Тлеющее во мраке
7 ноября 2021 г., 15:06
22 июля
Нью-Йорк
Пустая съёмная квартира. В темноте медленно тлеет блант. В черноте пепельного наконечника перемигиваются красные дрожащие всполохи. Ярко вспыхивают и гаснут.
Тони затягивается и прикрывает глаза, откидывает голову на спинку дивана. Густо-бархатистый дым с приятной горечью табака струится внутрь. И обратно. Разум словно выдыхает.
— Заебись…
Официальный повод надраться Тони ждал всю неделю. И вот этот день наступил. Теперь точно можно всё отпустить. Отпустить и не держаться.
— Погнали.
Отличное начало ночи.
Тони встаёт и выходит из квартиры. Открывает сердце пороку. Погружается во мрак своей души. На самое дно. Ночной Нью-Йорк принимает его с любовью. Он любит таких, как он. Деньги-деньги-деньги. Что ещё нужно для счастья? Нью-Йорк готов дать ему всё самое лучшее или то, что он закажет. Желания тех, у кого есть деньги — закон.
Радушно распахиваются двери ВИП-зоны. В любезных улыбках растягиваются губы. Обходительности нет предела.
«Виски?»
«Двойной».
Стук бокала жизнеутверждающий и многообещающий.
«Компанию желаете?»
В закрытом клубе для джентльменов в красоте нет недостатка.
Тони лениво скользит взглядом по лицам женской половины гостей, ни на ком не задерживаясь.
Искра!
Девушка понимает его без слов. Встаёт. Тонкой рукой отбрасывает чёрные волосы за спину. Взгляд насмешливый, глаза влажно блестят. За напускным интересом прячет равнодушие. Хищный оскал не прячет.
Чёрное платье… «Бандо», — всплывает в мозгу Тони, и он делает глоток из бокала. Мысль теряется, растворяется. Тони снова спокоен. …ниже колен больше, чем одежда, — вторая кожа. Ткань тускло посверкивает в приглушённом свете. Словно чешуя. Девушка идёт… Нет. Скользит змеёй. К нему. Зрительный контакт не прерывает. Готова к броску. Он тоже готов. Брать и платить.
— Закажи мне мартини, — неторопливо и уверенно.
Тони делает знак официанту. Девушка садится рядом на диван. Смотрит из-под ресниц оценивающе. Выгибает бордовые губы в подобие улыбки. Складывает кисти на коленях, скрещивает изящные лодыжки. На ногах босоножки. В сложном лабиринте чёрных ремешков лучше не петлять взглядом — потеряешься.
Тони спокоен. Считает себя королевой? Ему плевать.
На столике появляется мартини. Девушка крутит длинными пальцами прозрачную ножку бокала и, чуть помедлив, словно ещё не решила, подносит напиток к губам. Делает глоток.
Ритуал соблюдён.
— Я…
— Нагайна, — отвечает Тони за неё.
— Нагайна, — с усмешкой повторяет она, — а ты?
— Бедэй.
Его роль на эту ночь.
— Бе-дэй, — растягивает она, словно пробует его новое имя на вкус. — Это дорогое удовольствие…
Нагайна изгибает бровь вопросительно, бедэй молча достаёт из бумажника купюры. Она убирает деньги в сумку.
— Остальное утром.
Бедэй не выглядит платежеспособным? Нагайна права. Первый перевод с семизначный суммой поступил на его счёт меньше месяца назад. Бедэй ещё не привык к обеспеченности. Не проникся. Гардероб обновил совсем недавно. На его запястье не блестит ролекс. Бедэй до сих пор ездит на метро. Но договор заключён, и он лениво произносит:
— Поцелуй меня…
Нагайна прижимается к его губам своими. Ровно и абсолютно безэмоционально. И бедэй уверен, что своё отражение в зеркале она целует с большей страстью.
Отвратный характер или профессиональная деформация? Ему нет дела. Он оплатил услугу.
Бедэй отстраняется на дюйм, кладёт руку ей на скулу, проводит большим пальцем по бордовым губам.
«Марсала…»
Он сосредоточивается. Двигает пальцем с нажимом. Выходит за контур. Нагайна вырывается и хватается за сумочку.
— Нет, — спокойно говорит бедэй.
Нагайна смотрит испуганно, понимает, что это не просьба.
