Пять ю Восемь

***

Апрель 2019 года — Милая, ты употребляешь слишком много кофеина. Хочешь я заварю тебе зеленый чай с мятой? — Нет, спасибо, Мам. — Мира вздохнула, грустно улыбнувшись. Она сидела за столом на кухне, заполняя налоговую книжку для своей флористической лавки недалеко от академии. — Кофе — это ведь тоже… растение. Часть меня. Смешно звучит, согласись? Мама не изменилась в лице, лишь хлопнув своими большими, густыми ресницами, и развернулась к плите. — Скоро здесь будут все. — Я приготовлю великолепный ужин! — Да… поминальный ужин — неплохая идея. Восьмая опустила голову на руки, с тяжестью вздыхая. Горечь от потери родителя, пусть и такого, как сэр Реджинальд, не могла ослабить свою хватку на её шее. До самого последнего дня она жила в отчем доме, не решаясь бросить прошлое, вместе с Лютером, которому повезло намного меньше, чем ей. Не решаясь бросить отца с братом, как и отпустить в мыслях того, кто давным-давно канул в небытие. — Страдать всю жизнь — не выход. — Диего возник словно из неоткуда, нервно потирая щетину ладонью. — Ты была в его спальне? — И тебе привет, Диего. Столько лет не виделись… а ты так и не обзавёлся манерами. — Мира оживилась, поднимая голову. — Нет, я не была там. Лютер заходил. 22 ноября 1963 года. Даллас Пятый стоял у забора, держа наготове винтовку и подстраивая окуляр оптического прицела на нужную дистанцию. Плевое дело для такого профессионального киллера, как он — убить президента соединённых штатов. Ему не было счастья в своей работе, но он был горд за свои невероятные, и даже легендарные успехи. Какое бы ни было твое дело — исполняй его превосходно, даже если это означает серийные временные убийства. Уже целясь к той точке, где проедет открытый лимузин, наемник одержимо бубнил себе под нос вычисления и отвлекался на книгу по квантовой физике. — Ноль целых, пятьдесят семь сотых, поделенное на статистическую вероятность отклонений возможности гиперболяции в период между… Так-так-так… Долорес, мне нужен, — огляделся, — да, точно, — старик вздохнул. Пятьдесят лет в одиночестве и ещё пять лет работы на Комиссию — и все это время он не мог не думать о том, чтобы предотвратить конец света и спасти свою семью. Да, большинство из них те ещё куски гуано, но стоило попытаться хотя бы ради той единственной, о ком он думал чаще остальных. Мысль, так долго смакованная и столь долго обработанная вычислениями, взяла вверх над стариком. Откинув книгу в сторону, Пятый сфокусировался на точку перед собой и собрал все свои силы в кулак. Пространство перед ним завернулось в яркую, голубую воронку, откуда было видно окно в прошлое. Каждый шаг к порталу давался с огромным трудом, поддерживать временную связь и приближаться к ней — все равно, что играть в тяни-толкай одновременно. Чуть усилие и все это может потеряться, но Пятый не мог этого допустить. Тяжко. Больно. Он отчаянно рвался вперёд сквозь время. Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Огнетушитель? Не обращать внимания и идти вперёд. Жгучее чувство, вдруг вся одежда тяжелеет, становится больше мужчины и Пятый падает на влажные листья внутри двора академии Амбрелла.

***

Находится в окружении семьи было тяжело. Да, Мира не видела их много лет, но обременённые собственными проблемами и взаимным непринятием своих судеб, братья и сестры не могли сосуществовать даже в стенах одного дома без ссор. Лютер подозревал, что отца убили. Диего отрицал. Элисон удивлялась выводам Лютера. Ваня молчала. А Клаус… это Клаус. Мирабелла ушла незамеченной. Она должна была отнести книгу обратно в флористическую лавку, но черт ее дернул зайти за пончиками со сливочным кремом. Пятый знал, как она их любила, и периодически приносил их в красивой розовой коробочке. Сбор членов некогда известной и фантастической Академии Амбрелла необратимо вернул Восьмую к мыслям о пропаже брата. Она свернула в переулок, ткнувшись носом в мобильный телефон. Ощущение, что кто-то смотрит ей в спину, не покидало ни на секунду, пока в итоге не вынудило обернуться. — Мирабелла Харгривз? Мужчина плотного телосложения в костюме смотрел на неё, остановившись в нескольких метрах. — Вы меня преследуете?.. Она рефлекторно сжала пальцы в кулак, что было им замечено. Это было последнее, что она смогла сделать, прежде чем в груди зажглось неистовой болью. Целый залп свинца вошёл в её грудную клетку, разрывая лёгкие в клочья. Восьмая не могла даже закричать, захлёбываясь горячей кровью, что густыми каплями стекала по подбородку и губам, пачкая одежду и волосы. Она смотрела перед собой, но видела пустоту, постепенно сгущающуюся и оставляющую лишь узкую дорожку света. Ярость и чувство несправедливости запечатались в её глотке заглушенным криком, который так и не сорвался с её уст, увядая в сереющих глазах вместе с духом, что стремительно покидал её тело.

