имя… И это имя его! Он перестает дышать, медленно поднимает глаза на экран.       «Чифс?!..»       — …Ди-энд. Университет Колорадо.       Пас-рашер таращится на своё имя на экране и у него нет сил, чтобы поверить. Кто-то тормошит его, хлопает по плечу, что-то говорит, он не слышит. Его поднимают и толкают к коридору, ведущему на сцену.       В его мозг просачивается фраза «комиссар ждёт», но сути он не улавливает. Он медленно идёт по коридору, навстречу бежит человек в чёрном костюме, подхватывает под локоть и куда-то тащит, пихает в руки красную кепку.       — Шевелись, сынок! Гуделл не любит ждать! — на ходу приговаривает человек в чёрном. — Если ты и на поле будешь так тормозить, то «Чифс» зря потратили свой первый пик…       Пас-рашер взвинчивается, выдёргивает локоть из хватки охранника и уверенным движением надевает красную кепку с буквами КС в абрисе наконечника копья.       — Я в «Чифс»! — говорит он сам себе, ему кажется, что нужно проговорить это вслух.       Пас-рашер выходит на сцену, в глаза бьёт яркий свет, но он улыбается. Комиссар Гуделл жмёт пас-рашеру руку, вручает джерси с его! фамилией и названием команды. На экране крутят нарезку с его! сэками.       Пас-рашер с трепетом прикладывает джерси к груди и на секунду уходит в себя. Уходит на второй план абсолютно всё! Есть только он и его будущее в «Чифс». Пас-рашер и не мечтал о такой чести.       Он распахивает глаза, смотрит в зал. Зрители аплодируют ему, фанаты «Чифс» выкрикивают его имя. Это всё для него!       «Я в «Чифс».       Он уходит за кулисы. Розали ждёт его. Он показывает ей джерси и улыбается. Розали обнимает его за шею, шепчет «поздравляю». Пас-рашер подхватывает её на руки, кружит и восклицает:       — «Канзас-сити Чифс»!       Розали смеётся, Эрон тоже смеётся. Как не смеяться, когда он так счастлив?       Он ставит её на пол, целует, с улыбкой спрашивает:       — Как ты смотришь на то, чтобы перебраться в Канзас-сити?       — Канзас, мать твою! — нервно восклицает Розали и принуждённо смеётся. Или показалось?       — Где же ты так долго пропадала, Дороти?       — Я была далеко-далеко отсюда — в Волшебной Стране Оз! Ох, какое же это счастье — снова быть дома!