YF

Вечером лучше. На улице не печёт, солнце спускается к горизонту, покрывая облака цветной дымкой, делая их похожими на сладкую вату. Чонгук смотрит в окно, задумчиво покусывая ручку за кончик. Глаза неприятно щипает, от чего парень их прикрывает, начиная тереть ладонями. Многочасовая учёба принесла с собой лишь тупую головную боль. Чашка с чаем, любезно принесённая тётей, что, недовольно проворчав, потрепала парня по волосам, одиноко стояла на столе, заваленном книгами, тетрадками и канцелярией. Чон скривил лицо, поворачиваясь к столу. Учёба не приносит того же приятного ощущения, что и раньше. Хотелось скинуть всё со стола, закричать и лечь на диван, громко плача. Чонгуку всё уже надоело. Парень откинулся на спинку компьютерного стула, бессмысленно глядя на солнечных зайчиков, поселившихся на потолке. Тень, от стоящего на подоконнике цветка, замысловатым узором вилась вверх. Чонгук бы сейчас включил музыку в наушниках, прикрыл глаза и отдохнул, но тягучие чувства тошноты и отвращения, что скопились в горле, вызывали лишь невыплаканные слёзы. Он не выдерживает. За дверью послышались нерешительные шаги. Тётя думает: задрать племянничка сейчас или подождать ещё пять минут. Но так как он знаком с тётей всю свою жизнь, Чонгук знает ответ. Дверь медленно открылась, впуская женщину с обеспокоенным лицом в комнату. — Чонгукки, ты чего-нибудь хочешь? — она говорила тихо, виновато заглядывая в глаза. Чон вновь скривился. На этот раз от отвращения к себе. Он вернулся домой злой. Чимин, который отчаянно пытался заступится за Тэхёна, объясняя, что Юнги слишком тупой, чтобы правильно всё объяснить, не улучшил ситуацию. Видя их общение и отношение друг к другу, Чонгук сделал логичный вывод, что Пак вновь пытается своим поведением взбесить Юнги. С помощью Чонгука. И выгораживая Тэхёна. Такого парень не мог вытерпеть. Пришедши домой и бросив едкое: «Я не выйду на улицу, даже не проси», прошёл в свою комнату, хлопнув дверью. И, естественно, по всем законам подлости, тётя приняла это на свой счёт. И Чонгук извинился, если бы не приступ бешенства, что пробирает до внутренностей, стоит ему вспомнить самодовольное, но в тоже время участливое лицо Тэхёна. Он всё ещё жалеет, что не поселился в отеле на эту неделю. Лучше бы он узнал о парнях после вступительных. — Сбросится с крыши, — не подумав, шепчет Чон. Осознав, что он сейчас ляпнул, Чонгук широко раскрыл глаза. Поздно. Но на удивление, лицо тёти не было ожидаемо испугано и обеспокоенно. Женщина смотрела с глубоким удовлетворением. Это ещё хуже. — А я говорила, — довольно протягивает она, косясь на стопку учебников. — Теперь, милый Чонгукки, ты не отвертишься. Парень застыл. Он и до этого был не сильно подвижным, но после слов тёти он даже дышать перестал. — Раз на улицу не хочешь, то хоть на балкон выйди, — Чонгук тоскливо повернул голову в сторону названного места. Этого ещё не хватало. — И если ты надеешься, что отделаешься нашим балконом, то Вы очень наивны, молодой человек, — тётя подошла, протянув руку, смотря парню в глаза. Чонгук протяжно застонал, но руку подал. — Давай-давай, пандочка, тебе давно пора порастрясти свои косточки. От этого никто ещё не умер. — Ошибаешься, — буркнул Чон, поднимаясь со стула. Он прогнулся в спине, давая затёкшим конечностям расслабится, а пятой точке вернуть свою первоначальную форму. — Не сомневаюсь, юный вундеркинд, — женщина легонько подтолкнула парня к двери, вызывая у него лёгкую улыбку. — Можешь даже не обуваться, разрешаю. Чон кивнул, открывая дверь и смотря на свои босые ноги. Может лучше обуться? Хотя, кто его тут увидит, правильно? Бетон своим холодом позволил мальчишке расслабленно опустить руки вдоль тела. Стоило ему сделать шаг вперёд, как дверь с характерным звуком захлопывается, приглушая тётино: — Впущу не раньше, чем через двадцать минут. Недовольно цыкнув, парень медленно потянул ноги к