Пять ю Восемь

Бэн шёл за сестрой, осматриваясь по сторонам. В окнах соседних домов свет не горел, никаких свидетелей. Мира присела на корточки среди поляны, пачкая ладони холодной росой. — Если радиус поражения увеличится больше, чем на километр, позови меня. Трава увядала на глазах. Бэн, как они и договорились, следил за границами распространения поражения. Он смотрел и на Миру, руки которой приобретали естественный оттенок, а под кожей синели дорожки вен. Волосы девушки под лунным светом отдавали натуральным блеском, а грудь все чаще стала вздыматься от вдохов без характерного хрипения. — Мира. — он успел позвать её, прежде чем ветка вишни откололась, рухнув наземь и раскрошившись кусочками угля на растрескавшуюся от обезвоживания почву. Восьмая выпрямилась, смотря на свои ладони. Липкие от росы, пульсирующие от прилива крови. — Жутковато и, — Пятый педантично похлопал, — Впечатляет. Хорошеешь прямо на глазах, детка, с такой можно и на свидание сходить. Старик аккуратно шагал по мертвой земле. Почва и трава хрустели, как крошенные кости под ногами, с каждым приближением к Мире, все громче. — Старик явно расставлял не те приоритеты. Тебя нужно было подпитывать, а потом уже заставлять растения выращивать, — он утешительно похлопал сестру по плечу. — Пятый… Ему стоило оказаться чуть ближе и Восьмая, с накрывшей её волной из всех чувств и эмоций, что хранились под замком её собственной кончины, обхватила его шею обеими руками и крепко сжала в объятых. От тесноты в её несдержанных тисках можно было услышать, как гулко и резво бьется вновь вкусившее жизнь сердце. Запах кожи, волос, одежды, даже бренди и весеннего ветра — она вкушала всё, стараясь запечатлеть в памяти, будто вот-вот и этот дар снова у неё отнимут. — Я так скучала по тебе, — пересушенная слизистая вновь наполнилась слезами, что градом покатились по тёплым щекам, не оставив и следа от жуткого эффекта рыбьих глаз. Сначала не знавший, куда деваться, Пятый расставил широко руки и ошарашено глядел вверх. Первые настоящие, живые объятия за столько лет беспробудного одиночества. Нерешительно, старый киллер опускал руки и вздрагивал, словно боясь обжечься, но он все же смог обхватить ту единственную, к которой питал по-особенному теплые чувства. — Я тоже скучал, малышка. Не представляешь, как сильно, — он поглаживал ее по спине, укладывая голову на плечо, — Прости, что так долго. У нас украли слишком много времени. Мазнув губами по щеке, она оставила на его коже лёгкий поцелуй, как Пятый на её за день до своего исчезновения. — Да, ты вернулся вовремя. За восемь дней до конца света. — Мира смотрела на брата, поглаживая большими пальцами его шею и щёки. — И целый день потратил на то, чтобы вернуть меня из мёртвых. Взяв её за руку, старик коснулся губами тыльной стороны пальцев и влажной от росы ладони, глядя на сестру; в его жестах и взгляде угадывался взрослый, проживший долгую и нелегкую жизнь мужчина, но никак не робкий подросток, коей была его оболочка. — Оно того стоило. Каждая потраченная минута, чтобы вновь увидеться, — он широко улыбнулся, — Справедливости ради, я больше времени спустил на истерики Эллисон. — Ты говорил, что прожил пятьдесят лет в одиночестве в постапокалиптическом мире, — она сощурилась, с улыбкой смотря на его проявление нежности, — откуда такая галантность? И желание называться «папочкой», м? — У меня было множество книг к прочтению. И Долорес — один довольно чуткий манекен, помогла мне с моим речитативом, — старый улыбнулся так, будто это не звучало, как бред сумасшедшего, — Хорошая подруга, вы бы поладили, я ей доверял почти также, как тебе. А папочка… — Вскинув бровями, он взял девушку за подбородок и приблизил к своему лицу. — Кто, если не я? — Манекен? — Бэн потёр затылок, вмешавшись так не вовремя. Мира отклонилась, смотря Пятому за плечо. — Почему я тебя до сих пор вижу? — бросила взгляд на брата. — Не тебя. Бэна. — Не знаю. Связь… с миром мёртвых? Типа кома? — Ладно, — она отступила, выпуская старика из объятый, — уже очень поздно, и мы теряем бдительность, стоя прямо во дворе, ведь… мой убийца может быть где-то рядом и держать нас на мушке. — Я помешал? Я не хотел. Клаус обычно не замечает… — Помолчи. Пятый осмотрелся по сторонам, но никого поблизости не было, косой взгляд сразу же вернулся к сестре. — Твои