Наколдовали

Сэхун ушёл, а Чанёль, состроив печально-тоскливый взгляд, трогательно смотрел на Гончарову, явно пытаясь перебить острое желание любимой перекрасить ипостась оборотня в экстравагантный цвет. – Тебе между ушей подошёл бы ирокез… – задумчиво сказала Нина, похоже, прорисовывая в голове образ волка с обилием красок на шерсти. – Как скажешь, дорогая… – согласился смиренно Чанёль и тоскливо вздохнул. – Двойня? Когда? – прищурилась Нина, игнорируя то, что я топчусь в одеяле и жду, когда же меня оставят наедине с самой собой. Чанёль отвёл глаза в сторону, потом перевёл на потолок, что-то невразумительно промычал, почесав макушку. – Я же альфа, – выдавил наконец-то из себя оборотень и трогательно поморгал глазами, словно это должно было пронять Нину до глубины души. Зря старался! Я вздохнула, сочувствуя оборотню, – ещё немного, и «альфу» ему точно сломают. – Альфа значит?! – прищурилась Нина. – Почему я не чувствую беременности? – Ты перекидываться недавно начала, ещё не освоилась, – пояснил Чанёль, окинув меня странным взглядом. До него наконец-то дошло, что я жду, когда они покинут спальню. – А вот и моя сноха! – вошла в комнату моя будущая свекровь. Игнорируя семейство оборотней, она широкими шагами прошла ко мне и без лишних вопросов сжала меня в своих крепких вампирских объятиях. В проёме появился Сэхун, он ободряюще мне улыбнулся, пока меня сжимали до хруста в костях. – Гемоглобин низковат, – сделала неожиданный вывод Дахён. – Плохо мой сын тебя кормит. От шока я даже не стала отбиваться. Она взяла меня за плечи и слегка отодвинула меня от себя, окинула изучающим взглядом голубых глаз и по-деловому продолжила: – Ну, ничего, откормим. Самое главное, Мира, не подсаживайся на рахат-лукум, у него зависимость от сладкой крови. Сэхун сложил руки на груди в замок и прислонился плечом к косяку. Мимо него прокралась на выход парочка оборотней. Чанёль показал Сэхуну язык. За что тут же получил лёгкий подзатыльник от вампира и, гнусно похихикивая, ретировался за Ниной. Никто, кроме меня, не заметил обмена любезностями между ними. А Чанёль и Сэхун внезапно стали родственничками – ирония судьбы. – Сейчас отмоем, приоденем и свадьбу сыграем, – продолжала раскрывать свои планы Дахён. – И кошку тоже замуж выдадим! Я десять платьев привезла. Одно на беременную… – Это ещё неизвестно! – возмутилась за стеной Нина. – Не может быть так быстро! – Мальчик и девочка. Богом родственную кровь за милю чувствует! – уделала она Гончарову. – Да что я говорю, Чанёль точно знал, когда у тебя овуляция. Он же волк. За стенкой раздался мужской вскрик от боли. Дахён понимающе улыбнулась, Сэхун с интересом поглядел через плечо, и его губы тронула улыбка – он явно сдерживался, чтобы не расхохотаться. – Отбили оборотню почку, – пошутил за моей спиной Чонин. – У него всё равно две. – Ему ещё детей воспитывать, почки ему нужны, – посочувствовала я вслух Чанёлю. – Горячий нрав у его жены, – согласилась со мной свекровь. – Хорошая мне невестка досталась – не юрист. Овуляцию мы определяем по вкусу крови. Переглянулась с Сэхуном – вампир сделал чересчур серьёзное лицо. Поняла это как знак и тут же сделала свою мордашку кирпичом, намекая Дахён, что отнеслась к её словам очень серьёзно. Она неожиданно расхохоталась и отпустила меня. – Если он не обратит тебя, я расстроюсь! – искренне произнесла она, резко перестав смеяться. – А теперь быстро готовимся к свадьбе! – Драка между оборотнями и вомпирами на свадьбе – я и не надеялся такое увидеть! – мечтательно пробормотал Чонин. – Мне бы сейчас призрачную даму. – Мама, – вклинился в разговор Сэхун. – А не подскажешь, Белая леди всё ещё обитает в родовом замке? – А куда она денется? – повернулась к нему Дахён. – Не пила бы мышьяк для красоты, не шастала бы потом по замку четыре сотни лет в виде призрака. – Белая леди? – заинтересовался Чонин. – А она молодая? Я иногда пересекался с Алексеевной, она года четыре назад умерла. Но ей восемьдесят, упёртая, не пошла на тот свет. Общаться не захотела, всё за мужем таскается – ругает его сутками, ждёт, когда он помрёт. – Белая леди – молодая! – широко улыбнулся Сэхун, показывая клыки. – Кроме нас в комнате кто-то ещё есть? – наклонив голову набок, спросила свекровь у сына. – Чонин. Утопился, – ответил серьёзно вампир. – Утопился, ага! – согласился Чонин. – А как найти эту Белую леди? – Ммм… – протянула Дахён, поняв о чём идёт речь. – Сейчас призову. Я только успела открыть рот, как в комнате появилась красивая босая молодая женщина в одной прозрачной ночной рубашке и в цепях, очень высокая и изящная. Она была словно соткана из