двери на общий балкон. Опустив руку на ручку, он остановил свой взгляд на белой поверхности двери, почему-то возвращаясь мыслями не к английским фразам, а к странноватому парню и Чиминовом: «Я думал, он откинется с этими книгами и тетрадками. Никогда раньше его таким не видел, честно. Он даже о звёздах своих меньше читал». Да быть этого не может. Он на вид, только о каких-нибудь дуростях и может думать. Зачем умному человеку красить волосы? Он же знает сколько там химии и побочек. Чонгук нажимает на ручку, позволяя летнему прохладному ветерку поднять взлохмаченными пальцами волосы. — Блять, — выходит слишком громко. На балконе, упёршись локтями о край с прикрытыми глазами стоял Тэхён, что недовольно разлепил их, устремляя взгляд на неожиданную компанию. — О, — прервавшись на сладкий зевок, он продолжил: — какими судьбами, Чонгукки? Парень хотел бы быстро удалиться назад в квартиру, но, вспомнив, что дверь закрыта, обречённо вздохнув, он подошёл к бетонной перегородке с мыслью, что не красиво будет уйти на другой балкон, да и если вспомнить, то он босой вообще. — Не вздыхай так тяжело, я же не какой-то отсталый. Очень даже красивый молодой человек. Мама меня умным считает, — синеволосый подмигнул, даря яркую улыбку. Пусть он и выглядит уставшим. Пусть он и до смерти задолбался. Он не хочет причинять лишних проблем и так невзлюбившему его по непонятной причине Чонгуку. — Ага, — откликается шатен, смотря вниз на снующих людей с детьми и без. Проследив за взглядом парня, Тэхён опустил голову вниз. — Они возможно даже не представляют, что держат за руку будущего мирового спортсмена. Или ведущего политика страны. Или лучшего директора целой сети магазинов. Возможно, они думают о том, что та девочка в синем платье станет хорошей матерью и идеальной невесткой, а у неё золотые руки, которые спасут миллионы на хирургическом столе. А тот мальчик в зелёных шортах по мнению родителей станет прекрасным офисным работником, а у него чуткое сердце и он будет волонтёром. А вон те близняшки станут прекрасными родителями, хотя их и отправили в секцию тхэквондо. Возможно, те подростки не представляют, что уступают место на качелях учёному, что научится лечить страшные болезни. А сами даже не представляют, что в будущем будут выступать перед огромной аудиторией, что будет аплодировать им стоя. Возможно, мы никогда не узнаем, кем стал тот ребёнок, что врезался нам в ногу в магазине. Но мы же можем помочь этим детям вырасти здоровыми и счастливыми талантливыми людьми, правда? — Тэхён, весь монолог смотревший на детскую площадку, поворачивается к Чонгуку, что всё это время не сводил поражённого взгляда с парня. Чон пытается переварить слова Тэхёна, смысл которых ему был вполне понятен. Кроме одного: что стоит за последним вопросом Кима. И если уж так смотреть, то как этот на вид беспечный парень мог так просто и без подготовки преподнести миру такую речь? — Ты всё это время речь придумывал? — медленно спрашивает Чонгук, заторможено моргая. Тэхён отвечает долгим взглядом. После минутного осмотра чужого лица, парень начинает заразительно смеяться, вновь вызывая улыбку на лице Чона. — Ага, — сквозь выступившие слёзы говорит парень, — стоял тут, думал: когда же мой любимый Чонгукки придёт, я ему такую историю расскажу, он в меня по уши влюбится и мы уедем жить на Карибы. Заберём у местных всех детей, а, чтобы он согласился на такое количество, надо провести рекламную акцию: берёте одного Ким Тэхёна и куча чужих детей бесплатно. Как бонус. Приятный. Чонгук на это отвечает лишь неторопливым хлопаньем ресниц. — Почему на Карибы? — только и может выдавить парень, наконец вернув себе голос. Улыбка сползает с лица Тэхёна, словно растаявший на жаре пломбир. — Ты серьёзно, Нашира? Я же тут с тобой шутки вроде как шучу. Чонгук отзеркалил выражение лица Кима, при этом забавно приоткрывая рот. Что не так с этим