***

— Пятый?.. Эллисон сделала шаг назад, ближе к руке Лютера. Диего нерушимо стоял на месте, хмуря брови и готовясь атаковать в случае непредвиденного хода событий. — Это Пятый! — Ваня с воодушевлением смотрела на юношу, но шаг навстречу никто делать не решался. Полицейская рация Диего, оставленная им в машине, зашипела, коп по ту сторону что-то неразборчиво затрещал о трупе девушки, найденном в переулке рядом с «Пончиками Гридди». Пятый оглядел себя. Пиджак, рубашка и брюки едва не сваливались с его теперь тощего юношеского тела. — Твою мать, я ошибся в расчетах, — с досадой произнес он и поднял глаза к остальным, — Живы. Отлично. Какой сейчас день и год? — Скажите, что я упоролся… Нет, я, конечно, упоролся, — Клаус стоял под зонтом и тыкал пальцем в сторону Пятого, — Но кто-то ещё видит малыша Пятого? — Формально, мне пятьдесят восемь, я старше вас всех, так, — придерживая себя за ремень, он подошёл к Первому, — Лютер, а тебя время не пощадило. К слову о времени, может ты хотя бы ответишь мне уже? — Ам… — растерянно таращился на Эллисон и Ваню, — 12 Апреля 2019 года. — Класс. Надо перекусить. И кофе. Убью за кофе, а потом спасём мир. — Черт тебя подери, Пятый, ты исчез на столько лет и говоришь о кофе?! — Диего был вне себя от гнева. — Поостынь. — Эллисон до конца не верила в происходящее, но снова ругаться на почве какой-то глупости не хотела. Шагая мимо остальных с важным видом, но едва не запинаясь о собственные штанины, обернулся. — Поганцы, а где Мира? Диего обернулся. — Не знаю, была где-то здесь.

***

— Мирабелла Харгривз. — один из патрульных повертел карточку паспорта девушки в руке, после передавая её напарнику. — Там есть номер и адрес. Оповести родственников.