белого тумана, белокурые длинные волосы плыли по воздуху, у неё было красивое правильное лицо, аппетитные формы и глаза без зрачков. Ржавые цепи почему-то навели на мысль, что отравлением тут и не пахнет. – Вызывали, хозяйка? – спросила она загробным голосом, от которого я оцепенела и выронила одеяло из рук, планируя выскочить в окно, если она двинется в мою сторону. – Кого довести до инфаркта? – проскрежетал её голос, и мой мочевой пузырь мгновенно напомнил о себе. – Вот это баба! – восхитился вслух Чонин. – Мне б такую! – и он незамедлительно поплыл к девушке-призраку. На моих глазах утопленник уверенно обнял даму и с нежностью прижался к её груди головой. Леди положила призрачную ладонь на его призрачные волосы и нежно погладила. Переведя озадаченный взгляд на Сэхуна, внезапно вспомнила, что одеяло лежит на полу, а я в одном нижнем белье стою перед своим мужем, свекровью и двумя странными призраками. Вампир прожигал меня очень даже откровенным гипнотизирующим взглядом. – Вот это я понимаю, любовь с первого взгляда! Свадьбы будет три! – оптимистично заявила Дахён и хлопнула в ладоши. – А теперь быстро все сорвались с места и принялись изображать бурную деятельность. Кто откажется участвовать в торжестве – выпью кровь досуха! И понеслось! Нас с Ниной загнали в баню, которая с помощью магии Сэхуна была протоплена невероятно быстро. Потом, пока женихи поочерёдно отмывали свою совесть, мы примеряли свадебные платья. Нина тут же вцепилась в самое пышное и явно очень дорогое, а когда вампиро-мать, то есть моя будущая свекровь, весьма рискуя своей жизнью, попыталась вырвать его из рук Гончаровой, чтобы примерить его на меня, подруга превратилась в женщину-кошку и размявкалась так, что вся делегация оборотней душераздирающе взвыла. Моя свекровь, скрипя клыками, сдалась без боя, хотя ей явно хотелось потягаться с Гончаровой в умении доводить врага до депрессии. Мужчины очень быстро организовали во дворе праздничный стол, неизвестно откуда приволокли батюшку. Святой отец, скорее всего, был местный, с оборотнями и вампирами встречался впервые, поэтому он ходил по двору, монотонно покачиваясь из стороны в сторону, и опрыскивал всех водой, заунывно читая что-то из молитвенника. Оборотни трясли головами, но стойко переносили усердие священника. Вампиры трепетно замирали перед каждым омовением святой водой. Мы с Гончаровой с недоумением смотрели на всё это форменное безобразие. Потихоньку начали подтягиваться местные. Они, несомненно, боялись нечисти, но любопытство побеждало страх. Тем более что свадьба обещала быть очень захватывающей. Когда мы с Ниной наконец-то были упакованы, как самые элитные невесты, появились причёсанные и приодетые женихи. На улице уже стало темнеть, поэтому вампиры поснимали капюшоны и скалили клыки местным. В рядах жителей нашлись холостые дамы, которых явно не пугало наличие у гостей клыков, а больше беспокоило, есть ли у гостей штампы о браке в паспорте. А когда один из оборотней продемонстрировал свою волчью ипостась, красиво помахав хвостом, в толпе раздались аплодисменты и крики о признании в любви. – Зачем всё это? – поинтересовалась я у Сэхуна, когда мы вышли во двор. Ворота на улицу были открыты, поэтому тройную свадьбу могли наблюдать все. Хотя призраков никто не видел, кроме нас, поэтому они держались за ручки и скромно целовались в призрачные губки. – Отвлекающий манёвр, – ответил мне Сэхун. – Помни всегда, что твои проклятия самые лучшие. Чем больше ты вкладываешь эмоций в своё проклятие, тем мощнее его действие. – И кого мы ждём? – начиная догадываться о том, что скоро на свадьбу заявятся ещё гости, и уж они-то явно посильнее всей нашей команды. – Самого проклятого из всех – Дракулу! – тихо прошептал Сэхун. Чанёль и Нина встали возле самодельного алтаря, сколоченного наспех из фанеры. Святому отцу ничего не оставалось, как размахнуться кадилом и взвыть то ли на старославянском, то ли на арамейском языке. Он нёс такую тарабарщину, раскручивая яростно дымящее кадило, что волосы в моей причёске зашевелились, как живые, и попытались уползти. Нина испытывала не менее сильные ощущения, аналогичные моим. Чонин заплакал от умиления, а Белая леди тут же принялась его утешать. – Всё так, как и должно быть, – пояснил мне Сэхун. – Настоящую свадьбу мы обязательно сыграем, но позже. – Э-ге-гей, дети мои, объявляю вас мужем и женой! Не грешите! – проорал батюшка. – Давайте другую пару! Сэхун тут же увлёк меня к алтарю. Операция с кадилом повторилась. И только нас объявили мужем и женой, за воротами раздался громкий и агрессивный мужской окрик: – Гад же ты, О Сэхун!