парнем? Что за странные прозвища? Он ему собака дворовая что ли? — Так почему Нашира? — парень попытался вернуть невозмутимое выражение лица. Получалось из рук вон плохо. Тэхён отстранился от перегородки балкона, поворачиваясь всем телом к парню. — Тебе ведь не сильно интересно звёздное небо, так? — в глазах мелькнули искорки надежды и грусти одновременно. Хотя это вряд ли. Просто машина проезжала, а это просто солнечный зайчик. Как хорошо, что всему есть объяснение. Даже этому непонятному щемящему чувству в грудной клетке, между рёбер, при мысли, что Тэхёну будет неприятно услышать: да. Наверное, засиделся за столом. Скорее всего так и есть. Просто засиделся. И тому, что Чон произнёс дальше тоже есть какое-то объяснение. Чонгук просто устал, вот и так быстро найти его не может. — Нет. То есть да. То есть не совсем. Если так посмотреть, то нет. А если посмотреть под другим углом. Ну… примерно градусов на 60 повернуть, то синус будет корень из трёх на два. Но это я к чему. Всё в мире относительно, — «как и то, есть у меня мозг или нет» — в голове. Тэхён прекрасно показывает все прелести выдержки и самоконтроля, когда прыскает в кулак. На что Чонгук отвечает насупленным взглядом. — Ты только не обижайся, но врать не умеешь. Вообще. И Чонгук бы с радостью сообщил, что врёт он отлично, просто сейчас он не в лучшей форме, но одна мысль, что даже эта фраза заставит Тэхёна смеяться, раздражала и, совсем чуть-чуть, радовала. Но! Чон не об этом. Чон о своих выдающихся навыках лжеца. Которые он, как очень умный и проницательный молодой человек скроет да лучших времён. А вот потом он уже покажет на что способен. Наверное. — Ну спасибо, невероятно добрый парень Ким Тэхён, — как профессиональный блудитель говорит Чон, стараясь сдержать самодовольный вид. Как и ожидалось, парень отвечает яркой улыбкой. И вот Чонгук, как очень умный мальчик понимает, что, конечно, есть объяснение слабенькому огоньку радости, что раздуваться прямо под щемящим чувством. Но, раз он является очень умным мальчиком, он ещё и понимает, что не хочет знать причину и искать объяснение, как обычно это происходило. — Пожалуйста, невероятно милый парень, Чон Чонгук, — Ким улыбается ещё ярче, когда произносит имя, одновременно с этим двигая бровями. «Лучше бы бёдрами», — пронеслось в голове у невероятно милого парня. И не только милый, но и очень предусмотрительный парень Чон Чонгук задавил эту мысль сразу же, забивая голову формулами по математике. — Хочешь расскажу теорему Пифагора? — с каменным лицом. Тэхён смотрит долго, словно обдумывая и тщательно взвешивая предложение. — Скажи, Чонгукки, ты меня вообще за золотую рыбку держишь? Думаешь, я подомной элементарщины не знаю? — Ким не выглядит обиженным или задетым. Его глаза блестят, а брови приподняты. — Ну мало ли, — растерянно бубнит парень. Тэхён улыбается, из-за чего щёки начинают походить на домашний хлеб в печке. Такие же мягкие и золотистые. И Чонгук честно сопротивлялся и боролся как истинный альфа-самец из американских боевиков, но этот парень… Чон опускает руки в умывальницу. Он не при делах. — Чонгукки, ты такой милашка, когда прячешь свои иголочки, — парень довольно смотрит на краснеющие мочки ушей. И только одному Чону известно: от возмущения и злости, или от смущения. Парень шумно выпустил воздух через нос, прикрывая глаза. Он готовится к… — А ты на кого поступать собираешься? — но его нагло перебивают, даже не зная, что у Чонгука в голове был свой монолог. — Пойду в юридический, на судью, — Чонгук дёргает подбородком, внимательно смотря за реакцией. Густые брови спрятались под синей чёлкой. Парень пододвигается ближе к Чону, не скрывая своей заинтересованности. А Чонгук мечется между врезать по самодовольной мине или сбежать, трусливо поджав хвостик. — Как интересно. Я ведь тоже иду на юридический. — Зачем? — только и может прошептать Чонгук, когда чужие пальцы