YF

Чонгук медленно поднимает взгляд на эскалатор. Он вновь стоит на этом вокзале. И вновь чувствует много чего и сразу. В правой руке сжата ручка чемодана. На левом плече висит лямка портфеля, такого же чёрного, как и одежда самого Чонгука. Как и сам Чонгук. Он кажется темнее грозовой тучи, но в тоже время взгляд полон растерянности. Он находится в куче километров от родителей и дома. И сейчас он должен подготовится к экзамену. Который через неделю… Всего неделя на подготовку. Он не сдаст. Руки безвольно опускаются, тяжёлый портфель неторопливо скользит вниз, вызывая уйму неприятных ощущений. Глубоко вздохнув, собирая последние силы на то, чтобы поднять руки и сделать пару шагов, парень заходит на ленту, поднимаясь вверх. Наверху его встречает улыбчивая, как обычно в боевом настроении, тётя. Она махает рукой подростку, что прикладывает множество усилий, чтобы не закатить глаза. Мысленно он уже успел пожалеть, что не снял на эту неделю номер в гостинице. Ему придётся целую неделю жить с этой шумной женщиной в одной квартире. Благо, ему предоставили свою личную комнату. — Чонгукки! Иди быстрее, а то как неживой! Поедем вначале в мак, а после может куда-то отдохнуть. У тебя каникулы, значит будем отмечать! — воодушевлению тёти не было придела, женщина подбежала к Чону, пытаясь вырвать из рук чемодан, чтобы помочь. — Тётушка, не стоит, — Чонгук через силу давит улыбку, пытаясь оставить свои вещи при себе, — поедем лучше домой. Я очень устал после дороги. Посплю в своей комнате, хорошо? Женщина оставляет свои попытки забрать у племянника чемодан, хмыкает, идя в сторону дверей. — Так ты же в поезде выспался, нет? Когда маленький был, то в дороге всегда засыпал. Влюбился что ли? Чонгук всё же закатывает глаза, вымученно выдыхая. Началось. Но аджумме лучше не знать, что всю поездку он готовился к вступительным. По любому настучит маме. А она будет беспокоиться. А раз будет беспокоится, то будет постоянно звонить. А с постоянными звонками он не подготовится. — Я заснуть не смог, было шумно, — врёт парень, смотря прямо в спину тёти. — Правда? — по тону не понять, поверила она или нет. Женщина поворачивает голову, сверля парня взглядом прищуренных глаз из-за плеча. Выдыхает, отворачиваясь. — Я не буду на тебя заявы сестрёнке катать. Ты приехал на отдых, а не в исправительную колонию строгого режима. Делай, что хочешь, я серьёзно. Но не ври. Я это ненавижу, сам знаешь. Лучше скажи, как есть. Обижаться я не буду. Чувства стыда и вины больно кольнули в груди, заставляя парня опустить голову. Тётя не виновата. Она не должна портить своё настроение из-за него. — Давай закажем пиццу домой и посмотрим фильм? — тихо спрашивает парень, надеясь, что его голос будет не слышан за шумом города. Но его услышали. Тётя оборачивается, долго смотрит на подростка, кивает своим мыслям, легко улыбается, подойдя к парню, приобнимая за плечи, сжимая их. — Давай мы обойдёмся пиццей? А вечером, если захочешь, можем сходить в Гангьо. — Куда? — Чонгук двигается вперёд, найдя глазами машину тёти. — В парк озера Гангьо, — вновь улыбается женщина, доставая ключи от машины и убирая руку от Чона, — очень красивое место. Особенно вечером. — Я не знаю, будут ли силы, — пытается отвертеться Чонгук, облегчённо выдыхая, когда садится на заднее сиденье. Тётя одарила его нечитаемым взглядом, садясь на место водителя, пристёгиваясь. — Как хочешь, дело твоё, — она смотрит через зеркало прямо на подростка, пока тот старательно избегает её взгляда, делая вид, что пытается понять: как работает