Пять ю Восемь

Очередной день под лозунг «спасения мира» и прочей героической пропаганды. Мира не мечтала о том, чтобы стать лучшей на этом поприще, имея достаточно покладистый, добрый и миролюбивый характер. Ей не нравилось калечить или убивать людей, но перечить отцу Восьмая и не думала. Он вырастил их всех и воспитал, как умел и мог, потому любые возражения тоталитарному правлению отца в их семье она не изъявляла. Больше всего ей не нравились физические тренировки и спарринги с Эллисон — старшая сестра была определённо сильнее и ловче Мирабеллы, потому та каждый раз падала на мат не успевая оказать должного сопротивления. — Секунда продления будет стоить тебе жизни. Но мало того, ты ставишь под удар своих братьев и сестёр, которые бросятся на помощь и умрут, — монотонно говорил мистер Харгривз, — из-за тебя и твоей слабости. Мира чувствовала себя подавленной. Она втайне завидовала Ване, ведь на ту не возлагали такую ответственность, оставляя дома и не допуская к занятиям. — Стебли вытягиваются слишком медленно. Ты должна контролировать их рост от начала и до конца. Она бы и хотела, но аномально длинные стебли из ростка любого растения, как требовал отец, Восьмая создать не могла, сколько бы экспериментов не испытала на себе. Подходя к своей комнате, девушка повернулась, бросая вкрадчивый взгляд на соседнюю дверь. Пятый та ещё заноза, но только он и не давал ей развалиться на части от бессилия. Сердце учащенно билось, когда он протягивал ей руку, чтобы помочь встать. Концентрироваться было непосильной задачей, когда Пятый сидел за ужином рядом, а из-за его взгляда под её пальцами расцветали розы вместо шипастых ядовитых листьев. Все члены Академии Амбрелла сидели за одним столом и молча жевали то, что приготовила Грейс. Именно Грейс, не мама, Пятый не мог принять в бездушной машине мать, тем более когда та представляла из себя набор схем и программ от сэра Реджинальда. Каждый день следует чёткому расписанию. Тренировка, обед, время для искусства, перерыв, индивидуальные тренировки способностей, жевание соплей Клауса, отдых. Повторить. Каждый день рутина, кроме субботы. В субботу, один промежуток времени был предоставлен на развлечения. Братья и сестры за столом уже привыкли подстраиваться под график, но Пятый шел этому наперекор, он был достаточно умён, чтобы график работал и подстраивался под него. Пока все следовали за временем, Пятый его пристально изучал и готовился к своему великолепному прыжку, после которого никакой график не стал бы для него препятствием. Никто ему и в подмётки не годился, куда там Первому номеру, да хоть вся таблица натуральных чисел — Пятый был лучше всех во всем, но единственной, к которой он питал хоть какое-то подобие симпатии, хоть и всячески старался это отрицать, — Восьмая. Мира. Из-за графика и ее неутешительных достижений в освоении своих сил, время стало для них нерушимой стеной. Пятый внимательно смотрел на нее и думал о том, что скоро он разорвет эту грань и они смогут разделить время между собой настолько, насколько захотят того сами. Мирабелла жевала салат, посматривая на всех сидящих за столом. — Ещё соуса, милый? — Мама появилась за спиной Диего и тот утвердительно кивнул. Брат расцветал улыбкой рядом с ней, но быстро тушевался, когда ловил взгляд отца. Восьмая задумалась о своём, потупив взгляд на солянку рядом с рукой Пятого. На самом деле она смотрела на него, но только тогда, когда он опускал голову. Три металлических зубчика вилки заскреблись о голую поверхность между островков из каши. Мистер Харгривз обратил на неё свой взор, перестав двигать челюстью в пережёвывании. — Юная леди. Её спугнул голос отца и она дёрнулась, поняв, что внимание приковано к ней. — Я задумалась, извините. — Полагаю, что твои мысли направлены на неудачи, которые преследуют тебя, и методы их решения. — Да, отец. Старческая