С Днём отца, папа

Кот Нуар, недовольный и мокрый, заскочил в окно. Сбросив костюм, Адриан поспешил за тёплым махровым полотенцем. — Позарез тебе приспичило сегодня патрулировать, — заворчал Плагг, кутаясь в полотенце. — В таку погоду плохой хозяин кошку на улицу не выгонит. — Не ворчи, Плагг. Я же не знал, что пойдёт дождь. А без патруля никак, ты сам знаешь. Вдруг Бражник объявится. Две недели назад внезапно пропал Бражник. Люди не спешили расслабляться и готовились к худшему. Супергеройский дуэт ломал голову о том, что же снова задумал противник. Они договорились патрулировать день и ночь поочерёдно. Акумы не появлялись, но на сердце всё равно было не спокойно. Переведя взгляд на часы, Адриан вскочил и рванулся к двери. — Ты опоздал на пять минут, — покосился на запыхавшегося сына Габриэль, — Натали никак не могла достучаться до тебя. — Извини, я был в душе. Вот и не услышал, — взъерошил Адриан влажные волосы под строгим взглядом отца. Теперь, когда отец ужинал с ним, было немного непривычно сидеть за столом. Не понимая почему, но парень боялся сделать лишнее движение, только бы это не бросилось отцу в глаза. Но, кажется, его опасения были напрасны, так как тот в основном хмуро смотрел в тарелку. — Как дела в колледже? — стандартная фраза, но такая приятная. Адриан улыбнулся. Отец, отвлёкшись от приёма пищи, внимательно смотрел на него. Казалось, он хотел ещё много чего спросить, но ему будто что-то мешало. — Всё отлично. Сегодня был тест по истории, несложный кстати. Пять за контрольную по алгебре. — Понятно. На фехтовании было что-нибудь интересное? «— Он просто перебирает темы?» — промелькнуло в голове. — Хех. Ну меня Кагами сегодня знатно потрепала. Похоже, что у неё было хорошее настроение, — засмеялся Адриан, и тут же осёкся. Не стоило говорить ему о своём провале. Но отец лишь хмыкнул, отпив немного из бокала: — Уступать девушкам — благородное дело, но с такими особами, как Кагами Цуруги, стоит быть поосторожнее. Такая может и в угол загнать, если не знать подхода. — Да нет, она просто... Ей, а откуда у тебя такое суждение? — усмехнулся парень, видимо забыв о чувстве самосохранения. — Опыт, — не задумываясь, ответил тот, и в его тёмных глазах блестнул какой-то азартный огонёк. Казалось, что в такие редкие моменты он превращается в подростка, не осуществившего некогда свои великолепные шалости. Это был разговор ни о чём, но Адриан чувствовал, что потихоньку приоткрыл маленькую щёлку в скрытый внутренний мир отца.