***

— Мам, ты не видела Миру? Ваня взглянула в безжизненные стеклянные глаза робота и не нашла ни в них, ни в ее молчании ответа. Телефон разрывался от звона, но исполняющая обязанности няньки и смотрительницы дома никак не реагировала, пока трубку наконец кто-то не снял. Пого держал изысканно украшенную телефонную трубку, и вид его не менялся, пока по ту сторону чей-то строгий голос говорил что-то монотонное. — Я передам. Спасибо, что оповестили. — Кто это? — Мира. — Нужно передать ей, что Пятый… Пого опустил морщинистые веки, отрицательно покачивая головой. — Позови всех. — Ты может хоть что-то объяснишь уже, Пятый? Где ты был? От чего и кого нам спасать?! — В будущем, Диего, в будущем, — с чиным видом взял два тоста, суфле и арахисовую пасту, сваял из всего этого бутерброд, — В этом будущем вы все покойники и миру конец, но теперь я здесь и все это исправлю, — откусил добротный кусок, хмуря брови, — Понятия не имею, как и что, и на все про все дней восемь. — Диего, Пятый, Эллисон! — Лютер вбежал, чуть не снеся дверной косяк своим исполинским плечом, — Там Мира! — Прекрасно, но там это где? — Нет, ты не понял, она мертва! Пятый на мгновение замер, услышав эту шокирующую весть, даже прожеванный комок застрял в горле, но самообладание протолкнуло его дальше, а за ним и следующий кусочек. — Дайте мне переодеться и едем ее забирать, пока не начала гнить. Клаус взялся за сердце, широко раскрыв рот. — Как так можно, сестричка Мира только что погибла и ты так смеешь о ней, молодой человек! — Старый, смею, заткнись. Я поведу. Лютер почесал макушку, глядя вниз на Пятого. — Ты умеешь водить? — Я умею такое, что тебе и не снилось. Собирайтесь, дети, мы едем в морг. — Что ты несёшь? Она же… мы не можем просто приехать и забрать её! Даже… гроба нет. Господи, — Эллисон взялась за голову, закрыв глаза. — Я же видела её сегодня… только вот пару часов назад. Она была… — Может быть это не она? Всегда есть вероятность ошибки, — робко заметила Ваня, переглядываясь с Диего. Тот поник и лишь молча сверлил взглядом пол. Перебирал пальцами в воздухе и думал о том, что не услышал по рации сигнал о стрельбе в этом районе из-за своего спора с Лютером и остальными. — Это не может быть совпадением. Отец, теперь Мира… *** Из всех вещей в доме ему по размеру было только та, что он носил в юношестве. — Опять шорты и носки. Блять. Выйдя к постным рожам своей семьи, Пятый поправил галстук и зачесал волосы назад. — Так, я не понял, какого хрена вы ещё не собрались? — вскинул руками, — У нас нет времени на сопли. Диего, Лютер, за мной, остальные пусть и дальше рефлексируют, но! — ткнул пальцем в сторону обеденного стола, за которым они прежде всегда собирались, — Что бы все были тут, когда мы вернёмся! — Номер Пять, может мы хотя бы… — попытался вмешаться Лютер, — Обсудим то, что произошло. В один день мы теряем двух членов семьи, кто-то убивает нас. — Спросим Миру потом, для начала ее заберём. Быстрее, карапузы! — Чего?! Пятый так и не ответил, совершив скачок прямо до семейного авто. Неизмененный черный Ролс Ройс Фантом уже ждал своего водителя, которым и стал старик в теле ребенка. Роста ему как раз хватало, чтобы доставать до педалей. Пятый ещё раз крикнул, опустив стекло. — Я не буду ждать вас вечность, возраст не позволяет! Эллисон была против этой затеи, потому что не понимала ее смысла, но упрямо шагала к авто, ведь в любом случае им пришлось бы ехать на опознание. Всё это безумие со смертью двух членов семьи и внезапное появление Пятого спустя столько лет; каждый, кто носил фамилию Харгривз, был в замешательстве. Диего не собирался подчиняться молокососу из прошлого, у него были свои дела, и одно из главных — посещение места проишествия и поиск улик. — Слушай, Пятый… что ты там говорил об апокалипсисе? — Эта семья меня доканает, — нервно почесываясь и теребя пальцами руль, киллер смотрел все время на зеркало заднего вида. — Через восемь дней вся Земля будет уничтожена и вы тоже погибнете в попытке это остановить. Все, что мне известно это, — последовательно отмерял ладонью воздух, — Дата, что Мира была с вами, и что в этом как-то