морщинистая рука вытянулась, а тонкие мозолистые пальцы разжались, опуская на стол маленькое бобовое зерно. — Не окажешь мне услугу, номер Восемь? Элиссон застыла с куском моркови за щекой. Харгривз никогда не просил их проявлять способности за столом и тем более за приёмом пищи. Все должны хранить молчание. Либо Мира в чём-то снова провинилась, либо у него свои мотивы, никому из присутствующих неизвестные. Взяв стакан с водой, Пятый позволил себе в наглость прервать истязание сестры хотя бы на время обеда и перевести удар на себя. — Пап, думаю, я уже готов для перемещения во времени. Как ты и говорил, мною успешно освоен пространственный скачок. Глухая голубая вспышка и Пятый уже стоял за спиной у сэра Реджинальда. Парень схватил фасолину с его тарелки и быстро проглотил, тут же вновь оказавшись на своем месте. — Раз уж мы все равно демонстрируем способности во время трапезы, то решил не сдерживать свое стремление показать превосходство во владении своими силами. Тем более, — взгляд скользнул к Восьмой, — не думаю, что уместно требовать с нее что-то после того, как наша дорогая сестра номер Три выбила всю… дурь во время спарринга. — Я была аккуратна! — вмешалась Эллисон, когда Пятый решил ее упомянуть в столь негативном ключе. — Мы здесь все равны, кроме… — Но ты ровнее, шептунья? — хмыкнул Диего, раз уж всем было безмолвно позволено бросить реплику, а у них его скопилось с достатком. — Что вы себе позволяете за столом? — мимолётно бросил Харгривз, больше озабоченный сейчас словами Пятого, нежели спором Диего и Эллисон. — Ты не готов. Сэр Реджинальд поднялся, поправляя фрак. — Заканчивайте с ужином и отправляйтесь по комнатам. Клаус все это время лепил из каши веселые рожицы и был где-то там у себя на уме, не обращая внимания на творящийся необычный сюр за столом. Номер Один обеспокоено, взглядом побитого щенка, глянул на Эллисон, робко сжимая столовые приборы. — Отец прав, нам не нужно поднимать подобные разговоры и ссоры вообще за столом или где либо. Мы команда. Пятый встал вслед за Реджинальдом. — Я готов! — ткнул пальцем в стол, — И ты прекрасно это знаешь! — Разговор завершён и не имеет никакого смысла. Харгривз развернулся, напоследок взглянув на сына, и направился прочь. — Пятый… — Мира смотрела на него так жалостливо; украдкой она уже слышала об этой идее и его способностях, но даже как человек, который не понимает принципа работы перемещений во времени и пространстве, могла предположить, что это слишком опасно. — Папа прав. Не надо. Не сейчас. — Команда мечты, Лютер. — Диего отбросил вилку, откинувшись на спинке стула, когда отец покинул гостиную. — Лучше и не придумаешь. — Замолчи, Диего. Иначе о тебе пойдут слухи, что ты вырядился в мое платье. — Вообще то это был я. Кстати, мне оно идёт гораздо больше, — важно обратился Клаус и направился вон из-за стола, — Отвратительный ужин и компания, — посмеялся, — Шучу, конечно, только компания. — Да, Диего, ты бы наверняка справился лучше, не так ли? Только и можешь, что метать ножи, а как что-то сказать во время миссии, так язык не повернется! Пятый посмотрел на эту кучку недомерков и помотал головой, потирая переносицу. — Какие же идиоты… — взгляд опустился к Мире. Улыбка в привычной манере растянулась до ушей, — Только не говори, что и ты туда же. Идем отсюда, мы явно уже наелись. Господа, — обратился ко всем за столом, застегнув пуговицу на пиджаке, — Не разнесите тут всё. Как бы Ване не хотелось находиться в кругу семьи, она не смогла выдержать такой стрессовой ситуации, и скорым шагом незаметно поднялась в свою комнату под общий шум. — Ты должен мне новое шифоновое платье, которое я с таким трудом достала, Клаус! — фыркнула Элиссон, — Ты его растянул! — А когда мне что-то говорить, Лютер, если никто не хочет прислушиваться к голосу здравого смысла в лице меня? Мира поднялась, салфеткой вытирая