Небу безразлично

Сергей проснулся очень рано, едва начинало светать. Встав с самодельной постели внутри траншеи, он поднялся выше высоты окопов. К его удивлению спали все, даже тройка солдат - дозорщиков. В отличие от остальных, они продолжали стоять, уперевшись о свои винтовки, но храпели с такой силой, что казалось их было слышно в самом Берлине. Погода стояла пасмурная, светло-серые облака, словно толстые металлические ворота, загородили собой привычный голубой небосвод. Бледно-желтое солнце блекло проглядывалось через пепельные тучи, скрывавших его. Было очень влажно, утренний туман едва успел раствориться, покрыв всю зелень в округе мелкими капельками росы. Абсолютно не было ветра. Табачный дым от выкуренной Сергеем сигареты медленной струйкой поднимался к верху, словно умершая душа стремящаяся к небесам. Сергей стряхнул пепел с сигареты и уперевшись о столб, вдохнул полной грудью. Этот запах невозможно сравнить с городским. Аромат мокрой земли и свежей листвы приятно освежает тебя изнутри, добавляя тебе заряд бодрости. Этот запах свободы и независимости, проникает к каждой клетке твоего организма, заставляя покрыться твое тело мурашками, пожалуй, именно это запах мира. Единственное, что удивило Сергея, так это непонятный запах каких-то фруктов - чувствовался аромат свежеразрезанного яблока, совсем не свойственного для этой местности. Лазарев, позволил себе сполна насладиться фруктовым ароматом, однако быстро понял в чем дело, но было уже поздно. Он резко посмотрел на запад. Там, в небе, со стороны немецких позиций, виднелись пять или шесть черных точек, похожих на птиц, быстро устремляющихся к нему. Это были газовые баллоны с хлором. Они с диким свистом летели в сторону окопов русской армии. Едва успев соприкоснуться с землей, баллоны с грохотом разлетались на части, превращаясь в своеобразную шрапнель, и выпускали токсичное зеленое облако, которое плавно расстилалось по земле, словно дорогой персидский ковер, и проникали в окопы к спящим бойцам. Сергей ломанулся в сторону дозора. Он крепко тряс их, крича о газовой атаке. Полусонные бойцы, на удивление, быстро сообразили, что к чему, и начали звенеть в колокол. Сергей, забежал в казарму к Елисею, толкая его. - Вставай, Елисей! Газы! - надрываясь кричал он. - Какие газы, ты что? - протерев глаза, ответил старший лейтенант. - Германские, какие еще?! - Сергей дал ему пощечину, приведя в чувства. - Как газы? Обернувшись в сторону выхода, они заметили, как огромное зеленое облако расстилается по полу, заполняя землянку. - Где противогазы? - растерянно, но весьма громко спросил Сергей. - Нет их, Сереж, нет! Если это хлор, а судя по цвету, это он и есть, то сейчас нас может спасти лишь мокрая тряпка. - ответил Елисей. Он подбежал к своей шинели, достав оттуда два больших полотенца. Взяв их в руку, Елисей окунул ткань в ведро мутной воды из под умывальника и протянул одну из тряпок Сергею. - Надевай, и бери револьвер! Офицеры выбежали в траншеи, покинув землянку. В окопах был полный переполох: часть солдат мочились на тряпки, еле успевая натянуть их, другие задыхались и теряли сознание. Один из бойцов выбежал из казармы и ударился о деревянную опору головой, выплевывая, в это время, кровь с кусками собственных легких. Самым страшным были вопли лошадей, привязанных к забору. Не понимая, куда деться, кобылы бегали взад и вперед, надрывая шею о веревки, на которые они были привязаны. Одна из них произнесла оглушительный вопль и рухнула на землю, повалив еще одну кобылу с ног. К забору отчаянно бежал армейский конюх. По пути спотыкаясь и надрывисто кашляя кровью, он поспешно срубил топором края веревок, отпустив животных. Освобожденные лошади помчались прочь от газового облака, они напропалую скакали вперед, стремясь хоть чуть-чуть вдохнуть чистого воздуха, однако все как один падали мордой в траву, медленно издыхая от бледно-зеленого тумана. Баллоны с хлором продолжали прилетать. В какой-то момент, хлорное облако поднялось так высоко, что достигла высоты птичьего полета. Множество пролетавших мимо птиц кубарем падали на землю. Спустя около пятнадцати минут, солдаты собрались в единую колонну. Несмотря на то, что бойцы, по большому счету, были бывалые, уцелело не больше трети всего состава. По приказу Елисея, солдаты выстроились вдоль траншеи, готовые к бою. Двое