ремень безопасности. Женщина хмыкает, переключая всё внимание на дорогу. — Будешь больше пяти часов дома — заберу все твои книжечки и тетрадки. Ты и так бледнее оконной рамы, я не позволю тебе прожигать лето за учёбой. Ты же понимаешь, что она не гарант хорошей жизни? Чонгук, весь монолог сверливший взглядом колени, резко поднял голову. — Если я поступлю в SKY, то смогу обеспечить себя в будущем. У меня будет хороший карьерный рост. У меня будет уважаемая должность. Я к этому готовлюсь сколько себя помню, — голос отливает сталью, а взгляд горит. Аджумма прикрыла глаза, покачав головой. Чонгук совсем ребёнок, а уже думает о подобных вещах. И не только Чонгук, большая часть Кореи об этом думает. И к огромному сожалению, иногда это всё о чём думают подростки. — Чонгукки, дорогой, я очень надеюсь, что когда-нибудь ты изменишь своё мнение. Материальные блага — это, конечно, важно. Но это не самое главное, на этом не строится жизнь, благодаря этому ты не станешь счастливым. Особенно, если только и будешь, что пахать. Ты не рабочий скот. Ты — человек. Подросток, у которого впереди — яркая жизнь, куча знакомств и эмоций. Если только и будешь видеть перед собой деньги, то потеряешь всякий смысл. И тогда все твои накопленные денежки пойдут на психиатра, если мозгов хватит. А если не хватит, то пойдёшь во все тяжкие, чтобы эту пустоту, которую никогда не заполнят деньги, заполнить. А после бурных вечеринок, наркотиков и ещё Бог знает чего тебе станет хуже, ты просто решишь, что уход из жизни — единственный верный выход, — в уголке идеально накрашенных глаз скопилась солёная жидкость, готовая вот-вот сорваться вниз. Чонгук поддался вперёд, обеспокоенно хватаясь за плечо женщины. Парень начинает поглаживать большим пальцем ткань рубашки, обдумывая слова, выстраивая логическую цепочку. — У тебя есть знакомый, я правильно понял? — тихо спрашивает парень, испуганно следя за реакцией. Тётя слабо улыбается, прижимаясь щекой к руке Чона. — Был. Мой босс. Казался таким счастливым… Дальше Чонгук не слушал, догадываясь, какое будет продолжение. Слышали, проходили, и не один раз. От незамысловатых размышлений отрывает солнечный зайчик, который прыгнул на глаза, заставляя зажмурится. Приехали. Они выходят на улицу, и парень уже предвкушает, как начнёт усердно готовится. Он обязан поступить. Другого быть не может, по-другому и смысла жить в принципе нет, кроме как попытаться в следующем году. — Чон Чонгук! — слабо знакомый голос нарушает спокойную атмосферу двора. Парень медленно возносит голову к небу, мысленно вопрошая: за что ему всё это? Сама вселенная против его счастливого будущего. Тётя удивлённо вскидывает брови, наблюдая, как к её племяннику, что стоит с лицом, будто его сейчас на казнь поведут, подбегают два паренька. И не какие-нибудь, а Тэхён и Юнги из их подъезда, прославившиеся своим невозможным поведением и различными выходками. — Чонгукки, я отнесу вещи, а ты поговори с друзьями, — пока Чон не пришёл в себя от горя, она забирает чемодан, стараясь как можно быстрее скрыться за дверью. Парень мгновенно приходит в себя, стоит чужим рукам лечь на плечи. Юнги, который позвал Чонгука, довольно лыбится, не собираясь убирать руки. Тэхён, вставший напротив Чонгука, перекрывая пути к отступлению, с любопытством рассматривает лицо подростка. — Можно мне пройти? — обращается к синеволосому, надеясь, что этого хватит для освобождения. Тэхён ярко улыбается, довольно махая головой в знак отрицания. — Ты не сказал свой знак зодиака, — парень берёт под руку Чонгука, который