— Мне так больше нравится.
Она дала согласие и правила устанавливает он. До утра.
Нагайна ссутуливается в неестественной позе, склоняет голову, бросает вокруг затравленные взгляды.
«Такая же сука», — думает бедэй, отстранёно наблюдая за ней.
— Будешь послушной…
— Буду, Тони… — слишком поспешно отвечает она.
Узнала. Хотела задеть? А его не ебёт! Кто он? Новый квотер «Джетс», а по сути никто. Вчерашний студент. Перспективный… Какая разница?! Сезон ещё не начался.
— Иди.
Нагайна уходит, Тони смотрит в одну точку. Думает, что он зря сюда приехал, забыться здесь не получится.
Нагайна возвращается, садится рядом. Тони переводит взгляд на неё и без интереса спрашивает:
— Любишь футбол?
— Болею за «Джетс» с детства, — усмехается она. На её губах нет помады. — Мы выиграем Супербоул?
— Я — да, — лениво отвечает он.
— Вот как?
— Вот так.
— В чём секрет твоей самоуверенности, бедэй? — ехидно начинает она, но сдержать себя не может: — Всегда было интересно, почему всякие ублюдки считают себя королями жизни.
— Хочешь знать мой секрет?
— Хочу.
— Хорошо, — соглашается бедэй, — сегодня я пьяный и добрый, поэтому ничего не попрошу за эту тайну.
Нагайна усмехается и вопросительно поднимает брови, подносит бокал к губам. Бедэй наклоняется к ней, достает из её напитка оливку. Короткий, быстрый замах — оливка летит через зал. И девушка у барной стойки смотрит в свой бокал круглыми от изумления глазами.
Бедэй делает знак официанту и, когда тот подходит, указывает на мартини Нагайны:
— Поменяйте. И ей, — он кивает в сторону девушки, в бокале которой стало на одну оливку больше.
Нагайна фыркает:
— Тоже мне, Том Брэди.
Бедэй усмехается. Разве Тони должен что-то доказывать?
— У меня ещё всё впереди, — он откидывается на спинку дивана, — а ты уже вряд ли станешь Жизель Бюндхен…
***
— Да-а-а… — радостно протягивает Тони, спускаясь по лестнице в полуподвальное помещение, — то, что нужно! Нагайна брезгливо морщится, а Тони в этом дешёвом клубе чувствует себя в своей тарелке. Он пробирается к барной стойке, протягивает бармену кредитку и выкрикивает в толпу: — У МЕНЯ СЕГОДНЯ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!!! КТО ХОЧЕТ НАДРАТЬСЯ ЗА МОЙ СЧЁТ?! — О-О-о-о-О-о-о… — нестройно восклицают вокруг. Море тел накатывает на Тони, окружает. Его снова любят. Он снова в эпицентре. Какие-то полчаса и Тони больше не грустит. Тони смеётся: Капитан вернулся! Жизнь снова обжигает градусом. Толпа метрономом скандирует: «ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!» Напротив какой-то парень. Ухмыляется. Капитан серьёзен. Запихивает галстук в карман брюк. Пей! Пей! Пей! Тотемными барабанами. ПЕЙ! По мозгам. ПЕЙ! Он опрокидывает стопку водки в себя. ПЕЙ! Парень уже ставит на стол пустую. ПЕЙ! Толпа кричит: «ТО-о-о-ОНИ-и-и». Капитан скучал. По своему имени в чужих глотках. ПЕЙ! Стопка за стопкой. Диско шары кружатся под потолком. Блики кружатся по лицам. Круговорот света в глазах. Девушка увлекает его на танцпол. «Сирок» качает. Танцпол качается. Капитан танцует. Чьи-то горячие пальцы под рубашкой. Шипение Нагайны в ухе. Убийственный взгляд. Был бы трезв, упал бы замертво. ПЕЙ! Капитан пьян. ПЕЙ! Он упадёт. ПЕЙ! Позже. ПЕЙ! Он упрямо твердит: — Я тебя сделаю. — Вот это видел?! — парень показывает фак и вливает в себя три рюмки подряд. Сангрита. Текила. Сок лайма. — ДА!!! Взмах крыла бабочки в Вашингтоне. Ураган «Безумие» в Нью-Йорке несёт Тони в волшебную страну. Не ищите его в этой реальности. В этой реальности Дороти вышла замуж. Похуй! Важно то, что текила до сих пор в его стопке. Архиважно то, что эта сука напротив не собирается сдаваться. Прошлое-будущее-настоящее… Ебал он это существование! Мгновение — вот, что он имеет. Опускает и опускается. Бросает и бросается. По полной. И на полную. Отойдите. Смотрите. Он стёр границы. Размыл. Растратил. Забыл. Завтра он воскреснет, а сегодня… Он в самом сердце спирали урагана и готов самоуничтожиться.***