замешан человек с протезом глаза. Всё. Автомобиль остановился напротив морга. — Я хотел использовать грубую силу наших дуболомов, но да ладно, пригодятся и твои слухи, — повернулся к Эллисон, — Заодно прикажешь работникам помочь копать. Эллисон слушала брата и никак не могла осознать всё сказанное им. Апокалипсис, смерть Миры, копать… — Что? Зачем? Мы же не можем закопать её… и зачем, объясни мне? Мы должны подготовить церемонию, попрощаться, заказать гроб, в конце концов. Да что с тобой, Пятый! И… господи, мы что, умрем? — Эллисон хлопнула дверцей машины. — Я больше… не использую слухи. Даже не проси меня об этом. — Что из мною сказанного о будущем может быть не понятно? — поднял брови, смотря на младшую сестру снизу вверх, — У нас нет времени на объяснения, просто… Чего… — Остановился и медленно развернулся на пятках, сощурив глаза. — Прости, мне послышалось или ты ляпнула «Я больше не использую слухи»? Пятый хлопнул себя по бокам и гневно зашипел. — Блеск. Просто блеск. Раньше и подтереть зад не могла без сил, а как действительно стало нужно — ты теперь мисс принципиальность! Ебать! Киллер топнул ногой, потирая лоб, весь покрытый испариной. — Новый план, — поднял указательный палец, — скажешь, что пришла с сыном на опознание сестры, заболтаешь рабочего, пока я выношу тело и мы отсюда сматываемся. Пиздец, просто пиздец, — не прекращал ворчать Пятый и, мотая головой, направился к входной двери. Эллисон подняла брови, приоткрыв рот, будто не узнавая человека, стоящего перед ней. — Ты, конечно, был той ещё занозой… но сейчас ты просто, блять, невыносим. — номер Три продолжила идти, смирившись с тем, что будет соучастницей кражи трупа своей же сестры. — Я сделаю это только потому, что… у меня нет даже предположений, почему я согласилась на это! Она толкнула дверь, заходя внутрь помещения. — Если ничего не получится и ты ошибся, то вернёшь её на место и мы похороним Миру, как тому и подобает, а ты и рот свой не откроешь, Пятый. Кроме прощальной речи. Ведь она ждала тебя, как никто другой в этой сумасшедшей семье. — Чем могу помочь, миссис? — Оу. Я… Я Эллисон Харгривз, а это мой сын… сегодня сюда доставили мою сестру и сказали прийти на опознание. — мельком глянула на то место, где стоял Пятый. — У меня будет просьба… — Да? — Мне очень сложно с этим справиться… Когда началась слезовыжимательная болтовня, Пятый подловил момент и телепортировался вглубь морга. Украдкой переходя от угла к углу в полуприсяди, киллер удостоверился, что поблизости никого нет и проник в подсобное помещения холодильных камер. Едкий запах формальдегида и мрачный холод, пробирающий до костей, будто сама смерть хозяйка этого места, окутывали его всего. На металлическом столе Пятый обнаружил тело, прикрытое тонкой шуршащей тканью. Медленно подойдя ближе, он посмотрел на бирку, висящую на большом пальце ноги, чтобы удостовериться в том, что это она. Обогнув разделочный стол, старик убрал ткань и увидел лицо той, к которой стремился так долго и отчаянно, той, что сейчас спала самым глубоким сном из всех. — Привет, Мира, — едва улыбнулся, погладив девушку по слипшимся от крови волосам, — Отлично выглядишь, но… — под тканью можно было различить хирургические, грубые швы и следы выстрелов, — Что они с тобой сделали… Ладно, потерпи, — накрыв обратно вуалью, Пятый обнял усопшую, — папочка тебя отсюда вытащит. *** — Мам, — скорчив грустное лицо, внезапно материализовавшийся Пятый подёргал Эллисон за руку, — Пойдем домой, мне не по себе от этого места. Номер Три так увлеклась своим рассказом о несчастной сестрёнке, что не сразу обратила внимание на братца и его такую наигранно невинную просьбу. — О, да… моему малышу не по себе, думаю, мне стоит прийти завтра одной. Спасибо, что выслушали меня. — Какой нежный мальчик, давай я тебе дам шоколадный батончик, полегчает. — проворковала работница в халате. Пятый гневно нахмурился, поморщив нос. — В жопу себе его засунь. Женщина изумилась, стоя в замешательстве, пока Эллисон легким движением руки увела Пятого из коридора. — Ты всё сделал? Где она? — Она в багажнике, все хорошо, не суетись и двигай к машине.

