Небу безразлично

Поезд отъехал от Петербурга. Красивая архитектура столицы Российской Империи осталась позади, теперь в окнах купе можно было наблюдать только типичный для всей России пейзаж: бескрайние зеленые поля, уходящие далеко вдаль, сливаясь с бело-синей линией горизонта, а также дремучие хвойные леса и высокие березовые рощи, чьи ветви беспечно колышутся под легким летним ветерком. Сергей обожал эту простоту русской природы. Раньше он частенько любил выехать за город, к речке. Сельские и лесные пейзажи вдохновляли его, именно лежа на поляне, он сочинял лучшие свои стихотворения. Вот и в этот раз Сергей не смог удержаться и все же вынул из сумки листок и карандаш. Природа словно гипнотизировала его, красивые рифмы и афоризмы сами плыли ему в голову, часто Сергей даже не помнил как писал стихи, он приходил в себя и уже видел готовое произведение на листе бумаги. Когда кто-либо спрашивал: есть ли у него муза и кто она, он всегда отвечал, что она есть, и зовут ее Россия. Начать творить он все же не успел. Только Сергей взялся за карандаш с целью написать первые строки, в купе тут же зашел мужчина с тремя сумками и винтовкой на плече. Вошедший был невысокого роста, отчего его солдатская шинель выглядела несколько длиннее, чем у других солдат. Парень имел черные, коротко остриженные, волосы и смуглый цвет кожи. Он был среднего телосложения, выглядел лет на восемнадцать, не страше. Судя по погонам он был старшим ефрейтором, и заметив, что ехать ему придется с офицером, он тут же встал в стойку смирно и отдал честь: - Здравия желаю, товарищ лейтенант! - торопясь проговорил вошедший. В его фразе чувствовалось небольшое заикание, однако было видно, что он работает над собственной речью, так как далее он произнес все без запинок. - Простите ради бога, что вынужден притеснить вас. В основной каюте для рядового состава не оказалось свободной койки. - Вольно солдат. - Он еще не привык, что окружающие отдают ему честь и отчитываются как перед начальством. - Ничего страшного, все понимаю, неразбериха. Ты располагайся, места нам хватит. - Сергей убрал свою сумку с койки напротив него, жестом показывая - куда сесть гостю. - Спасибо, ваше благородие. - вошедший разложил свои вещи, приготовил постель. Он снял свою шинель и фуражку, повесив их на крючок. Затем поставил винтовку в щель между краем койки и дверью купе. Ружье, на котором красовалась красная лента, стало скатываться, и ему пришлось поставить его заново. Было видно, что обращаться с оружием он еще толком не умеет. Сергей окончательно убрал принадлежности для письма обратно в сумку, и обратился к вошедшему: - Тебя как звать то? - сказал он. Однако ответа не последовало. Гость стоял спиной к нему и копошился в сумке. "Видно не расслышал", - решил Сергей и похлопав его по спине повторил вопрос. - Меня Ильей зовут, ваше благородие. - отозвался он. - Илья, давай перейдем на "ты". Мы же еще не на войне, следовательно необязательно соблюдать субординацию. Меня Сергеем звать. - он протянул ему руку. - Очень приятно. - пожав руку ответил гость. - Ты сам откуда, и зачем на фронт решил пойти? Просто по тебе видно, что оружие ты в руках никогда не держал раньше. - Ох, ваше благ...