касаются его запястья, а парень напротив звёздами из глаз ослепить пытается. И Чон больше не уверен, что это от машины. На балконе приятно пахнет летом, слышен детский смех вперемешку с визгом. Ветерок мягко касается лиц, стоящих близко друг к другу парней. Солнечные зайчики, уже принявшие тёмно-оранжевый оттенок, прыгают по пастельным стенам общего балкона, решившие остановится на парнях, освещая их лица. — Ого, у тебя глаза зелёные на солнце. Прямо как у ведьмы, — Тэхён начинает смеяться, не прерывая зрительный контакт. А Чонгук воспитанный мальчик. Он знает, что кулаками ничего решить нельзя. Только слова. Только разговором. Он уничтожит грёбанного Ким Тэхёна. — А у тебя золотые, прямо как у дракона, — парирует парень, тут же осознавая, что этот раунд явно не за ним. — Тогда ты позволишь унести тебя в свой замок? — парень хитро щурится, стараясь разглядеть все эмоции на лице Чонгука. — Только через мой труп, — твёрдо говорит Чон, радуясь, что Тэхён забыл о его глупом вопросе. Тэхён внимательно смотрит за мимикой парня, хотя по его лицу ничего не поймёшь. Грёбанный скрыватель истинных намерений. Бесит ровно настолько же, насколько привлекает и заинтересовывает в своей персоне. Но! Чонгук всё ещё не об этом. — Хм, — получается ниже, чем сердце Чона готово терпеть. И тут возникают вопросы. Почему его каким-то образом трогает чужой голос? Поправочка. Чужой мужской голос? Чертовски сексуальный. И Чонгук всё ещё не об этом. — Было бы большой потерей для всего юридического дела Кореи, если бы такой талантливый судья откинул копыта. Ким Тэхён раздражает. И, хвала небесам, Чонгук чувствует именно раздражение. Другое он просто не может чувствовать. — Ненавижу лжецов, — Чон смотрит зло. И как приятная атмосфера вечера летит коту под хвост? Тэхён на это лишь по-доброму усмехается. Нет даже намёка на ответную агрессию. Что не так с этим парнем? Чонгук начинает чувствовать себя неловко из-за подобного отношения. Он привык отвечать людям взаимностью. Так почему чёртов Ким Тэхён не может разозлится? — Чонгукки, я же гений. По словам Юнги. Так почему лжец? Я сказал правду. И, если помнишь, конечно, то ты самолично солгал недавно. Так точно ли ты ненавидишь меня? — его баритон казался бархатом, что скользит между пальцев. Никаких агрессивных ноток. Само спокойствие. Как рептилия. Точно дракон. Крылатый. Перепончатый. Раздражает. И Чонгук был бы счастлив отрицать. Но отрицать очевидное? Чон Чонгук один из лучших выпускников. Ума хватает, чтобы задуматься. Обдумать всё. Переосмыслить. И понять, что дело явно не в Тэхёне. — Прости, — парень низко опускает голову, направляя на асфальт взгляд больших карих глаз, что отдают ведьмовской зеленью. Чон горько усмехается. Ким Тэхён точно не от мира сего. Они стоят в абсолютной тишине. Голоса маленьких детей постепенно затихают, а вот подростки только выходят на белый свет, оповещая об этом двор своим мерным шумом. Они куда тише парней, и это радует. Пенье птиц затихает, гул машин доносится из выхода со двора, а парковка постепенно заполняется до отказа. Последние лучи солнца гравированными витками оседают на облаках. Но Чонгук этого не видит, опустив голову максимально низко, он лишь время от времени сдувал подлетавших близко насекомых. А Тэхён видит. Наслаждается. Ждёт появления первых звёзд, но всё же огни большого города вряд ли позволят насладится небом в полной мере. И Киму этого недостаточно. Улыбнувшись первым звёздам, он поворачивается к Чону, чтобы увидеть его низко опущенный затылок. — Не хочешь спросить что-нибудь о вступительных? — негромко спрашивает парень, стараясь не нарушать повисшую атмосферу. Чонгук вздрагивает, неторопливо поднимая взгляд, с сожалением смотря на Тэхёна. — Прости, Ким Тэхён. Ты не виноват, что умный. Ты вообще не причём. Просто прими извинения и не спрашивай. Я ещё не готов к таким личным разговорам с тобой. Тэхён не