***

— Нам надо, — сев внутрь, старик громко хлопнул дверцей и завел мотор, — Место с хорошей почвой и богатой растительностью. — Можно поехать в парк с тем садом из сакуры… но… — Третья резко повернула голову. — Ты её что, собрался закопать, как зерно? Поражённый, он скинул бровями. — Удивительное открытие спустя почти час, Эллисон, — вырулил в сторону парка, упомянутого сестрой, — Да, именно так. Ее силы работали не только на отдачу, но и прием энергии от живых растений. — Кивал, хмуря брови. — Отец считал, что она может возродить мир после апокалипсиса, как бы это не звучало. — Это имеет смысл. Если только ты не свихнулся. — Надейся на это.

***

— Аккуратнее! — пыхтя, Пятый нес тело как можно деликатнее, поддерживая усопшую за плечи, — Не мешки с картошкой несёшь! Эллисон обхватила Миру под коленями и подняла, вынося её вместе с Пятым на большую поляну, густо усеянную цветами и деревьями вокруг. Телепортировавшись до машины и обратно, Пятый выдал ей лопату. — Дальше — копать. Но без фанатизма, мы не от трупа избавляемся, а сестру приводим в чувство. Неподалеку от тела киллер воткнул острие металла в почву, и прежде чем начать, взглянул на бездыханную Восьмую, кожа которая оставалась бледной, но наполненной розоватым оттенком на щеках и коленях, будто её свалила ужасная усталость, а не сон, длинною в вечность. — И побыстрее, я не хочу объяснять копам, почему малолетний пацан и темнокожая знаменитость закапывают голую девушку в парке под сакурой. — бросил, отвлекаясь от мыслей, что могли внушить неуверенность в собственных решениях. — И… что дальше? Знаешь, это выглядит как надругательство. *** Её кто-то звал. До Миры доносилось только отлунье чьего-то голоса, что казался ей знакомым. Дрожащие под весенним ветром стебли цветов потянулись к рукам девушки, и, чернея, падали наземь пышными увядающими бутонами. Земля под Восьмой становилась всё более тёмной, будто пропитывающаяся кровью ткань, вбирая в себя смерть, которой не хотелось отпускать из крепких объятий очередную жертву. — Пятый… — Эллисон замерла с лопатой в руке, посмотрев на сестру и то, что происходило вокруг неё с зеленью и почвой. — Пятый, что-то происходит! Дерево позади них со скрипом расщепилось, на глазах превращаясь в угольные щепки. От цветущей сакуры остались лишь блекло-серые ошмётки, витающие в воздухе. Вся растительность в радиусе парка умирала, ради того, чтобы Мира всего лишь открыла глаза. — Пятый! «Пятый» — донеслось до Восьмой женским голосом. Губы девушки разлепились, вбирая воздух в изрешеченные пулями лёгкие, и наконец она подняла веки, смотря перед собой посеревшими глазами, заплывшими вязкой слизью, от того напоминающие рыбьи. Старик так уверенно копал землю, что не обращал внимание на крики сестры или разительное изменение почвы. Пока дерево не хрустнуло, Пятый и не собирался остановиться, чтобы просмотреть на происходящее. — Охренеть, сработало даже лучше, чем я думал, — он протер лоб рукавом пиджака, опустившись перед Мирабеллой на одно колено, — Доброе утро, соня, ты чуть не проспала конец света! Челюсть ещё не слушалась. Она захрустел, и только после некоторых усилия Мира смогла издать тихий хрип. Страх. Ярость. Злоба. Несправедливость. Ничего не имело значения, пока в глотке комом стоял её предсмертный крик. Но лицо Пятого… она всё-таки умерла и это чистилище? — Мира. — Эллисон наклонилась к сестре, закрывая рот ладонью. Восьмая приподнялась, принимая сидячее положение и смотря на Эллисон растерянно, как ребёнок. — Где он? — Кто, Мира? Она искала глазами мужчину, что стрелял в неё. Момент расстрела стоял перед