мог бы и вырваться, но всё же усталость от переезда даёт о себе знать. — Да я и сам его не знаю. Хочешь, скажу группу крови, и ты меня отпустишь? Юнги нахмурился, резко опустив уголки губ вниз, втягивая голову. Его игнорируют? — Как?! — вопль Тэхёна разнёсся по двору, эхом отражаясь от стен домов. Ким остановился на месте, с ужасом смотря на парня. — Ты хоть понимаешь, что группа крови — сплошное шарлатанство. Только звёзды говорят правду. Прейдя в себя от шока, он сильнее прижимает к себе Чона, ведя к ближайшей скамейке. Чонгук одаривает парня странным взглядом, внимательно следя за живой мимикой. Юнги думает, отпускать ему Чонгука или нет. О его существовании он забыл, смотря только на друга, что продолжает убиваться из-за такой халатности, как незнание знака зодиака. Мин обиженно вздыхает, но всё же решает, что отпускать Чона рано, неизвестно, как быстро тот бегает, да и судя по фигуре, быстрее самого Мина. Парни садятся на скамейку. Чонгук, оказавшийся в центре, медленно поднимает взгляд на Тэхёна, пока тот разоряется, неторопливо вздыхает, пропуская все слова мимо ушей. Ему чертовски жарко. Он хочет домой к любимому кондиционеру. К любимым тетрадочкам. К дорогой сердцу коле со льдом. Но сейчас, всё ещё поддерживаемый парнями, он лишь молиться, чтобы не упасть в обморок от перегрева. Он уже ненавидит это лето. — Чон Чонгук, чем ты занимаешься по жизни? — спрашивает Юнги, как только Тэхён, заметивший, что его не слушают, замолчал. Парню хочется крикнуть, что убегает от проблем и сейчас собирается сделать тоже самое только буквально, как он чувствует движение за спиной. Подошедший Чимин становится за ним и Тэхёном, закидывая руки на плечи подростков. — Чего вы как бабульки сидите? Юнги, изрядно взвинченный достаточным игнором со стороны парней, саркастично усмехнулся: — Сказал единственный со старческим цветом волос. — Ой, иди нахуй, Юнги-я. Твои белые пряди выглядят так, будто на них птица насрала. Мин обиженно поджимает губы. — Не нравится — твои проблемы. Меня всё устраивает, — парень встряхивает чёрные волосы, на которых были осветлены передние пряди, довольно улыбаясь, видя возмущённого Пака. Чимин бы с удовольствием продолжил перепалку, но присутствие посторонних останавливало. Уткнувшись носом в волосы Тэ, он внимательно следил за мелькавшими эмоциями на лице Юнги. Чимин чувствует преимущество. Этот раунд за ним. Чонгук, ощутив очередную волну тёплого воздуха, раздражённо откидывается назад, случайно пугая Чимина, который резко отстранился от неожиданности. Чон бы с удовольствием извинился, но раздражение из-за жары оставило только неимоверное желание накричать и уйти домой. Но сил нет. И воды нет. Тэхён, наблюдавший сразу за всеми, остановил взгляд на Чонгуке, что прикрыл глаза. Юркая капля пота нырнула за ворот чёрной футболки. Кто в такую жару носит чёрные вещи? Парень сглотнул, болезненно хмурясь. — Пить хочешь? — негромко спрашивает Тэхён, кладя руку на бедро. — Убери культяпку, пока не оторвал, — не открывая глаза, хрипит Чонгук. — Да, хочу, но тебя это как колышет? Ким убирает руку, хмыкнув, начинает тереть её о другую. — Мои руки ещё никто не называл культяпками, — парень поднимает руку, рассматривая длинные пальцы, выступавшие вены и аккуратно подстриженные ногти. Чонгук приоткрывает глаза, морщиня носик, раздражаясь от подобной манерности, но всё же опускает взгляд на свои пальцы, с коротко подстриженными ногтями, вновь смотрит на левую руку Тэхёна, замечая небольшой шрамик на указательном пальце. Не такие уж и