коммуникации с Бэном смотрятся так, словно он любит вмешиваться. Хотя, его понять можно, у мертвых не так много дел, — он посмотрел куда-то в сторону, — Без обид, Бэн, мы все по тебе скучаем. Сделав несколько шагов назад, Пятый кивнул Мире. — Найдем мы твоего убийцу, не волнуйся, но сначала разберемся с концом света. Мирабелла вздрогнула, уставившись на задний фасад дома. В этот момент на первом этаже раздался грохот от залпа выстрелов и стекла разлетелись на мельчайшие осколки по всему заднему двору. У Восьмой дыхание перехватило, ведь она кожей прочувствовала холод смерти, что веял от человека, который отнял у неё жизнь. *** — Блять. — Диего был застан врасплох женщиной с самой идиотской маской на лице, которую только мог бы надеть на себя грабитель. Нож из-за пояса вошёл по самую рукоятку в её плечо, но соперницу это не оставило. Восьмая забежала в дом, направляясь к источнику шума, шагая уверенно и бесстрашно, несмотря на отсутствие какого-либо оружия в руках. В главном зале Лютер наносил мощные гулкие удары по оппоненту, лица которого Мира рассмотреть на могла. — Черт, Мира, куда?! — Пятый побежал за ней, схватил за руку и дёрнул на себя, скрыв за укрытием, — Ещё пуль захотелось? Сиди здесь и не высовывай нос, я разберусь. Вздёрнув воротник пиджака, киллер переместился к потосовке человека в маске голубого медведя и Первого номера. Неуклюжий с виду верзила двигался довольно резко и быстро, а удары его для соперника были едва ли не фатальными. Наемник в строгом, дешёвом костюме только и успевал, что огребать, редко отвечая контратакой и бросками Лютера по всей комнате. Удачно подобранный момент и Пятый укладывает названного гостя на спину, ударив голенью под колени, а Лютер доводит начатое хлестким выпадом кулака в лицо. — Пятый! — запыхался младший брат. — Лютер. Теряешь форму. — Я бы справился сам, где Диего?! Наемник попытался подняться, перевернувшись на живот и оперевшись на локоть, он схватил Пятого за щиколотку и сшиб с ног. Воспользовавшись минутой отвлечения, медведь обвил ногами колено Лютера и резким переворотом обрушил того на старшего Харгривза, который успел переместиться в последнее мгновение, прежде чем огромная туша его раздавит, и ответил пинком по ребрам за подобное коварство. Вторая наемница с маской розового щенка обменивалась ударами с номером Два и Три. Она была умела, но явно не готова к отпору натренированных спасителей мира. Под руку попался кий, что пошел в ход в качестве шеста и поддержания дистанции, когда она начала отступать. Выйдя на балкон второго этажа, она увидела напарника, лежащего на полу, а рядом с ним Пятого и громилу. — Сраный сопляк! — выругалась женщина и обнаружила перед собой верёвку, удерживающую над ними тяжёлую люстру. Стоит ту сорвать и не выживет никто. На фоне всего этого, ничего не замечая вокруг, ходил Клаус, в раскрытом шелковом халате Эллисон и с полотенцем на голове, при этом пританцовывая под музыку из наушников. Диего лежал лицом вниз на кафельном полу, сплевывая кровь от выбитого зуба. Ему стоило усилий подняться на локтях, чтобы проверить целостность рёбер, а затем и на ноги. Соперница успела ретироваться, но просто так Второй отставать не собирался. Подав руку Эллисон, он помог сестре встать, ища глазами чужую фигуру и прислушиваясь к грохоту в главном зале. — Кто это, блять, такая? — Ни единой идеи, Эллисон. Мира послушалась Пятого, но наблюдая происходящее со стороны, долго подчиняться его указанию принципиально не смогла. Она побежала в сторону зала, находясь вне видимости для человека в маске розового щенка. — Сука коварная. — шикнула себе под нос девушка, теряясь, ведь не знала, как предотвратить то, что может произойти сейчас с этой люстрой. — Лютер, Пятый! Сжав кулаки, она занесла руки вверх; кончики пальцев покалывало от вибраций, которые в свою очередь заставили затрепыхать широкие лопатые листья крупного домашнего растения, что было рассажено в нескольких горшках по всему периметру балкона. Стебли монстеры под воздействием притягивающей силы Восьмой стали вытягиваться вдоль с неестественной скоростью. Правой рукой, преодолевая сопротивление, девушка направила мясистые ветви тропической зелени на люстру, плотно обвивая её у основания и удержав над полом за секунду до падения. Левой она совершила резкий взмах, направленный в