Сергей. - замялся он. - Сам я из Вятской губернии, поселок Ижевский. Семья у нас небольшая, отец мать, да младший брат. Ехал в Петербург поступать в военное училище, да вот война началась. В училище уверили, мол с фронта вернусь, то сразу со званием в жандармерию возьмут. Оттого и пошел. Родителям о том, что на фронт пошел не сказал, побоялся. - А писать родителям как будешь, видно же будет, что письмо фронтовое? - внимательно слушая, спросил Сергей. - А я все продумал! - ехидно улыбнулся Илья. - У меня в Петербурге невеста осталась, Сашей звать, я все свои письма буду ей отправлять, а там она уже сама их от моего лица в Ижевск перенаправит. - А отчего в Санкт-Петербург уехал учиться, разве в родном городе своих училищ нет совсем? - Есть конечно, да нужного мне нет. У нас поселок на большом железоделательном заводе появился, там все училища технические. А мне юриспруденция по душе, оттого в столицу и уехал. А вы сами откуда? - спросил Илья. Так до самой ночи попутчики и болтали. Сергей рассказал, казалось, всю свою жизнь с самого отрочества, однако историю про Егора решил, на всякий случай, не говорить. Илья показался Сергею интересным собеседником, он мог легко поддержать любую тему, сам по себе был весьма образован. Единственное, что слегка смутило его, это то, что Илья во время беседы всегда смотрел ему рот. Причем весьма назойливо, будто пытаясь там что-то рассмотреть, и лишь изредка, когда сам говорил о чем нибудь, он переводил взор на глаза собеседника. К десяти часам вечера так стемнело, что было трудно разглядеть черты лица собеседника. Попутчики застелили свои постели и легли спать. Стук колес паровоза убаюкивал, Сергей укрывшись белоснежным одеялом, быстро уснул, едва успев дотронуться головой до поверхности подушки. Сон Сергея всегда был чуток, любой шум или запах тут же будили его, за что он сам себя ненавидел. Часто было такое, что ночью громко каркнет ворона, и проснувшись от ее крика, Сергей не мог уснуть до самого утра. В этот раз было то же самое. Встав посреди ночи, Сергей проснулся от едкого запаха табака. Он не был заядлым курильщиком, потому один только запах табачного дыма вызывал отторжение. Сергей достал часы из под подушки: было три часа ночи. - Илья, хорош в купе дымить, дышать невозможно. Хочешь курить, иди в коридор. - громким шепотом сказал Сергей. Илья будто проигнорировав настоятельную просьбу сожителя, продолжал раскуривать деревянную трубку, пуская серые клубы дыма в купе. - Ты меня слышишь, вообще нет? Кончай курить, я спать не могу! - уже достаточно громко произнес Сергей. Так как и этот зов не был услышан, Сергей достал из сумки коробок спичек, поджег одну и подошел к Илье. Подойдя к сожителю, он повторил свой вопрос. Илья повернулся к нему с совершенно спокойным взглядом, будто его никто и не звал. Он вынул трубку изо рта и спросил: - Доброй ночи, Сергей. Хотел что-то? - Я же тебе кричу, кричу, а ты специально игнорируешь. - разозленно сказал он. - Выйди говорю, в коридоре кури, дым спать не дает. - Ой, прости бога ради, не знал, что офицерам табак тоже не по душе. И за то, что не отвечал тоже прости, я же глухой с детства, только по губам понимаю о чем говорят. - Илья сложил трубку в бумажный сверток и отложил в сторону. - Как глухой? А в армию то ты как попал? - удивленно вопросил Сергей, уперев руки о колени. - Очень просто. Ухогорлонос, когда слух проверял, он на пять метров от меня отошел и шепотом начал цифры мне говорить. Я по губам его и прочел. Никто и не заметил, что я глухой. - улыбнулся он. - Вот те раз, а на фронте как будешь? Там же каждый звук слышать нужно, каждая деталь тебе жизнь спасти может. - Да я тебя умоляю, разберусь как нибудь, не в первой, так сказать. - махнув рукой, усмехнулся Илья. - Ладно, если сильно мешаю, я в коридоре тогда перекурю, ложись обратно, извини, что разбудил. - Да ладно, ничего страшного. Ты меня тоже прости, я же не знал. - виновато ответил Сергей. - Ничего страшного, сам дурак, что сразу не предупредил, не в первый раз ведь такие казусы. Илья вышел коридор, аккуратно закрыв за собой дверцу купе. Сергей приоткрыл окно, чтобы запах табака поскорее выветрился. Начинало понемногу светать, потому он так и не уснул до самого утра, очень уж был под впечатлением от произошедшего.