Они выходят из клуба. Тони выворачивает на тротуар. И он готов упасть. Как в прошлый раз. Она вышла замуж! Нет, Тони не ждал и не надеялся. Он понимает, Эрон — её сокровенная мечта. Не он, а Эрон. А Тони… так… увлечение, чтобы скоротать время в ожидании того самого. Такси. Тони погружается в рваное забытье. Его раскачивает между тьмой и тьмой и он почти ничего не чувствует. У него почти получается. Только вспышками мелькает белое до рези в глазах платье. Как очутился на кровати, Тони не помнил. И где эта кровать стояла, и сколько прошло времени, не знал. Он поворачивает голову и видит тёмный силуэт в кресле напротив себя. Тони хмурится, фокусирует взгляд, понимает, что это женщина и что смотрит она на него. Нет, не смотрит. Всматривается, пронизывает, сверлит глазами. Словно собирается проникнуть в его мысли, понять его намерения, вытащить из него правду, взвесить его право быть тем, кто он есть (или пытается казаться) и чувствовать то, что он чувствует, оценить и, не найдя ничего неординарного, отбросить и пойти дальше. Такое пристальное внимание тревожит и беспокоит. Тони закрывает глаза, но всё равно чувствует, как её змеиный взгляд гуляет по лицу двумя горячими точками. «Чушь. Я просто пьян…» Тони не знает, есть ли в нём что-то особенное. Он ушёл первым пиком на драфте, его обсуждают, на него делают ставки, возлагают надежды… А Тони в свой день рождения лежит где-то пьяный в говно, потому что неделю назад его бывшая вышла замуж… Девять месяцев прошло, и всё, что ему хочется, это… Тони вспоминает, кто сидит в кресле, и открывает глаза. — В чём твой секрет? — он медленно поднимает взгляд к лицу Нагайны. Ему чудится, что она усмехается, но он не уверен. Нагайна сидит спиной к окну, луна её не освещает. — У меня нет секретов, Тони. Нагайна встаёт, заводит руку за спину, и её платье с шорохом опускается на пол. Она шагает к кровати и садится на Тони. Нагайна всё это делает слишком быстро, он не успевает за ней, он всё ещё смотрит туда, где она только что стояла, а теперь осталось лежать её платье. Тускло блестящее в лунном свете. Точь-в-точь как змеиная кожа. Пальцы Нагайны уже скользят по пуговицам рубашки Тони, а он только поворачивает голову к её лицу. Нагайна уже стягивает с него брюки (вместе с трусами), а Тони только сумел найти взглядом её глаза. Но Нагайны уже нет. Тони отчаянно тормозит, его рефлексы вышли из строя, нейронные цепочки рассыпались, электрические импульсы бегут странными маршрутами и ментальная модель его мира рушится. Нагайна внезапно появляется в поле его зрения. Обнажённая, она стоит в изножье кровати и улыбается. Они смотрят друг другу в глаза. Тони и кобра. Тони, не бедэй. Спустя вечность Нагайна склоняется над ним низко-низко, глаз от лица не отводит. Прохладные ладони ложатся на его колени, скользят вверх к бёдрам, поднимаются выше. Нагайна прижимается грудью к его животу и двигается дальше. Тони ждёт. Закрывает глаза. Готов услышать «с-с-с». Нагайна приникает к его губам. Поцелуй, как укус. Тони не противится. Сразу сдаётся. Пусть отравит его, ей это нужно. Он устал бороться. Тони здесь, чтобы забыться. Пусть Нагайна станет той коброй, которая убила заклинателя. Её язык проворно скользит по его языку, по нёбу, она прижимается к его рту плотнее, будто собралась пролезть к нему в глотку. И вдруг отстраняется. Поцелуй заканчивается так же резко, как начался. Нагайна шипит на