глазами, словно это произошло какие-то жалкие секунды назад. Оперевшись на руку, девушка встала на ноги. — Где он?! — Мира, ты… — номер Три положила обе ладони на плечи сестры, пытаясь привлечь её внимание к своему голосу и тому, что она собиралась сказать. — Отвали от меня, Эллисон! — она скинула с себя чужие руки, пятясь назад. Пятый только и смог, что вскинуть бровями и усмехнуться. — Не знал, что ты умеешь ругаться, Мира, испортили девочку, — он помотал головой и снял с себя пиджак, — Накинь, детка, ты сейчас светишь голым задом. Симпатично, но, — нахмурился, — вдруг простудишь, мы тебя только что с того света достали. Кстати, не благодари. Он долго придумывал, что сказать ей при первой встрече после столь долгой разлуки, но ничего из заготовленных монологов Шекспира или Гомера к нему так и не пришло. Старик в теле мальчишки широко улыбнулся. — Кажется я немного опоздал. Слушай, — выставил перед собой ладони, — Знаю, ты в шоке, но послушай меня: тебе надо взять себя в руки, дойти с нами до машины, затем до дома, и ты нам всем расскажешь, что произошло. Мира смотрела на Пятого и не понимала, что более безумно: то, что она живая после выстрела или то, что он стоит прямо перед ней. — Я умерла… Я точно умерла, да? — её помутневший взгляд бегал от Эллисон к Пятому. — Если я заговорю с ним, значит попаду в рай, а если с тобой, то в ад? — Нет же! И… Стой, а почему это я — ад? — Я не могла выжить после такого… он расстрелял меня прямо в грудь! — Детка, спокойно, дыши, — Пятый зачерпывал воздух перед лицом ладонью, — я сейчас всё растолкую. Эллисон, лучше дай ей что-нибудь из своего накинуть, хоть блузку, и боже тебя храни, если на тебе лифчик. Он аккуратно приближался к ней, пачкая гольфы углём, оставшимся после гибели растений, чтобы не спугнуть резкими движениями. — Ты не мертва, это не рай и не ад, тебя вернули с того света твои силы, — приложил ладонь к своей груди, — Ты же помнишь меня? Я Номер Пять и я вернулся, как и обещал. — Слегка сжал рубашку пальцами. — Хоть это и заняло так много времени. Эллисон сняла с себя кофту, достаточно длинную для Миры, и нерезким неспешным движением накинула ту на её плечи. — Я не испытываю холода, — девушка покачала головой, не отрывая своего безжизненно-бледного взгляда от Пятого, — я вообще ничего не испытываю. — Ты была мёртвой, милая, и, я конечно не специалист, но мне кажется, что… что-то пошло не так. — Третья указала на шрамы от разрезов грудной клетки. Ёе взгляд был прикован к брату. Она так долго ждала его и держала в голове образ Пятого, что тот смог в конце концов заглушить голос её собственной смерти, что всё толковал о мести столь же беспощадной. — Я поведу. — Эллисон успела занять водительское место. В голове у неё все ещё не укладывалось ни одно из произошедших событий, но она стойко принимала их последствия. — Где ты был? Так долго… Придерживая сестру под локоть, старик помогал ей идти до машины. — Я пытался обуздать скачки во времени и угодил в будущее и там… — поджал губы, решив пока не беспокоить ее недавно пробужденный разум таким печальными вестями, — застрял на много лет. Мне удалось вернуться только сейчас, но я ошибся в расчетах и стал опять пубертатным мальцом. — он закатил глаза и открыл пассажирскую дверь перед Мирой. — Старик был прав. Путешествие во времени как попытка нырнуть под лёд. Ты можешь прыгнуть глубже, но хрен ты там найдешь истоки. — Твоё нежелание кого-то слушать привело к этим последствиям, — Мира сильно стягивала ткань кофты пальцами, но тот холод, который был внутри, ничем не согреть, — но случилось то, что случилось.