сторону обидчицы, и усики Монстеры объяли щиколотки розового щенка. Бросок впечатал её в стену, со всей имеющейся силой гнева Восьмой ударяя тело женщины о пол. Гнев обратился на мощь, с которой Мирабелла сместила фокус своего внимания на лежащего мужчину. — Лютер, отойди, — скомандовала девушка, продолжая удерживать люстру над полом. Лютер и Пятый замерли, широко разинув рты и глядя впервые на так эффективно использованные силы сестры. Малец гневно посмотрел на младшего брата и начал толкать его прочь. — Двигайся, жирножопый, слышал, что сказала леди?! Не стой столбом! Клаус так и продолжил танцевать, не взирая на тщетные крики Бэна. Розовая только собралась с силами, как их остаток осушил брошенный по дуге нож, что угодил прямо в плечо. Она завыла и выругалась, бьясь затылком о стену и стараясь вырваться из хватки растения. — Мне за это не доплачивают, черт его дери! — подметил медведь сквозь маску, брошенный на пол Лютером. Мир вокруг стих, когда Восьмая услышала голос человека в маске. «Мирабелла Харгривз?» Росток отпустил женщину, ведь Мире требовалась вся её концентрация в этой точке. Высоко подняв правую руку, она не отпускала предмет освещения, сделав несколько шагов навстречу лежащему мужчине. Мутировавшие под её давлением стебли проникли под маску, плавно снимая ту с головы обидчика. Листья, скручиваясь в упругие жилистые трубочки, поползли по чужой шее, крепко обхватывая. — Это был он! — чем сильнее сжимались её пальцы в воздухе, тем большее было давление в растении на глотку убийцы; усики извивающимися дорожками потянулись по щекам к уголкам рта. — Мира, — Эллисон подходила к сестре осторожно, — ты задушишь его и мы ничего не узнаем. Пятый натянуто улыбнулся, отряхивая костюм от пыли. — Привет, Хейзел, как поживаешь? — Гх… Номер Пять, — Хейзел хлопал ладонью, перебинтованной бинтом, по лозе; лицо наёмника постепенно синело. — Мира, малышка, — киллер коснулся её локтя, — Если это тот гад, что тебя убил, то мы с ним разберемся. Я знаю, кто это и откуда он, могу с уверенностью сказать на сто процентов: если ты убьёшь его сейчас, то погубишь нас всех. — Ты его знаешь? Откуда, Пятый? — Лютер вытер нос от следов уже запекшейся крови. — Долгая история, — он поправил галстук, — У нас с ним один работодатель. Детка, прошу, — смотрел на сестру, — Он мне нужен ещё живым, я обещаю, что как только закончу, можешь делать с ним, что пожелаешь. Мира оставила шею в покое, дав убийце вздохнуть. Но лозы не спешили покидать тело мужчины, перекочевав на руки и крепко их связывая между собой. — Вторая сбежала, — чертыхнулся Диего, залетая в зал и замирая, ведь по его первому впечатлению происходила какая-то непонятная хуета. — Сука. Зуб мне выбила. Восьмая занялась тем, что с помощью мутировавшего стебля закрепила люстру на потолке, осторожно освобождая растение от своего влияния. — Я не уверена, что эта конструкция долго продержится. Она двинула рукой, позволяя убийце, которого Пятый назвал «Хейзел», подняться. — Ты отлично поработала, сестричка, — старший одобрительно похлопал сестру по плечу, — Не трать силы. Лютер, может поможешь? — С радостью, — обхватив Хейзела, он до хруста его сжал в тиски и тот закричал, ругаясь благим матом на сбежавшую напарницу. — Боже, Лютер… — Я четыре года провел на Луне, не нуди и пошли отсюда, пока люстра не упала, Мира права. Кстати, молодец, — кивнул ей, в подтверждение слов Пятого, — Никогда раньше от тебя такого не видел. — Мальчики, девочки, а что это за папик, с которым обнимается наш крепыш? — вдруг обратился Клаус, сняв наушники.

***

В гостиной, связанного на стуле Хейзела окатил водой старый киллер и пленник очнулся, забулькав. — Что за черт? Я уже в сознании! — лениво прокряхтел тот, — Нельзя же так. Хлесткая пощечина от Пятого оставила на щеке мужчины красный отпечаток, а вторая довершила образ на соседней стороне лица. — Мы задаём вопросы, ты отвечаешь. И лучше нас не зли, Хейзел, мы сейчас не в лучшем расположении духа. Я прав? — он обернулся ко всем, кто стояли вокруг наёмника из Комиссии. — Время допросов по лекалам Комиссии, Хейзел. Мира не хотела находиться рядом со своим убийцей, на каком-то ментальном уровне до сих пор страшась быть простреленной, поэтому спешно покинула зал. Ей стоило бы найти дополнительный источник силы, пока те вовсе не покинули её.