Сердцу не прикажешь

      Июль       Милан, Италия       Солнце в Милане такое же как в Лос-Анжелесе, а этот июль такой же как прошлый. Почти. В этом июле Розали тоже думает, что чокнулась; жалеет, что ввязалась в эту авантюру; хочет отказаться и домой. Но как и в тот раз не сдает назад. Наученная прошлым опытом ждёт, что дальше будет интереснее, приятнее, лучше, что она втянется, расслабится и будет счастлива. Так же, как и в прошлом году.       Эрон покупает Розали соломенную шляпу с белой лентой на тулье. Она мечтала надеть такую в солнечный, жаркий день, но в Калифорнии у них с Тони на еду-то не всегда хватало.       Сейчас у Розали денег достаточно. Точнее, у ее мужа. Эрон заключил контракт с «Канзас-сити Чифс» на пятнадцать миллионов долларов; на подписной бонус купил дом в Миссурис Кантри Клаб, оплатил свадьбу и свадебное путешествие в Италию. От отца согласился принять лишь машину. Новенький «Шевроле-Тахо», огромный и массивный, сверкающий отполированными черными боками, ждёт его в гараже у новенького — цвета сахарной глазури — двухэтажного особняка с четырьмя спальнями, огромной кухней-столовой и бассейном на заднем дворе. В пятнадцать Розали мечтала жить в таком доме вместе с Эроном.       Эрон берет напрокат родстер «Альфа Ромео» — маленький, юркий, в оттенке марсала — и везёт Розали к озеру Комо. Виды умопомрачительные — в оправе зелёных гор неподвижная, сверкающая на солнце гладь озера, и белые, миниатюрные, словно игрушечные, домики с коричневыми крышами. Розали в соломенной шляпе и белом купальнике сидит на носу арендованной яхты и отстраненно думает о своей идеальности и фотках, которые выложит в Инстаграм. Как мечтала в пятнадцать.       Они гуляют по площади перед собором Дуомо, и в Галерее Витторио Эммануэле Второго Эрон покупает Розали маленькую черную сумочку «Шанель», босоножки «Гуччи», — широкий каблук и двойная «Джи» на ремешке у мыска — и очки «Луи Виттон» — фирменный узор с монограммой на дужках. О вещах люксовых брендов она мечтала где-то в шестнадцать. Они пьют Кампари со льдом и ужинают в Сави́ни за столом, накрытым белоснежнной скатертью. А потом трахаются в президентском сьюте с видом на Ла Скала. Идеальный медовый месяц, по мнению семнадцатилетней Розали.       Утром Розали сидит в плетеном кресле за деревянным столиком на открытой личной террасе, завтракает хрустящими корнетто с апельсиновым джемом и ароматным, с шоколадным привкусом и едва заметной горчинкой капучино, и думает, что Джастин был прав.       Вот так вот запросто, походя, на третий день медового месяца, ей открывается страшная в своей простоте истина. Этой истине не место в жизни Розали, не в ожившей мечте наивной девчонки. В этой прекрасной мечте Розали должна быть счастливой. Ведь вот оно счастье! Вот! Сидит чуть поодаль в таком же кресле и изучает плейбук! Розали должна улыбаться, умиляться, радоваться. Эрон любит её. Они снова вместе. Муж и жена. Опора и поддержка. В болезни и в здравии. В счастии и в несчастии. Связаны навсегда. Поклялись перед Богом и людьми. И той страшной истине не место в жизни Розали.       — Куда сегодня поедем? — спрашивает она, повернув голову к Эрону. Тот, не отрываясь от книги, рассеяно произносит:       — Ты ведь хотела на виноградники в…       — Может останемся?       Розали уже давно не пятнадцать.       Он наконец поднимает на нее глаза:       — Если хочешь. Остаёмся?       Розали улыбается:       — Но только если ты уберёшь плейбук.       Эрон тоже улыбается.       — Извини, прямо сейчас уберу, — он подходит к ней, смотрит сверху вниз, гладит по щеке, наклоняется и целует в губы. — Подожду тебя в спальне… — и уходит с террасы.       Конечно, в спальне, а где же ещё? Медовый месяц же.       