губы. То, что происходило сейчас и парой минут раньше — слишком необычное происшествие для их семьи. Не покидало чувство, что это всё происходит нарочно. — Ты ведь не собираешься… — Мира замолчала, следуя за братом. Зная его нрав, эти слова могли быть лишними сейчас. — Спасибо, что отвлёк внимание от меня. В очередной раз облажаться на глазах у всех мне не хотелось. — Пустяки, — пожал плечами, убирая руки за спину, — Просто в следующий раз не лажай, когда будешь драться с Эллисон, а так — прикрою. Проходя вдоль коридора к главной лестнице, Пятый кивнул Мире. — Собираюсь и ещё как. Когда я смогу путешествовать во времени, отцу будет не угнаться за мной. — остановившись, юноша развернулся к сестре. — Нами. Восьмая сцепила пальцы в замок, нервно сжимая их и потирая, не зная куда себя деть и что говорить. В детстве они с Пятым проводили куда больше времени наедине, он был весёлым и любопытным ребёнком, хоть и сильно злил её во время игр, ведь не брезговал жульничать. С каждым годом происходили изменения, графики не позволяли им видеться так часто, как хотелось бы. Но вопреки ожиданиям, от этого Восьмую ещё сильнее тянуло к Пятому, и всякая минута, проведённая вместе, ценилась больше. — Нами? Это было то, чего она никогда не испытывала. Сначала Мире казалось, что она подхватила грипп, ведь так часто ощущала жар и озноб по всему телу. Но Мама отметила лишь скачок давления и они вдвоём списали это на волнение перед заданиями и тренировками. Только вот причина, как казалось ей самой, вовсе не в этом. — Ты ведь можешь переместиться куда угодно… а вдруг ты не сможешь вернуться? Если бы всё было так просто, отец бы с раннего детства приучал тебя к этому. Но даже он не готов позволить этому произойти. — А ещё он не разрешает есть пончики, — Пятый склонился к ней из-за разницы в росте и улыбнулся, — Пончики, которые ты за обе щеки лопаешь, тоже так опасны, хм? — легонько щёлкнул Миру по носу и усмехнулся. — Отец всего лишь вредная старая задница, вот и все. Надеюсь, я таким никогда не стану. Мира задержала дыхание, когда Пятый наклонился к ней. Она чего-то ждала, словно должен был произойти зрелищный взрыв, если не с окружающим миром, то с её сердцем — точно. Однако ничего не произошло, а напряжение осталось висеть удавкой на шее, а в груди что-то очень тёплое расплескалось, похожее на «бабочки» о которых ей как-то рассказывала Эллисон. — Ты сравнил пончики и путешествие во времени?.. — Да, сравнил. Что такого? Бог ты мой, Мира, ты порой такая ссыкунья. — Поднимаясь по ступенькам, Пятый перебирал пальцами по перилам, над чем-то параллельно размышляя. — Это же я, эй. Со мной все будет хорошо. Зато после этого у нас будет уйма времени. Восьмая продолжила шаг, чтобы наконец-то добраться до этажа с комнатами. — Я бы этого хотела. — бросила она шёпотом, опустив голову, ведь не смогла сдержать улыбку от смущения. Столь теплое проявление чувств не могло остаться незамеченным; фыркнув, он посмотрел наверх и его лицо исказилось от ужаса, а палец устремился в сторону чего-то невероятного устрашающего и представляющего опасность всей планете, не меньше. — Дьявол, что это?! — воскликнул Пятый. Когда она дернула головой к мнимой угрозе, брат звонко чмокнул Миру в щеку и коварно ухмыльнулся, довольный тем, что такой детский манёвр отвлечения сработал на ней. — Не будь растяпой, Восьмая, завтра все будет в ажуре, — подмигнул, и в мгновение ока растворился прямо перед сестрой. Глаза расширились от удивления и Мира простояла, как вкопанная, ещё какую-то минуту. Рука сама легла на щеку, на которой Пятый оставил поцелуй, подушечками пальцев потирая ее. Расплывшись в улыбке, Восьмая мигом забежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь, и бросилась к дневнику, который усердно прятала от чужих глаз, ибо только доверяла бумаге всё, что было в мыслях, как никому другому.