***

«Зря я это затеял», — только и крутилась в голове Габриэля. Видимо он решил прослыть непредсказуемый человеком. Пойти в парк было достаточно опрометчивым решением. Здесь всегда так много людей? Многие оборачивались, удивлённо косились и даже перешёптывались при виде него. Да, затворническая жизнь хорошо отражается на общении с другими людьми. Привыкший к мертвенной тишине и покою особняка Габриэль с плохо скрываемым раздражением отшатывался от редких прохожих. Но смотря на Адриана, на его светящееся счастьем лицо, он подумывал, что всё не так уж и плохо. И только больше убеждался, что держать его взаперти было огромной ошибкой. Парнишка, как впрочем и его мать, излучал колоссальный интерес к обществу и всему, что его окружает. В то время, как Агрест старший довольствовался тем, что опоясывало его маленькой невидимой сферой, и не собирался впускать нечто новое в своё пространство, Адриан стремился найти новых друзей, наивно доверяя всем вокруг. Но это скорее было связанно с унылой запертой жизнью. Пыльный домашний воздух совсем не годился ему, а в колледже он точно вздохнул полной грудью. Как там она говорила: для полного счастья человеку нужно немножко безумия и капелька свободы... Капелька свободы... Да, пожалуй это было про Адриана. И то, что теперь Габриэль понимал это и был в состоянии дать, несомненно грело душу. Адриан перевёл взгляд на отца. Судя по его нервно бегающим глазам, ему было неуютно здесь. Не стоило так резко выдёргивать старика из зоны комфорта. — Отец, всё хорошо? — поинтересовался Адриан. — Что? Да, да, конечно, — поспешно отозвался отец, останавливаясь прямо посередине мостика. Оперевшись на каменное ограждение, он прикрыл глаза. — Я постою тут немного, ладно? Видимо отец не настроен на разговор. Парень вздохнул. Конечно, им ведь не о чем разговаривать. Этот человек представлялся для него потерянным в океане островом, огромным и необъятным, прикрытым, словно туманом, загадками и тайнами, которые только стоит познать. Он и раньше почти ничего не рассказывал о своём прошлом, детстве и юности. Что он прожил? Что ему нравится? Чем он дорожит? Какой представляет жизнь? — Интересное дело, — задумчиво произнёс Габриэль. — В городе тихо, а супергерои всё равно носятся. На какой прок... — Они же сами говорили, что не остановятся пока не заберут у Бражника камень чудес, — ответил Адриан, удивляясь внезапным мыслям спутника. — К тому же они оберегают город. Как думаешь, куда делся Бражник? — Понятия не имею, — процедил отец. По его тону стало ясно, что продолжать эту тему он не намерен. Подбирать темы для разговора было сложно. Обдумывая элементарную политику, погоду, фотосессии и занятия, Адриан пришёл к выводу, что всё это не возбудит выборный интерес отца. Возможно поэтому, он лихорадочно выбрал ту вещи, которая скорее всего порвала их мирную «беседу». — Маму найдут, правда? Вопрос, будто пропитанный мольбой, задевал за живое. И отец мог это почувствовать. Парень прикусил язык, заметив явное напряжение в стоящей возле фигуре. Не стоило ему открывать рот. — Ах, и почему каждый наш разговор, каким бы он не был, возвращается к ней? — рвано выдохнул тот. — Адриан, — вкрадчиво произнёс отец. Его руки с силой сжимали камень, брови хмурились, а кадык нервно подёргивался. — Я должен сказать, что... Твоя мама... её... её больше нет. — Я знаю. Он подозревал уже тогда, год назад. Адриан в тот день гостил у тетушки Амели, когда узнал, что мама пропала по дороге в другой город с гастролями. Не мог отец разрешить ей поехать, когда ещё за три дня до поездки к родственникам, парень заметил мамино недомогание. При всём своём рвении мама не могла сопротивляться мужу, который так пёкся о её здоровье. Что-то в этой истории не складывалось — это Адриан знал точно. — Я не хотел ранить тебя... Просто подарил немного надежды, потому что и сам не верил... — Но как? Что произошло? — Нам поговорить больше не о чем? — вскипел Габриэль. Парень неуверенно потёр шею. — Ясно. Прости меня за это, сын. Он явственно представил, как отец развернулся, сложил руки за спиной