ухо: — Думаешь, один такой особенный? Проглочу и не подавлюсь. Бедэй открывает глаза. Разве Тони не заплатил? Почему он должен что-то доказывать? Бедэй поднимает руку, медленно проводит по голове Нагайны, запускает пальцы в волосы, сжимает в кулак на затылке и лениво произносит: — Ну так сожри меня. Он тянет её за волосы и садится. Она едва не скалится. — Начни отсюда. Он опускает её голову к паху, слышит хриплый смех Нагайны. — Как скажешь, бедэй. Бедэй убирает руку, кобра затаивается. «Хуевый способ забыться, — бедэй, откидывается назад, — в следующий раз отдам на благотвори…» Тёплая влага её рта обрывает мысль. Бедэй выдыхает и расслабляется. Закрывает глаза. Язык Нагайны скользит вверх. Слюна течёт вниз. Тони погружается. — Да-а… Лучшее применение для её рта. Губы плотно смыкаются. Стремительно опускаются. Тони подаётся навстречу. Хочет большего. Хочет закончить уже со всем этим дерьмом и заснуть. Он пьян, устал, но у него всё получится. Он не увидит снов. Заснуть равно получить благословение. Тони знает. Он проворачивает этот трюк с тех самых пор. — Признайся, — вдруг слышит он сквозь пелену, — я хорошо сыграла на твоей флейте, бедэй, — голос звучит ласково, но Тони ощущает фальшь и шепчет на выдохе: — Без… огонька… — Ты чуть не кончил, — мурлычет она, довольная собой. — Не преувеличивай… — он настаивает на своём. Нагайна языком скользит по его животу, губами прокладывает себе путь выше. Успокаивает, заставляет поверить, что дальше всё будет по плану. Обманчиво покорна. — Значит тебе сегодня двадцать два… — Нагайна подбирается к нему совсем близко и снова смотрит в глаза. Смотрит и смотрит, и смотрит, а у Тони нет сил сыграть бедэя снова. И он остаётся собой. Тони обхватывает её лицо ладонями, притягивает её губы к своим и целует, целует, целует… Настойчиво и трепетно. Нагайна упирается в его грудь ладонями, пытается отстраниться. Тони кладёт руку ей на спину, прижимает к себе, не отпускает. — Что тебе нужно? — шепчет он Нагайне. — Я сделаю всё, что ты хочешь… …Есть я и моя любовь… Этого мало? Пожалуйста, не уходи. Я готов на всё для тебя. Нет, Тони не представляет её. Слишком больно. Он страстно хочет отдать нерастраченное, но тлеющее в груди чувство. — Поцелуй меня… И Нагайна целует его. Отдаётся его губам искренне, так, как он хотел с самого начала. Он пьян, а во мраке так легко поверить. Но Тони не верит. Он знает — Нагайна поддалась моменту. Так бывает. — Мне уйти? — порывисто шепчет он. — Скажи! Я оставлю деньги и уйду… — Не уходи… Он и не хочет уходить. Отдать. Надо отдать. Хоть кому-нибудь. Пусть Нагайна заберёт. Может быть ей хоть чуть-чуть станет легче. Хоть ненадолго. Тони снова приникает к её губам. Мягким и податливым. Гладит плечи, спину. Он пьян, а во мраке так легко запутаться… Но Тони не путается. Он знает — рядом с ним другая женщина. Но в нём осталась нежность к ней. Надо избавиться от неё, иначе он сгорит. Что тебе нужно? Я могу, я всё сделаю! Я вывернусь наизнанку, но сделаю, только, пожалуйста… Нагайна снова пытается отстраниться, спуститься вниз, к его бёдрам. Тони останавливает её. — Обними меня… И она обнимает его. Кладёт руки ему на плечи, прижимается всем телом. — Крепче… Она вжимается в него так сильно, как ему нужно. Он пьян, а во мраке так легко подменить… Но Тони не подменяет. Он знает — она такая на свете одна. Тони гладит Нагайну по волосам, и вдруг она просит: — Давай займёмся любовью… — Ты правда хочешь? Она приподнимается и смотрит в глаза ему и не ему одновременно. Ведь во мраке так легко… — Хочу… Тони гладит её по щеке. Нагайна смотрит настороженно. — Ты очень красивая. Тони не врёт — она прекрасна. Озлоблена на мир, на