Вчера состоялась их первая брачная ночь. Четырнадцатого Розали разнервничалась и Эрон с мягкой улыбкой предложил просто лечь спать. Она с благодарностью согласилась. Мужчина её мечты именно так бы и поступил. Пятнадцатого после утомительного перелёта в Милан они снова просто легли спать. А шестнадцатого им уже ничего не мешало.       Они вернулись из Савини поздно вечером. Розали поставила пакеты с покупками на пол и, скинув туфли, опустилась на диван. После целого дня на ногах все, что ей хотелось — принять душ и лечь на кровать.       — Устала? — весело улыбнулся Эрон, коснувшись пальцем кончика её носа.       — Очень. Пойдешь в душ? — спросила она и тут же вспомнила, что в сьюте не одна ванная комната.       — С тобой?       Розали подняла на Эрона удивлённые глаза, замешкалась и кивнула. Почему нет? Первая брачная ночь должна, наконец, состояться.       — Хорошо, — Эрон поцеловал её. — Иди первая, я приду чуть позже.       Розали, слегка обескураженная его толкованием вопроса, поднялась на второй этаж.       «И что, вот сейчас всё и случится? — смывая макияж перед зеркалом в ванной, спросила она себя. — Вот прямо сейчас он зайдет и…» Розали сняла платье, белье. Зашла в просторную душевую, выложенную вытянутыми, словно ивовые листья, шестиугольниками сине-зелёных оттенков и включила воду. Запоздало подумала, что стоило набрать воду в огромную, круглую ванну. «Наверно, так было бы… — Розали замешкалась с определением. — Романтичнее? Удобнее?.. Первая брачная ночь в душевой это как-то… некрасиво?» В свои двадцать один Розали не знала как должна была бы пройти ее первая брачная ночь. То, что она представляла себе в пятнадцать — свечи, лепестки роз и шелковые простыни — казалось ей теперь неестественным и вульгарным. Но другой мечты у нее не было, только та – старая.       Погруженная в свои мысли, она не заметила, как Эрон вошёл в ванную комнату и вздрогнула, когда обнял ее со спины за плечи.       — Извини, — прошептал он ей в шею и протянул руку выключить воду.       Она покачала головой, развернулась к нему лицом и, встав на цыпочки, поцеловала. Он ответил ей требовательно и жадно. Подхватил под ягодицы и вжал в стену.       — Не так сильно, — выдохнула Розали, обхватив его за шею руками.       — Прости, — Эрон отошел на шаг, удерживая ее на весу. — Так лучше?       Нет. Розали никогда не нравилась эта поза.       — Ты почти ничего не весишь, — сказал Эрон с улыбкой, видимо заметив сомнение на ее лице. — Я легко удержу тебя.       «Ну-ну», — фыркнула Розали про себя. Она-то знала как быстро заканчиваются силы, но ничего ему не ответила, Эрон ведь ди-энд, пусть попробует.       Она обхватила его ногами за талию и поцеловала. Эрон с пылом ответил. Подхватив Розали под колено, приподнял и, отведя ее ногу чуть в сторону, стал медленно входить. Не стоило ему, конечно, так торопиться, но видимо уже невмоготу. Розали не остановила его. В этой болезненности есть своя прелесть. Давно она ничего такого не чувствовала.       «С Тони всегда было по-другому».       Воспоминание о Тони отозвалось в груди какой-то неправильной, щемящей нежностью. Совершенно неуместной и сейчас и в целом.       Боль в теле и боль в душе. Разве уместно это в первую брачную ночь? Не в жизни мечты уж точно.       Розали прогнала глупые мысли и сосредоточилась на медленных толчках внутри себя. Надо просто расслабиться, Эрон же обещал, что удержит ее. И Розали расслабилась — ей стало приятнее и захотелось большего.       — Быстрее…       Эрон снова приподнял ее и, подхватив под второе колено, задвигал бедрами быстрее. Внизу живота стало горячо. Розали запрокинула голову, задышала чаще. Вот так гораздо лучше.       — Ещё-ещё-ещё…       Эрон прижал ее лопатками к стене и вошёл особенно глубоко.       