пулеметчиков, попеременно приспуская мокрые тряпки, сплевывали кровавую жижу изо рта, сели за пулемет. Стрелки зарядили винтовки, и нацепили штыки. По ту сторону окопов, где газ понемногу рассеивался, смутно проявлялись силуэты солдат. Они шли медленно, навострив уши и держа винтовки на изготовке, однако как только союзный пулемет начал безжалостно выть, они помчались к российским окопам невероятно быстро. - Солдаты! К бою! - крикнул Елисей. Солдаты прицелились и начали стрельбу. Линии германцев стремительно падали, но сразу за ними из тумана выходили все больше и больше новых солдат. Когда те подошли на расстояние около пятидесяти метров, стали различимы их лица, вернее маски. Солдаты были одеты в новые, чудные для русских бойцов, противогазы. Их темные, стеклянные окуляры, напоминали черные, пустые, безжалостные глаза неизвестных науке чудовищ, готовых разорвать тебя без промедлений. Образ ужасного человекоподобного монстра дополнял фильтрующий клапан противогаза, похожий на длинную вытянутую лошадиную морду. Чудища приближались все ближе и ближе. Спустя некоторое время они подошли настолько близко, что уперлись в ряды колючей проволоки. Один из германцев перекусил ее длинными острогубцами, отчего та, будучи жестко натянутой, с лязгом разлетелась в разные стороны. В длинных рядах колючей проволоки образовался свободный коридор, куда и повалила вся немецкая армия. - Прорвались! - крикнул кто-то. Чудовищ встречали штыками. Первых, прыгающих в окопы, протыкали насквозь. Трехгранный штык оставлял в теле жертвы глубокую колотую рану, из которой напором текла темно-алая, бардовая кровь. Сраженные немцы падали вниз траншеи, прямиком в грязь, мгновенно занося инфекции и мелкие камни в область колотой раны. В какой-то момент трупов стало так много, что закалывать прибывающих германцев стало невозможным, и тогда они, соскальзывая по телам падших товарищей, проникли в траншеи. Завязался ближний бой. Выстрелы стали редки, их сменил лязг металлических штыков и саперных лопат, повсюду были слышны крики и стоны раненных. Сергей, пробегая по одной из траншей, заметил трех немцев, стоящих к нему спиной. Недолго думая, он застрелил ближайших двух. Третий был защищен телами других и заметив Сергея, он бросился на него со штыком. Револьвер, как назло, дал осечку, потому Лазарев взялся за саперную лопату. Хорошенько размахнувшись, он вдарил ей по немцу, попав в участок между шеей и плечом. Лопатка имела заточенный край с мелкими зубчиками, отчего при ударе, она раздробила ключицу уперевшись о грудную клетку. Светло-алая кровь фонтанировала из раны, забрызгав лицо Сергея. Раненный немец взвыл от боли, повалившись на колени. Его "злобный" противогаз спал вниз, показав лицо германца: это был простой белокурый парень лет девятнадцати. Он кричал и ревел навзрыд, его красные от ужаса глаза, сильно выпирали, готовые вот-вот выпасть. Отравляющий газ мгновенно проник в его легкие, отчего тот повалился на бок, кашляя и захлебываясь собственной кровью. Сергея охватил немой ужас, он нервно отшагнул назад, споткнувшись о мертвого солдата. Упав на землю он сел, уперевшись спиной о край траншеи. - Господи что это? Что это?! - кричал он, закрыв лицо руками. Немец жалостливо стонал, давившись кусками собственных легких, застревающих в его горле. Сергей взял себя в руки: он встал, утерев лицо от крови рукавом гимнастерки. Схватив с пола пистолет, он направил его на раненного немца. - Прости меня... - сказал Сергей нервно нажав на курок. Опустив пистолет, он взглянул на небо. Его неизменность до отчаяния раздражало Сергея. Ему казалось полнейшим безумием и верхом наглости, что облака продолжали медленно плыть по голубому небосводу. Они словно игнорировали события на земле. Их не волновало, что сотни людей только что погибли сражаясь друг с другом, десятки животных были задушены газом, а земля отравлена его парами. Небо было хладнокровным, оно неизменно продолжало сменять времена суток и надменно глядело на Сергея, будто насмехаясь над его никчемностью, совершенно не беспокоясь о судьбах людей. Неожиданно он почувствовал, как что-то пронзило его грудь. Взглянув на гимнастерку, Сергей увидел бардовое пятно, стремительно увеличивающееся. В его глазах начало темнеть, изображение стало искажаться, пока не свернулось в полнейшую темноту. Он закрыл глаза и молча упал на землю.