идеальные его руки. Хотя, с трудом признаваясь себе, Чонгук заметил, что даже такой небольшой изъян не портит аристократичность его, как он выразился, культяпок. Пусть и с каждой секундой называть их культяпками всё сложнее. Чимин протягивает запотевшую бутылку с прозрачной жидкостью, смотря сверху вниз на Чонгука. — Я спрайт купил. Пришёл разделить в приятной компании, не считая Юнги-хёна, — парень обворожительно улыбается, отчего Чону дышится легче в этой духоте. — Можно? — тихо хрипит парень, не отрывая взгляда от Чимина. Пак заразительно смеётся, махая головой в знак согласия. Обескураженный Чонгук хмурится, поворачивая голову к Тэхёну, в надежде найти объяснения неожиданному смеху. Ким улыбается, пожимая плечами, тыкая пальцем в рёбра Чимина, от чего тот смеётся сильнее, падая. Слышится громкий смех Юнги, чья голова мотается в разные стороны, создавая впечатление, что она отдельно от тела. — Эй, придурки, тише! — доносится откуда-то сверху. Видно, местным достаточно надоели шумные парни. Юнги перестаёт смеяться, вскидывает голову, замечая мужчину на четвёртом этаже, показывает язык, попутно строя устрашающую рожу. — Ах ты — мелкий засранец! Мин зло откидывает потную чёлку назад, пыхтя от раздражения и обиды. — Сам ты мелкий: человечек с бородкой! — кричит в ответ, показывая фак. Мужчина издаёт нечленораздельный вопль, хлопая дверью, покидая балкон. — Кажется, нам всем сейчас пизда! Летс гоу! — заразительно смеётся Тэхён, хватая Чимина и Чонгука, успевшего поймать руку Юнги и оставившего бутылку спрайта, за руки, подрываясь со скамейки. Чонгук невольно начинает смеяться, когда видит выбежавшего из подъезда мужчину лет сорока в одних домашних шортах, с горящими яростью глазами, которые искали наглых детей. Он сорвался с места, стоило ему услышать многоголосый смех справа. Парни забегают за угол, прячась в магазинчике неподалёку, получая кучу проклятий в спину. — У него недотрах просто, — слишком громко заявляет Юнги, привлекая внимание покупателей. Чимин закатывает глаза, извиняясь. Юнги одаривает его презрительно-насмешливым взглядом, усмехаясь уголком губ. Чонгук глубоко дышит из-за долгого отсутствия физической активности. Шатен смотрит на Тэхёна, чьи щёки были настолько красными, что могли освещать улицу вместо фонарей. Заметив чужой взгляд, парень ярко улыбнулся, похлопывая по плечу Чона. — Как тебе такая зарядка? Неплохо, да? — Да это было ахуенно! — перебивает Юнги, вновь получая нежелательное внимание со стороны старшего поколения. Пак отвешивает ему звонкий подзатыльник, на этот раз без лишних слов. Извиняется теперь Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна, что не перестаёт улыбаться. — Твоя улыбка меня бесит, — говорит парень, направляясь к холодильнику с напитками, радостно беря литровою колу, но увидев почти щенячьи глазки парней, вздыхает, потянувшись к полтарашке, вовремя останавливаясь и беря двухлитровую бутылку. — Ты наш ангел, посланный небом, — мелодично распевает Мин, идя рядом с Чоном, закидывая руку тому на плечо. Чонгук закатывает глаза, сбрасывая руку. — Чего ж вы все такие тактильные, раздражаете, — шипит парень, расплачиваясь за напиток. — Прости, Чонгук, они просто не знают, что такое — личные границы, — улыбается Чимин, протягивая мелочь, которую попросил кассир. Парни выходят из магазина, слыша радостные вздохи оставшихся покупателей. Юнги, не сдержавшись, поворачивается с каменным лицом, показывая язык. — Ничего, спасибо, Чимин, я тебе верну деньги, — медленно поднимает уголки губ Чонгук, странно