Через пару дней они едут на Сицилию и в Палермо заселяются в небольшую семейную гостиницу в двухстах ярдах от побережья Тирренского моря. И, вот дерьмо! Здесь ещё чудеснее, чем в Милане. Апельсиновые сады и узкие улочки, белый песок и аквамариновая гладь моря…       По утрам Розали выходит на увитый лозой балкончик и любуется видом на сад. Вдыхает запахи: сладковатый цветочный, терпкий кофейный и нежный молочный и думает: «Какая идиллическая картина».       Этот июль ничем не отличается от прошлого. Почти. В прошлом июле Розали путешествовала автостопом по западному побережью США с пустыми карманами, завтракала резиновой картошкой фри в убогих забегаловках, трахалась в палатке на побережье Тихого океана с парнем немечты и была счастлива. В этом июле Розали путешествует по Италии, обедает ризотто с горгонзолой, трахается в дорогих апартаментах с мужчиной мечты и все ждёт, когда втянется в воплотившуюся в жизнь мечту и наконец станет счастливой.       В одно из таких прекрасных утр, когда они с Эроном завтракают, сидя на балкончике, Розали становится слишком сложно выносить жизнь мечты. Она встаёт из-за стола и молча уходит в комнату. Эрон её не окликает.       Розали запирается в ванной. Какая красивая тут раковина: круглая белая чаша с голубым марокканским узором, бронзовый изогнутый кран, два тонких крестовых маховика…       С раковинами в ванных комнатах у Розали особые отношения. Лучше всего она помнила ту, что стояла в гостевом домике рядом с особняком родителей Эрона. Белая керамическая с паутиной трещин. В нее роняла слезы чаще всего. По любви, по разбитому сердцу, по неправильно сбывшейся мечте.       Сейчас Вселенная будто извиняясь исполняет ее старую мечту правильно. А Розали снова плачет. Роняет слезы на роскошный фарфор. И снова по себе самой. Почему она такая дура? Ведь Тони был дорог ей, почему все так глупо закончилось? Да, он обидел ее своими подозрениями в измене, но и ей не стоило ничего скрывать от него. Почему она не рассказала ему того, что было между ней и Эроном? Зачем сказала те жестокие слова о сердце?       Розали вытирает слезы, берет со столешницы смартфон и садится на пол. Да, она уже тысячу раз клялась себе не искать новостей о Тони. И последний месяц, занятая подготовкой к свадьбе и путешествием, держалась. Но сегодня ей слишком горько. Розали прочитает что-нибудь о нем и поклянется себе в тысяча первый раз.       Она заходит в свой второй профиль и смотрит последние сториз. За этот месяц в профиле Тони появилось всего несколько новых фотографий с тренировок. В официальном профиле «Нью-Йорк Джетс» его гораздо больше. В последней публикации Тони поздравляют с днём рождения.       — О, Боже… — шепчет Розали расстроено. Как она могла забыть? — Какое сегодня число? Сколько времени в Нью-Йорке?       Неважно. Розали торопливо открывает контакты, находит его номер и пишет: «С днём рождения!..»       После их ссоры она так ждала что Тони позвонит ей или напишет. Но он не позвонил и не написал. Розали сама хотела, но не решилась. Ей тогда — обиженной и гордой — казалось, что ему и без неё хорошо. Победу над «Колорадо» он праздновал с размахом. Розали смотрела сториз его друзей и видела, как Тони пил и обнимался с девушками. «Значит не так уж я была важна для него», — решила она, но в черный список его номер не добавила.       Сейчас буквы легко срываются с пальцев. Жаль, только складываются не те слова и Розали не пишет Тони, что ошиблась, что тоскует, что эта свадьба — ее личный трагифарс и ей хотелось бы вернуться в ту крохотную квартиру на Элдерберри авеню, где она… они были счастливы. Она пишет ему: «Пусть все твои мечты сбываются правильно, Тони», нажимает отправить и ждёт. Вдруг он ответит ей прямо сейчас?