людей, но всё равно прекрасна. Она улыбается робко, словно не верит до конца, но прикрывает глаза. — Ложись… — просит Тони. И она ложится на постель рядом с ним. Тони нависает над ней, вглядывается в её лицо и понимает — она ждет, она взволнованна. Тони хотел бы успокоить её, но боится разрушить молчаливое равновесие сил. Нагайна торопливо притягивает его к себе, подаётся навстречу. Тони не противится, накрывает её собой. Целует, гладит. Берет её мягко и нежно. Он готов подарить ей немного любви. Любви, что болезненно тлела в нём последние девять месяцев. Почти перегорела. Может быть, своей последней вспышкой она согреет Нагайну. И не пропадёт даром. Тони разводит её колени шире, прижимается сильней. Ему нужно быть так близко, как это возможно, нужно чувствовать её всю, чтобы подарить всё, что в нём осталось. Их близость искренняя. Для обоих желанная. Та самая, когда можно отдать всего себя без оглядки и без страха. Дарить сокровенную ласку. Любить, распахнув сердце. И Тони отдаёт Нагайне предназначенное для другой чувство. Он пьян, а во мраке так легко… Он склоняется к её плечу и почти верит. — Те-е-ди… — едва слышно шепчет Нагайна и тяжело вздыхает. Ведь во мраке… Что?!.. Тебе нужен другой… Я понимаю… Тони понимает. Для Нагайны он может побыть кем-то другим. Сделка. Он сыграет Тедди, она заберёт тлеющее во мраке его души чувство. Забери, дорогая, забери… Ей не нужно. И мне не нужно. Слишком больно. — Ещё-ещё-ещё… — умоляет она его, — не останавливайся, Тедди, не… Тони не смог бы остановиться, даже если бы хотел. Ведь осталось совсем чуть-чуть. Нагайна прижимается к нему, как безумная гладит его по волосам, выгибается и запрокидывает голову. — А-ах… Во мраке его души, в такт стремительным ударам сердца перемигиваются красные дрожащие всполохи, ярко вспыхивают и сливаются в ослепляющую вспышку. Тони ложится на постель, глубоко вздыхает. Нагайна закрывает дрожащими руками лицо, отворачивается. Тони тоже отворачивается. В нём нет никаких мыслей и никаких чувств. Когда темнота за окном начинает редеть, Тони встаёт. Одевается. На постель не смотрит. Достаёт из бумажника купюры, кладёт на кресло. — Есть в тебе что-то, — неожиданно говорит Нагайна. Её голос снова полон ехидного презрения. — Определённо что-то есть… можем ещё как-нибудь встретиться… Тони поворачивается к ней. Она полностью пришла в себя. Лежит на кровати, вальяжно откинувшись на подушки. — Обязательно, — отвечает он из вежливости, но знает, что с Нагайной они больше никогда не увидятся. — Хорошо я подыграла тебе? — продолжает она, насмешливо изогнув губы. — Ты поверил? — Нет, — Тони не отводит глаз, он знает — она не притворялась. Нагайна фыркает: — Кого ты представлял на моём месте? — Никого, — просто отвечает он, — я занимался любовью с тобой. Подарок, — Тони прикладывает руку к груди, — от самого сердца, — и отворачивается. Тони мог бы уязвить её и спросить, кто такой Тедд, но он молчит. Пусть останется хотя бы видимость силы. Ему не жалко. Он даже немного благодарен Нагайне. С её помощью он опустошил себя. Больше нет никаких чувств. Ни к бывшей, ни к чему бы то ни было. В тот раз он измотал себя физически, сегодня выпотрошил морально. У него всё получилось. Тони выходит из номера, спускается на первый этаж и покидает гостиницу. Ловит такси. Называет адрес своей съёмной квартиры в Ист-Ратерфорде и достаёт телефон, чтобы посмотреть время. На экране сообщение от бывшей: «С днём рождения!..» В Тони ничего не замирает, он совершенно спокоен. Время слёз закончилось. Он идёт дальше. Не читает пожелания, сразу пишет ответ: «Спасибо» и добавляет едва слышно, для себя одного: — …за всё. Будь счастлива, Дороти.
