Сердцу не прикажешь

      2 июля       Скаффолд, Вашингтон       — Розали. Ты. В порядке? — с расстановкой спрашивает Джастин. Не получает ответа и его начинает нести: — А, может, что-то со мной и я ослышался? Как мой совет съездить на безобидную экскурсию к Большому каньону мутировал в безумную идею прокатиться автостопом через полстраны с Тони Романо? Вы два года не виделись и общались всего неделю!       Розали не отвечает. Не может решить, относится ли гель для душа к самому необходимому… А вообще, будто бы она знает! Розали ведь не думала, что Тони так запросто согласится. Как вообще можно на такое согласиться? Хотя, на какое такое? Розали и предложила Тони «безобидную экскурсию к Большому Каньону». Вроде как. Да, точно. В ее вопросе не было ни слова про автостоп, хотя и слово экскурсия Розали тоже не произносила. Эта мутация произошла в голове Тони. Может он подумал, что экскурсия должна быть исключительно за его счёт и, подсчитав расходы, решил таким образом их оптимизировать? Он, в конце концов, учится на экономиста. В перерывах между футболом.       3 июля       Портленд, Орегон       Истерика накрывает Розали в Портленде. Через две минуты после отъезда Джастина. Как кадры из какого-нибудь сериала на «Эйч-би-оу». Вот Розали абсолютно спокойная сидит на заднем сиденье «Сиерры», смотрит на проносящиеся за окном жемчужно-серые домики с остроконечными крышами и зелёными газонами пригорода Портленда и вполуха слушает спор парней о контендерах и андердогах предстоящего футбольного сезона. Вот они втроём стоят у «Волмарта» на Хэйден Мэдоус Драйв, Джастин обнимает её, слегка взволнованную непонятным тревожным предчувствием, и спрашивает: «Ты уверена, Розали?». Вот после ее решительного кивка (и откуда только эта решительность? Не иначе как продукт инерции мысли о прошлом, а не мозговой деятельности) брат садится в машину и уезжает, а Розали накрывает реальностью, как торт стеклянным клошем. И она стоит, оцепенев от осознания своего будущего, и смотрит на «Сиерру», скрывающуюся за поворотом дороги.       — Ты нормальный, Романо?! — вскрикивает Розали, разворачиваясь к Тони. — Как мы доедем до Большого каньона?! Что мы будем есть, где спать?! Я никуда не поеду! Я хочу домой! Я звоню Джасу.       Тони, невозмутимый, как Гамильтон на десятке, встряхивает ее за плечи:       — Тайм-аут. Вдох-выдох. Послушай, что я тебе скажу, а потом решай, что делать.       Розали закрывает рот, кивает, смотрит на Тони глазами, расширенными от понимания совершенной глупости, но видит не его лицо, а свое будущее, где она голодная и грязная, без гроша в кармане, сидит на холодном тротуаре с консервной банкой и картонкой с надписью «Бездомная. Помогите, пожалуйста. Большое спасибо!». Она тысячу раз видела такое в Нью-Йорке.       — Мы сейчас позавтракаем, прогуляемся по Портленду и поедем к моему приятелю. Отдохнем, ляжем спать, а завтра утром, если ты всё ещё будешь хотеть домой, я посажу тебя на автобус до Олимпии и Джастин тебя там встретит. Хорошо?       Жуткая картинка развеивается. Перед Розали снова Тони. Стоит, наклонившись к ней и обхватив за плечи ладонями. Как всегда – уверенный в себе.       — А ты? — испуганно спрашивает она.       — Поеду в Лос-Анджелес. Давно хотел.       Это заявление напоминает Розали, зачем она все это затеяла, и отсрочка в день слегка успокаивает.       — Хорошо, — соглашается она.       «Почему бы и не прогуляться по Портленду? Да-да…», — Розали решает воспринимать это – как обычную прогулку. Отсюда до Скаффа четыре часа езды, она в любой момент может вернуться домой без всяких потерь.       Тони берет ее за руку и ведёт куда-то мимо суперухоженных зелёных газонов с невысокими деревцами и аккуратно подстриженными кустами.       — Куда? — вскидывается растерянная Розали.       — На остановку, — недоуменно отвечает Тони и указывает рукой вперёд.       Розали смотрит в ту сторону и действительно — автобусная остановка. Всего лишь автобус. Пять баксов, полчаса времени, и они в Даунтауне Портленда. Прозаично, привычно, буднично. Никакой романтики автостопа.       Домашние сэндвичи с ветчиной и сыром и ароматный латте в высоком стаканчике заставляют Розали смотреть по сторонам совсем другими глазами.       «Какой симпатичный, уютный город! На канализационных люках розы! А вдруг это знак?»       Старинные дома из красного кирпича, высотки и никаких небоскребов. Люди никуда не торопятся: сидят в маленьких сквериках, плескаются в фонтанах, гуляют по набережной Уилламетт…       4 июля       Половина третьего ночи. Розали крутится на жёстком матрасе в гостевой (размером больше смахивающей на кладовку) дома того самого приятеля Тони, оказавшегося на деле его подписчиком (парень просто откликнулся на сториз с вопросом «Где переночевать в Портленде?») и пытается уснуть. В соседней комнате орут пьяные мужики во главе с сукой Романо, а стены в этой панельной развалюхе из гребаного картона и Розали кажется, что орут эти мудаки в футе от неё.       «Чертов Романо! Свалю из Портленда на первом же автобусе! Хватит приключений!»       Через полчаса голоса начинают стихать. Дверь в гостевую распахивается, впуская в комнату мешанину запахов. Противный сладковатый душок заставляет Розали поморщиться. Она натягивает плед до самого носа, поворачивается на другой бок и отодвигается на край матраса: ни видеть, ни слышать, ни ощущать рядом с собой этого пьяного придурка ей не хочется. Тони ложится на матрас и даже сквозь плотную ткань Розали чувствует горьковатый запах пота смешанный с запахом дешёвого пива. Ей становится ещё противнее. Она накрывается с головой и отползает на самый краешек матраса, но тут же вскидывается: «Какого черта?!»       Вне себя от злости она резко садится и разворачивается к Тони.       — Ты! Ублюдок! — выкрикивает она. Тони никак не реагирует, с закрытыми глазами лежит на животе и не двигается. — Тони! — Розали тормошит его за плечо: — Тони!       Тони не подает никаких признаков жизни и Розали, вдруг испугавшись, прикладывает ухо к его спине. Размеренный стук сердца приводит ее в ещё большую ярость.       — Просыпайся, ублюдок! — Розали изо всех сил трясет его за плечи, но Тони не просыпается.       Ей приходится смириться и отложить свою ярость до утра. Ещё полчаса уходит на то, чтобы успокоиться и заснуть.       Розали лежит на шезлонге на Венис Бич и плавится на солнце, как масло на горячем тосте. Пот противно щекочущими струками стекает по спине, на грудь давит непонятная тяжесть. Все сильнее и сильнее. Дышать становится все сложней. Розали рвано вздыхает и… распахивает глаза. Серые стены и бледные утренние сумерки. Никакого пляжа, никакого солнца, только жара и тяжесть никуда не исчезают.       «Романо…»       Розали выползает из-под навалившегося на нее Тони.       — Сука!       На полу прохладно и свободно. Розали прикрывает глаза, глубоко дышит и постепенно приходит в себя после дурацкого сна.       — Розали, — хрипло зовёт ее Тони. — Ты чего там лежишь?       — Из-за тебя! — вскидывается она, распахивая глаза и приподнимаясь на локтях.       — Из-за меня?.. — он сонно смотрит на нее. Садится на матрасе, трёт лицо ладонями, а потом встаёт. — Автобус в десять.       — Какой автобус? — недоуменно спрашивает Розали.       — В Олимпию, — зевая отвечайте Тони. Поднимает свой рюкзак с пола и идёт к двери.       — Ты куда? Ещё же рано…       — У меня режим, — снова зевая отвечает Тони. — Я в душ, — и выходит из комнаты.       «К черту!» — решает Розали. Ложится обратно на матрас и тут же засыпает.       — Роуз, уже восемь, вставай… — слышит она сквозь сон и бормочет:       — Иди к черту…       — Роуз, почти девять… сегодня вечером автобуса не будет…       «Какого ещё автобуса?»       — Отстань…       В следующий раз Розали просыпается сама. Садится на матрасе, щурится от яркого солнца, оглядывается, — никого — прислушивается — тишина. Из комнаты она выходит с твердым решением сходить в душ и как можно скорее свалить из этого дома и из Портленда.       В маленьком холле широкая арка в гостиную и пара дверей. За какой из них ванная Розали не помнит, а ломиться к хозяину в спальню не хочет, поэтому шагает в арку и оглядывается в поисках Тони. При солнечном свете гостиная выглядит ещё более жалко, чем при вечернем искусственном. Небольшой телевизор, серый диван с засаленными подлокотниками и пятнами на обивке сидений, пара разномастных кресел и журнальный столик.       Неожиданно в дверях кухни появляется радостный Романо:       — Доброе утро! Сварить тебе кофе?       Розали замирает, удивлённо хлопая глазами. Тони в белой свободной майке и синих джинсах, со слегка взлохмаченными волосами и щетиной на подбородке выглядит до отвращения свежим и полным сил, будто не тусил до трёх ночи, а спал.       — Нет! — рявкает Розали и Тони сразу становится серьёзным. — Где ванная?!       Тони слегка отклоняется назад и тыкает пальцем ей за спину:       — Первая дверь справа… — и пробормотав себе под нос «я все же сварю», скрывается на кухне.       Теплая вода, пенка для умывания и увлажняющий крем приводят нервную систему Розали в более стабильное состояние, а корректор и пудра возвращают веру в светлое будущее. Свое естественно. На будущем Романо она ставит жирный крест: с такими привычками здоровым до двадцати пяти не доживешь.       Сорок минут спустя Розали выходит из ванной. В холле приятно пахнет кофе и жареным беконом, и ее рот наполняется слюной, а ноги сами несут на кухню.       — Черт!       — О! — улыбается Тони. — Я уже хотел вызвать 911. Садись ешь, и так уже остыло все!       Он снимает крышку с тарелки, стоящей на пожелтевшем от времени пластиковом столе, и отходит к кофеварке. На тарелке глазунья с парой ломтиков бекона и Розали очень хочется гордо отказаться и заявить, что она сваливает отсюда прямо сейчас, но Тони ставит на стол полную кружку кофе. Розали бросает рюкзак на пол и накидывается на еду.       — Офень фкуфно!       — Пожалуйста, — довольным тоном отвечает Тони и, налив себе кофе, садится напротив нее.       Постепенно Розали приходит в себя, замечает на столе нож и салфетки, понимает, что со стороны выглядела не слишком эстетично, но тарелка пустая и поправить положение уже нет никакой возможности. А, впрочем, есть же кофе, его можно пить как леди.       — Кхм… Спасибо, — она выпрямляется на стуле и аккуратно промакивает губы салфеткой, подносит кружку к губам и окидывает комнату взглядом, намеренно игнорируя Тони.       Коричневый, под дерево, гарнитур со светлой столешницей, холодильник, пластиковый стол и два раскладных стула; бледно-зеленые стены и белые жалюзи на окне. Самая обычная кухня, только… Разве вчера в раковине не высилась гора грязной посуды, а на столешнице не томился батальон таких же грязных чашек? Розали оглядывается в дверной проем. Вчера в гостиной пять парней веселились в компании четырех упаковок пива и нескольких вёдер снэков из «Кейэфси», а сегодня нет и следа их пребывания.       — А кто… прибрался?       — Я, — гордо отвечает Тони, отложив телефон.       Розали скептически хмыкает на это заявление и устремляет взгляд в окно. Там неухоженная лужайка и…       — Да ты знаешь, какой у меня опыт! — возмущается Тони, — побольше, чем у тебя. Я могу…       — Неважно, — перебивает она его, не поворачиваясь. Ей, собственно, плевать что он может и какой у него опыт. — Где… Шон?       — На работе.       — На работе?! — восклицает Розали, наконец, посмотрев на Тони. — А как мы уйдем?       — Он должен вернуться с минуты на минуту. У него сокращённый день сегодня…       Розали слегка успокаивается.       — Во сколько автобус до Олимпии?       — Завтра в десять, — снова взяв телефон в руку, отвечает Тони.       — Сегодня, — уточняет с напором Розали. С чего бы ей ждать?       — Только завтра, — пожимает плечами он, не поднимая на нее глаз. — Четверное июля же…       — Четверное июля?! — восклицает Розали. Как она могла забыть? — Почему ты не разбудил меня?!       — Я будил.       — Надо было лучше будить!       Тони усмехается. Розали взрывается:       — Я из-за тебя проспала!       — Из-за меня? Скажи лучше…       — А кто орал и ржал до трёх утра?!       — Ну, допустим, — довольно ухмыляется Тони. — Но с трёх до восьми у тебя было пять часов, чтобы поспать. Этого вполне достаточно. Видимо, ты не сильно хотела уехать.       — Я хотела! То есть хочу! И уеду! Я сейчас Джасу позвоню! — Розали достает из рюкзака смартфон и набирает номер брата.       — Розали? Что случилось? — взволнованно спрашивает Джастин.       — Ничего, я просто решила не ехать. Забери меня из Портленда.       — У тебя точно ничего не случилось?       — Точно. Я просто хочу домой.       — Рози, слушай… может завтра? — извиняющимся тоном спрашивает брат. — Я в Порт Анджелесе с Мери-Элис и… Ну, ты понимаешь, сейчас никак…       — Ясно, — сердито фыркает Розали и, не прощаясь, сбрасывает звонок. Телефон тут же начинает звонить. Она убирает звук и отворачивается к окну. Придется торчать тут до завтра!       — Ну, что? — спрашивает Тони. — О! Джас звонит! — и сразу принимает звонок. — Здорово… У меня все отлично, а у Роуз не знаю, по ее виду – конец света, не меньше… Сто одиннадцатая авеню, 3422… Поели, погуляли по городу, вечером мой приятель забрал нас, накормил, выделил спальное место. Не президентский сьют, конечно, но и она не Кайли Дженнер… — Тони смеётся, а Розали закипает: «Сука!». — Может не выспалась… Джас, расслабься, завтра я посажу её на автобус до Олимпии, заберёшь её оттуда, время потом скину… Давай.       — Я не «не выспалась»! — выкрикивает Розали, едва дождавшись, пока Тони сбросит звонок, — я с таким мудаком, как ты, ехать никуда не хочу!       — Мудаком? — усмехается Тони, откладывая телефон. — Вчера прозрела? А в Скаффе я тебе казался викторианским джентльменом? Поэтому ты совала язык мне в горло и просила остаться?       — Я… я не совала! — краснеет Розали, тут же забыв о своей злости.       — А что это было, когда я у вас ночевал и потом?       Она сжимается, не зная, что сказать. Не признаваться же во всем.       — Не то, чтобы это была претензия, Роуз, — начинает Тони, откинувшись на спинку раскладного стула, — но я так-то рассчитывал на продолжение…       Розали краснеет ещё больше, ей становится жарко и душно, а Тони продолжает, чуть усмехнувшись:       — Что? Ты уже девочка взрослая, должна понимать, что посылая такие сигналы, направила мои мысли в определенное русло. Зачем вообще ты все это делала тогда? Ещё и предложила мне поехать к Большому каньону.       — Я… — что отвечать Розали не знает. За два прошедших года она даже об отношениях не думала, не то, что о сексе. Ей очень хотелось удержать Тони рядом, а другого способа она не знала. — …хотела уехать из Скаффа… — говорит Розали, чтобы сказать хоть что-то и снова отворачивается к окну.       — Ничего не понял, — озадаченно отвечает Тони. — Ты же говорила, что только приехала, зачем тебе снова уезжать?       Но Розали не в силах ничего ему объяснить. Два года уже прошло, он посмеётся над ней. Хотя нет, она не сможет выдавить из себя ни слова о своих чувствах.       — Так, Роуз, — серьезно обращается к ней Тони. — Мы с тобой команда, и ты можешь мне, как капитану, все рассказать…       Розали невольно удивляется его словам, его спокойному тону, но продолжает бездумно смотреть в окно. Как рассказать ему, если она даже Джастину ничего рассказать не смогла? А, может, и нечего тут рассказывать? Ведь все давно прошло. Да и что было-то? Просто секс без взаимной любви. Эрон ведь её не заставлял. Она сама пошла на это.       — Я не хочу об этом говорить.       — Ладно, эту тему закроем. Тогда другой вопрос. Если ты хотела уехать, то почему сейчас хочешь вернуться? Из-за вчерашних посиделок?       Розали украдкой выдыхает. Нервно усмехнувшись, она поворачивается к Тони:       — То есть это были посиделки?       — Ну, на вечеринку это никак не тянет, — хмыкает тот. — Пива-то было всего ничего…       — А со скольки упаковок начинается вечеринка? — Розали рада перевести тему.       Тони секунду мешкает.       — С кеги…       Розали качает головой. По этой заминке ей становится понятно, что он сильно приуменьшил.       — Так что, из-за вчерашнего?       — Да и этот Шон… — она бросает быстрый взгляд в окно, наклоняется над столом и, понизив голос, продолжает: — он же не твой приятель…       — Думаешь, он бы соорудил из нас человеческую многоножку? — смеётся Тони.       — Что за многоножка? — Розали хмурится от его легкомысленного тона.       — Да так, ужастик один, — отмахивается он, — ты обо мне слишком плохого мнения, Роуз. У Шона небольшой блог о футболе. Реклама у меня взамен на ночлег и ужин. И адрес его я скинул Райану, так что…       — Но это опасно! — шепчет Розали. — А ты ещё и напился в компании незнакомых людей! В этот раз повезло, а, если в следующий попадется какой-нибудь псих? Вывезет нас куда-нибудь и… а в полиции скажет, что мы уехали!       — Кхм-кх… — Тони, прижав кулак ко рту, прячет смех за покашливанием. Подаётся к ней, глаза его всё также смеются, но он старается быть серьёзным, — Роуз, я не косею с трех пинт пива…       Розали хочет возмутиться, но Тони останавливает ее, подняв вверх ладонь.       — Так! — она вскакивает со стула и наклоняется над столом, опершись о столешницу ладонями. Какого черта он затыкает ей рот?! — Не косеешь, значит?! А почему ты не отзывался, когда я тебя звала?!       — Я боялся, — Тони поднимает на нее веселые глаза и явно едва сдерживается, чтобы не заржать в голос. — Ты весь вечер сидела с таким мрачным фейсом, что никому кусок в горло не лез. Мы, знаешь, с каким облегчением вздохнули, когда ты в полночь спать свалила…       — Что-о?! Я по-твоему, целоваться с ними должна была?! Привез меня черт знает, куда! Я ведь думала, что это реально твой друг! А вы! «Привет, я Тони. Здрасьте, а я Шон»! Ещё и нажрался с толпой…       — Я тебя понял, — перебивает ее Тони и снова откидывается на спинку стула. И вид у него такой спокойный, что Розали теряется и не знает, как продолжить, как пробить его и донести до него, что это не шутки.       — Извини, — продолжает Тони, — что не рассказал как именно организовал для нас место для ночлега. Понимаешь, в команде все доверяют моим решениям, и я не подумал, что в этот раз нужно было заранее все с тобой обговорить.       Розали медленно опускается на стул, растерявшись от его серьезного тона и неожиданной разумности слов.       — И извини, если мы тебя напугали…       — Да я… — бормочет Розали, смущенная и удивленная. Вчера она была настолько зла на Тони, что места для страха в ее душе не нашлось, но он не даёт ей договорить:       — Больше никакой самодеятельности, обещаю. Будем обсуждать каждый вопрос и вместе искать подходящее решение. И больше никакого алкоголя. И незнакомых компаний. Что скажешь?       Розали отворачивается к окну. Надо валить домой: автостоп — это опасно, это не для неё, она не авантюристка, а Романо — вовсе не тот человек, которому можно доверить свою жизнь и здоровье. Но Розали устала забывать прошлое и хочет жить дальше.