и направился прочь от сына. Ну почему он так делает? Как только Адриану показалось, что он видит его настоящего, искренние чувства, волнение, грусть вместо обыкновенной холодной маски, он вновь надел эту злосчастную маску, разрывая связь. Отец сам стремиться всё изменить, но так зачем же разрушать то, что только что построил? Да, ему больно, но если ему тяжело, то почему бы не поделиться этим с сыном, который всегда рад быть полезным? Не доверяет? Боится показаться слабым? Но он не шелохнулся, продолжая всматриваться вдаль. — В таком случае, — продолжил отец, хрустнув затёкшей шеей. — Я могу предоставить тебе историю с её участием. Идём. — Можешь рассказать, как вы познакомились? — Познакомились мы в колледже... и... — он остановился возле колоннады, внимательно всматриваясь. — А если повезёт, я тебе кое-что покажу и открою свой маленький юношеский секрет. Остановившись возле одной колоны, с лёгким прищуром мужчина ощупал поверхность сооружения. — Кажется эта. Огляделся по сторонам, удостоверяясь, что их никто не видит и полез через железный заборчик. Адриан хотел было что-то сказать против, но слова застыли в горле от полнейшего шока. — Адриан, у тебя нет чего-нибудь, чем можно подкопать? И этого человека вы называете чопорным бизнесменом и грозой модной индустрии? Это же натуральный пакостливый школьник! — Ха, здесь родимая! — вынырнул из-за кустов дизайнер. Невозмутимо протерев руки, отряхнувшись и поправив одежду, он подхватил с земли жестяную банку для печенья и поманил сына к ближайшей лавке. — Я боялся, что не найду её, — усмехнулся Агрест, откупоривая находку. — Что это? — осмелился спросить Адриан. — Капсула времени, о которой мы забыли, хотя планировали откопать лет через десять. — Мы? — Я и твоя мама, — пояснил он, вытаскивая содержимое. — Мы тогда последний год учились в колледже. В банке были парочка фотографий, две записки, газетные вырезки, три конфеты и кленовый лист. — Близнецы Грэм де Ванили поступили в наш колледж в старших классах, — начал отец, раскрывая одну из записок, на которой значилось «Габриэлю». — Новенькие симпатичные девушки не устраивали некоторые отдельные группки. Змеиный клубок видел в них конкуренток, а особенно заносчивые грубияны посмеивались над ними ввиду акцента и некоторой неуклюжести в разговоре. Тихие и робкие. Было видно, что они никогда не учились с другими. Следовательно, их родители являлись достаточно обеспеченными людьми, чтобы позволить себе обучение дочерей на дому. Хотя наш колледж предназначался для «одарённых» детей из непростых семей, я не понимал, почему их внезапно решили приобщить к обществу. Какая ересь... — поправляя очки, проворчал Габриэль. — Боже, это правда писал я? Малолетний недоумок. — Получается твоя семья тоже была обеспеченной? — Адриан развернул одну вырезку с громогласными заголовками. — Да, они были членами, как они это называли, «высшего света». Наш род довольно древний, уходит далеко в прошлое. Короче, предки постарались на будущее потомков. Меня воспитывали в строгости и порядке, дабы я вырос достойным человеком. Так меня загружали сполна, чтобы «даже времени на всякие глупости не оставалось». Возможно поэтому, я относился к окружающим с осторожностью и недоверием. «Ты должен быть самодостаточным и уверенным, упорным и непоколебимым. В этой жизни тебе никто не поможет. Только ты сам», — отец усмехнулся. — Похоже, что они не были в ситуации, когда ты способен разочароваться сам в себе, когда теряешь себя, и только самые близкие способны вытащить тебя из этой бездны. А может у них не было близких? Только соперники... — он нахмурился, резко погружаясь в диалог с самим собой, и также резко вынырнул. — Я отвлёкся. Даже не припомню как, но я подружился с Эмили. Вот тогда моя репутация хорошего мальчика начала рушиться. В отличие от меня Эмили давали куда больше свободы действий. Её энтузиазм и энергия заражали меня, и всё чаще я придавался авантюрам. По ночам мы гуляли в этом самом парке. Да, вижу твой непонимающий взгляд. Ты всё правильно понял. Мы перелазили через забор, чтобы