***

— Мира… — Ваня встретила сестру на пороге. — Они всё-таки ошиблись! — Нет, — Эллисон вошла сразу за ней, растерянная и нервная, — я вообще нихера не понимаю, потому пускай говорит Пятый. Мира, пойдём наверх, тебе нужна одежда. — Я сама справлюсь. Я жила здесь на пару лет дольше тебя, Эллисон. Пятый шустрее всех оказался внутри дома, и вместо каких либо объяснений, начал судорожно искать кофе, скидывая ненужные банки на пол. Лютер следил за этим, скрестив на груди руки, и абсолютно не понимал, что нужно делать в подобных ситуациях. К тому же, к безумию присоединился Клаус. — Молчать, ни звука, мне нужен кофе! — Ты выглядишь, как маньяк, Пятый. — Эллисон усердно тёрла виски указательными пальцами. — Выпей воды или сока… Мира оделась в первое, что нашла в своём шкафу, попутно проверяя грудные швы на прочность, аккуратно выдёргивая лишние нитки. Процесс не из приятных, учитывая то, что внутри неё полно тягучего формальдегида. Одержимая мыслью о своём убийстве, о потребности в мести, она не могла уняться, размышляя о том, где найти оружие и отправиться на поиски собственной смерти. Если описать точнее, то того, кто эту смерть причинил. Мире нужна была спальня отца, которая находилась в северном крыле дома. Пройти незамеченной Восьмой удалось, если не учитывать одного из членов семьи, что всё-таки обратил внимание на ускользающую фигуру. Перерыв несколько ящиков с документами, Мире посчастливилось отыскать то, что Реджинальд прятал в двойном дне самой нижней полки своего рабочего стола. Не шибко добротный на вид, но точно работающий, в ладони девушки лежал старенький «Наган» кто знает какого года, с предусмотренным для него массивным глушителем «Брамит». На безрыбье и рак сгодится, тем более в таком важном деле, которое Восьмая запланировала. — Это ужасная идея. Она подняла мутно-серые глаза на заговорившего, коим оказался Бэн. — Теперь и я тебя вижу? — она хмыкнула, поднимаясь с пола и пряча оружие за пояс. — Я не могу это контролировать. Это выше меня. Это все не просто так. — Ты же хочешь вернуть себе нормальную жизнь? — юноша сложил руки на груди, став преградой ей на пути. — Месть тебе не поможет. Ты должна найти ответ в своих способностях! — Он придёт за ними всеми. — Ты даже стрелять не умеешь толком, как ты собираешься справиться в одиночку? Восьмая пожала плечами, надевая на себя красный бомбер, дабы скрыть увечья. Подойдя к окну, она открыла его, свешиваясь с подоконника. — Ты оттуда упадёшь и рассыпишься, как монстр Франкенштейна. — Вернись к Клаусу, ладно? *** — Да, Эллисон! — Пятый спрыгнул со стола и подошёл к сестре вплотную, — Потому что я и есть маньяк, самый опасный маньяк, что уложит здесь любого, прежде чем Лютер успеет заныть. Поэтому. Мне нужен… мне… Мира! Киллер вдруг исчез, пока остальные перекидывались взглядами. — Не знаю, как вы, но я что-то не врубаюсь… — Кто-то убил отца. Я не могу найти монокль! Старик понимал всю серьезность происходящего, в отличие от его семьи, но нужда в кофе была не прихотью ворчуна, а необходимостью привести ум в ясность и трезвость, ведь разум все ещё бесновался после прыжка во времени. Пятый обыскал все помещения, пока не ворвался через телепортацию к Харгривзу старшему в кабинет, сев по итогу на стол. — Мира, прежде чем ты покончишь с собой, что вряд ли, потому что ты скорее всего идёшь делать какую-то глупость вопреки тому, что тебе было сказано, я должен тебе кое что сказать… — широко улыбнулся, — Да, я понимаю иронию, но, нам уже не по тринадцать, так что слезай и положи эту штуку на место. Мирабелла успела свесить одну ногу, но от остального отвлекло появление Пятого. Каким-то образом он подавлял её внутренний голос, что твердил о поиске и мести, но не имел долгосрочного эффекта. — Он хоть и странный, но послушай его. — Да вернись ты уже к Клаусу, я не нуждаюсь в советах! — Восьмая метнула безумный взгляд в пустоту, затем на Пятого. — Слушай, не веди себя, как папочка, который вернулся спустя много лет ради спасения своих отпрысков. Будь я живая… я бы делала всё, что скажешь, но прежней Миры нет. Если ты будешь мне мешать — я покалечу тебя, щеночек. Свесив и вторую ногу, девушка ухватилась за сухую ветку дерева, соскальзывая с подоконника. Древесина затрещала, но Восьмая успела переметнуться на столб, спускаясь по нему на землю. — Как она меня там назвала? — недоумевал Пятый, смотря в ту сторону, где, по всей видимости, мог стоять Бен. Только Восемь успела спуститься, как Пятый уже ее ждал внизу с недовольным видом и скрещенными на груди руками. — Я старше тебя в три раза, Мира, — он медленно подошел к ней, — И вернулся отнюдь не для того, чтобы мириться с тем, как ты и другие себя губят, пока мне говорят стоять в сторонке, — по мере приближения, смотрел прямо перед собой, ведь из-за миниатюрности сестры, ему не приходилось поднимать головы, как с остальными, — ты мне нравишься и очень нравишься, Мира, но Господь тебя сохрани назвать меня щеночком ещё раз. Он тяжело втянул носом воздух и помотал головой, далее продолжая на выдохе: — Слушайся папочку, делай, что говорю и как, и мы найдем того придурка, что тебя «убил», — вытянул ладонь, — отдай ствол, будь хорошей деткой, пойдем пить кофе или я убью кого-то сам. Мира прожигала его взглядом. Успей он на день раньше, и она бы расплылась