косясь на стоящего спиной к нему и лицом к стеклянной двери магазина Юнги. Брюнет оборачивается, поднимая от удивления брови. — Хуя изменения в отношении. Чимин, кажется ты нравишься нашему задолбанному жизнью Чон Чонгуку. Парень кривится на слове «нашему», почему-то смотря на синеволосого, что стоит с довольной улыбкой, отвечая на взгляд подмигиванием. И Чонгук опять закатывает глаза, и снова внутренне старается не треснуть по этой наглой роже. Чимин только цыкает на слова Юнги, с благодарностью принимая напиток из рук Чона. Сделав несколько глотков, парень возвращает бутылку, внимательно осматривая подростка с ног до головы. — Чонгук, а ты теперь тут живёшь? — спрашивает Пак, наблюдая, как Чонгук передаёт бутылку Юнги, что радостно присасывается к горлышку, тут же давясь, проливая жидкость на асфальт и заходясь сухим кашлем. Тэхён услужливо хлопает по спине со всей силы, вырывая вопли боли и помощи у враз побледневшего Мина. Не без удовольствия наблюдая, если быть точным. Чонгук заторможено моргает, смотря на двух парней, что уже заходятся в громком смехе, вызывая у прохожих неодобрительные взгляды. После, словно очнувшись, поворачивается к Чимину. — Да, я буду учиться в старшей школе недалеко. Пак презрительно смотрит на мокрого и липкого Юнги, что, получив разрешение, передаёт многострадальную колу Тэхёну, который не может перестать смеяться. — Идиоты, — шёпотом, подняв глаза на Чонгука, парень вновь мягко улыбается. — Что за школа? — МСА*. Пак округлил глаза, приоткрывая рот. — Ты тоже? Парни перестают ржать, подходят ближе, обращая всё внимание на Чонгука. — Хочешь прикол? — тише чем обычно спрашивает Юнги. И Чонгук бы с радостью сказал «нет», но вместо Мина договаривает Тэхён, не дожидаясь ответа: — Мы все там учимся. Чонгук поражённо смотрит на парней. Медленно переводит взгляд с Тэхёна на Юнги. — А вы в каком классе? — негромко спрашивает Чон, надеясь услышать: «Третий закончили», но все его радужные разбиваются об: — Первый закончили, — горделиво выпячивает подкаченную грудь Юнги, походя на голубя. Бесконечное отчаянье плещется в глазах Чонгука. А он так надеялся на самые спокойные три года своей жизни… — И в каком месте ты нашёл, что она не далеко? Туда же час на автобусе добираться. — Как вы экзамены сдали? — Чонгук благополучно игнорирует Тэхёна, почти беззвучно задавая вопрос. — Меня в хоккейную команду пригласили, я экзамены не сдавал, а Тэхён просто очень умный. Он даже сильно не готовился, — Юнги пожимает плечами, совершенно спокойно отпивая холодного напитка. Чонгук начинает злится. Он и так целый день на взводе, к этому прибавилась ненавистная жара, так ещё и какой-то синеволосый придурок со своим дружком с лёгкостью сдали экзамен (а дружок даже его не сдавал) в одну из самых престижных частных школ Сувона. Какого фига? Да даже не фига. Какого хуя? Почему он, Чон Чонгук, должен горбатиться днями на пролёт с учебниками, которые уже в глотке у него сидят, в то время как другие их с лёгкостью сдают особо не готовясь. Что за вселенская несправедливость? Шатен зло выхватывает бутылку из рук Мина, случайно обливая его, резко разворачивается, направляясь из дома. — Он занимался по пять часов каждый день, даже на выходных, — раздражённо шипит Чимин, бросаясь за Чонгуком. — Да что я опять не так сказал? Чимин же дольше занимается, — ошарашенно переводя взгляд с отдаляющейся парочки на Тэхёна, спрашивает Юнги, разводя руки в стороны. Тэхён добродушно пожимает плечами, обеспокоенно смотря на злого Чонгука. — Мне по чём знать, Юнги-я.