попасть сюда. Можешь не верить мне, но это правда. Спроси об этом у моей некогда сломанной ноги по причине ночных приключений. Да, я даже пожертвовал несколькими уроками в музыкальной школе ради посещения её выступлений и совместных прогулок. Конечно, не обошлось и без наказаний за непослушание, но это стоило того. Тогда я ещё не понимал, что... влюбился. Адриан осторожно взял в руки сложенный в несколько раз листок, на котором аккуратным почерком было выведенно: «Эмили». — Наверное, не стоит его открывать, — заявил Адриан, укладывая письмо обратно. — Да кто ж теперь это прочтёт, — хмуро отозвался Габриэль, ракрывая листок. — Мы договорились написать наши достижения сейчас и то, чего мы хотели бы достичь. Твоя мама предложила также отправить некоторые новости из газет. — Вы были с ней настолько близки? — спросил парень, пробегаяя глазами по строчкам. — Ей до ужаса нравилось проводить со мной свободное время, практиковать французский. Я считал её лучшим другом. Доверял ей больше, чем самому себе. Вот только был слеп, не замечал очевидного. Адриан отвлёкся на женские записки. ...и да, я надеюсь, ты призналась Габриэлю в чувствах, потому что у меня этого пока что не получилось, а если нет, то как ты ещё живёшь на этом свете?! Габриэль такой идеальный потрясающий хороший парень. Ты просто обязана это сделать, если, конечно, в будущем ничего не изменилось. А если изменилось, то хотя-бы позвони ему!.. — Ты был слеп в том, что не видел её проявления чувств? — уточнил Адриан. — Да. Порой мы в упор не видим, как кто-то неровно дышит в нашу сторону, — Адриан поднял глаза и заметил на дальней лавочке Маринетт. Она тоже заметила его и, нервно улыбаясь, помахала негнущейся рукой. Парень, улыбаясь, помахал подруге в ответ. — Именно поэтому следует быть чутким к людям, в особенности к самым приближённым. Вдруг ты заметишь у них в глазах таинственный блеск симпатии. Короче, не будь таким дуболомом, как твой отец. — Хорошо, я прислушаюсь к совету, отец. А мама потом призналась тебе? — На выпускном. Мы были в паре. Она казалась мне самой прекрасной на празднике. Душа пела, когда мы вальсировали. Нет, это не передать словами. Позже я отвёл её подальше от шума, не помню зачем, возможно, хотел в сотый раз сказать, как она красива. И в тот момент она, краснея, произнесла заветные слова. Я был в растерянности и не заметил, как поцеловал её. В это мгновение я осознал, как дорожу ей. Я любил её, но отчего-то никак не мог признать ровно до этого момента. — Ты тоже сказал ей? — Конечно. Мы были счастливы. Моя жизнь круто изменилась, стоило нам начать встречаться. Но это уже другая история, — отец облокотился на спинку, прикрывая глаза в лёгкой улыбке. Его лицо будто помолодело. Морщинки разгладились, редкая седина затерялось в насыщенных светлых волосах. Может быть так действуют воспоминания? Возвращают человека в прошлое, даруя годы, которые он посещает в мыслях. Видеть его таким было чрезвычайно приятно. — Юность — время сладости и ошибок, именно та часть жизни, в которой ты влюбляешься так, как не будет больше никогда. Не теряй зря времени, пока оно есть. Пробуй, ошибайся и продолжай идти вперёд. Это, как мне кажется, и есть жизнь. Ох, ну и заговорился я, — Агрест пригладил волосы, виновато глядя на сына. — Утомил тебя своими мыслями. — Нет, нет, пап. Я рад услышать о тебе что-то новое, — улыбнулся Адриан. Агрест смотрел на него с затаённой тоской в глазах. К сожалению, а может и к счастью, нам не дана возможность знать, что твориться у человека в голове. Но парень точно знал, что-то переменилось в них обоих. — Я никому не рассказывал об этом прежде, знаешь, — тихо произнёс отец. — Пожалуй, я должен поблагодарить тебя за то, что ты проливаешь свет на мои тёплые воспоминания, которые я начал забывать. Спасибо. — Но в чём моя заслуга? — Думаешь, я вспомнил бы про эту вещицу, не потащи ты меня сюда? Да, да. Агрест поднялся с места. — Ладно, пройдёмся. Кстати, ты знал, что это парк некогда принадлежал одному герцогу? — внезапно начал дизайнер, уводя сына в ещё один затягивающий рассказ.