засмеялся. Прогресс на лицо. Вот он, самоконтроль, будущего студента юридического. — Хорошо, Чон Чонгук. Как скажешь. Ты будешь игнорировать мой вопрос? Мне для справки. Шатен задумчиво хмурит брови, видимо в серьёз задумываясь о какой справке идёт речь. Учёба доведёт его до состояния пельменя. — Какой вопрос? — парень выпрямляется, озадачено смотря на Тэхёна. Красивый закат. И глаза у заката волшебные. Не оторваться. Дайте Чону приложение, и он готов оценить этот закат по десятибалльной шкале, пусть и не уверен, что сможет вложится. Но он честно попытается. Самоконтроль ещё хромает, но Тэхён честно обещает его подтянуть. Парень прыскает, скрывая взгляд синей чёлкой. — О вступительных. Или ты уже передумал поступать? — Почему? — спрашивает, тут же догадываясь. — Нет, из-за вас я не собираюсь лишаться мечты. Шатен вновь отворачивается, смотря на улицу. Но уже не на газон под балконом. Окна напротив завораживают мелькающими тенями на освещённом фоне. — Это прекрасно, — Ким продолжает смотреть на школьника с невероятно пушистыми ресницами. Космически великолепен. Чон переводит взгляд на парня, смотря на него из-под полуопущенных век. Эта дымка, что появляется после заката, слишком подходит этому парню. Даже ядовито-синие волосы не портят картину. Чёртов Ким Тэхён. — Зачем ты покрасился? Тэхён удивлённо поднимает брови, из-за чего губы принимают форму уточки, медленно моргает. Слишком мило для дворового хулигана. Раздражает. И Чонгук бы с радостью посмотрел на что-то другое. Но! Он хочет увидеть ехидство на лице Кима, чтобы с полным душевным спокойствием стереть это выражение одним ударом. — Я сдерживаюсь от того, чтобы сказать: «Чтобы ты спросил». Ты меня ударишь за это, — получив в ответ искренне поражённого Чонгука, Тэхён заходится смехом. — Твоё желание на лице написано. Хотя, его вполне можно перепутать с симпатией, — парень подмигивает, а злой огонёк в глазах Чона вызывает новый приступ смеха. Чонгука бесит Ким Тэхён. Запишите это в его личном деле. — Чонгукки, я так шучу, не принимай на свой счёт, — парень вновь улыбается. И поставьте печать: «Совершенно секретно». Этот парень, кажется, только что стал личной слабостью Чон Чонгука. Ведь, как известно, кто управляет нашей злостью, тот управляет нами. А Ким Тэхён определённо вызывает в нём эти чувства. — Так что там с волосами? — бурчит парень, наклоняя голову, прячась за завесой волос. — Ты милашка. Говорю, вдруг не знал. А волосы… — Чонгукки, я уже начинаю беспокоится, что твои слова про спрыгнуть с балкона не неудачная шутка. Или отморозил чего. Твоя девушка потом много чего подружкам про это на рассказывает. И Чон закатывает глаза. Давай, тётя, позорь его перед старшим. Парень настороженно смотрит на Тэхёна, который с лёгкой улыбкой смотрит на не закрытую Чоном дверь, из которой уже показывается лицо тёти. — Здравствуйте, аджумма, — синеволосый кивает в знак приветствия, щурясь. — Каков наглец, — а в ответ широкая улыбка, — мне такие нравятся. Ещё и красавчик, — тётя копирует выражение лица, упирая руки в бока, сканируя парня с ног до головы. Чонгук, про которого, видимо, все забыли, попытался тихо ретироваться с балкона. — Пока, Нашира, завтра увидимся, — летит вслед, и Чонгук хочет возразить, но его опережает тётя: — А спокойной ночи пожелать? — дёргает подбородком, сверкая озорными огоньками. — Спокойной ночи, Чонгукки, сладких снов, — пропевает фальшиво-высоким голосом, и Чонгук молится, чтобы предложение не закончилось каким-нибудь подкатом. За спиной слышится довольное хмыканье тёти. — И тебе, — произносит, торопливо оборачиваясь на Тэхёна, что смотрит на него, кажется, с усталостью. Но ведь человек, который так себя вёл пару секунд назад не может быть уставшим. Чонгук слишком умён, чтобы убедить себя в этом. Тэхён слишком непонятный. Слишком неземной. — Увидимся, — быстро покидает балкон, оставляя тётю и подростка.