от этих слов розовой лужей, бросаясь на шею. Но холод, оставленный костлявой рукой смерти, стремительно менял всю её. — Меня, сука, расстреляли за углом, как преступницу, — она оскалила зубы, сжимая трясущиеся пальцы в кулак, — у меня отняли жизнь и я застряла в мертвом теле с неконтролируемым желание вырвать обидчику сердцу! Восьмая махнула рукой, отбивая ладонь брата, и отвела взгляд. — Как тебя не называть? «Щеночек»? Иначе что, прости? Он зло посмотрел на свою ладонь, а затем на сестру. — Пятьдесят лет, Мира, пятьдесят лет одиночества и ещё пять в массовых убийствах, — шел на нее, хмуря брови, — Мне приходилось убивать, невинных людей, простых, безобидных, пожертвовать остатками человечности, чтобы иметь шанс сюда вернуться. И в довесок ко всему, мне теперь навечно тринадцать лет. Тринадцать, Мира, а у меня на яйцах даже волос ещё нет! Оказавшись вплотную, от напряжения у него дергалась бровь. — У меня не было выбора, но у тебя он все ещё есть. Пустить все под откос, либо направить свой гнев в правильном направлении и спасти этот ебаный мир, потому что смотреть на тебя мертвую в третий раз нет никакого желания! Пятый улыбнулся, сильно поджимая губы в своей уникальной манере. — Слышала про пожар дирижабля «Гинденбург»? Сгорел за 35 секунд и погибло столько же, 60 раненных. Теперь задай себе этот вопрос ещё раз, только хорошо подумай перед этим. Мира слушала, не пытаясь перебить или переспросить брата, ибо некоторые моменты из его монолога заинтересовали ее больше всего остального. Под конец, поджав губы, она завела руку за спину и протянула «Наган» Пятому без лишних пререканий. — Тринадцать навечно? — она сунула руки в карманы бомбера. — Ну, если мне не удастся вернуться к полноценной жизни, то из нас получился отличная команда. Мёртвячка и тринадцатилетний старик. — Отлично, напарник мне будет нужен, особенно когда мне понадобится выпивка, потому что паспорт не получу ближайшее никогда. — Пиздец. Мира обернулась. За ними стоял Диего, ошарашенный и растерянный. Он вытянул руку, указывая на сестру пальцем. — Я видел тебя на снимках мёртвую. — его рука затряслась. — Что за нахуй происходит?! — А я то думала, что это должно быть радостное событие… Покрутив в руке наган, Пятый, не глядя на него, быстрым движением запястья разобрал тот на три части, вытащил патроны и откинул в сторону. Пятый отряхнулся, упер руки в бока, подхватив Миру под локоть, и повел её за собой. — Завали, Диего, у нас есть вопросы поважнее, — поравнявшись с ним, посмотрел на младшего брата снизу вверх, — Ты знаешь, где кофе? — Кофе… опять? Ты серьезно, нахуй? — В третьем навесном кухонном шкафчике над раковиной. — вздохнула Мирабелла, посмотрев на брата; в росте она его не превосходила, хотя была физическим телом старше, чем он. — Арабика. — Вы ебнулись совсем, — настаивал Диего, врываясь в дом с удара двери ногой, — твоего убийцу ищет всё управление. — Ты предлагаешь мне вернуться обратно в морг? — Нет. Но… хуй с ним. Ты сможешь описать мне его? — Может быть мы наконец-то решим, что будем делать через восемь дней, раз уж вы вернулись? — вмешалась Эллисон. — Нет, Диего. Я найду этого урода сама. И прикончу! — Ага, ты. Может ещё в напарники возьмёшь Ваню? Команда мечты. — Иди нахуй, Диего. — Ааа, блять! — заорал Пятый и начал тереть глаза, будто плачет: — Буу-хуу, я хочу быть первым, я хочу, чтобы папа мной гордился, я не хочу жить по слухам, я выгляжу как горилла, а у меня нет сил и одна серия черного зеркала отделяет меня от суицида, я Клаус… Повзрослейте, блять! Боже! Пятый нервно трепал себе волосы, ходя из стороны в сторону. — За тринадцать лет как были эмоционально незрелыми школопиздряками, так остались! — Как… Ты узнал… — Лютер взялся за грудь. — Погоди, погоди, че это Клаус просто Клаус, не понимаю! Выскочив вперёд через телепорт, Пятый привлек к себе внимание, колотя по двери рукой. — Тук-тук, — кто там? — Конец блять света! — он захлопнул с силой дверь, вставленное стекло треснуло и вылетело наружу. — Ещё раз, для альтернативно одаренных учеников академии Амбрелла: через восемь дней. Восемь! Восемь, мать его дней вы все и все вокруг сгорит дотла. На что вы тратите время? Охуенные споры? Дрочите в присядку? Ищете убийц, которые могут подождать?! — Я мастурбурию в позе лотоса, — четвертый посмотрел себе под ноги. — Вот об этом, — старик ткнул в сторону Клауса, — Я вам и говорю! Вы думаете о чем угодно, кроме как о надвигающейся беды! Очнитесь! Повзрослейте! Дьявол, Мира, вари кофе, я сейчас точно кого-то прикончу! — он нервно развязал галстук и пуговицы на рубашке, — Как здорово вернуться домой! Я ебал! Пубертат! Мирабелла скрутила губы трубочкой, прислушиваясь к шуму в гостиной. Вовремя она прошмыгнула на кухню, чтобы не попасть под раздачу этому военачальнику в подтяжках. — Да, варю, тише, — она ловко переливала из турки чёрный ароматный напиток, игнорируя наличие кофемашины, — ты и мёртвого поднимешь, Пятый. Если ты навсегда останешься тринадцатилетним в пубертатном периоде, то я предпочту быть мёртвой, мое живое сердце этого явно не выдержит. Когда кофе был готов, Мира поставила кружку брата на стол, а свою взяла в руки. — Я понимаю, что надвигается пиздец, но ты можешь объяснить, что мы должны делать? — вмешалась Эллисон, вышагивая по комнате туда-сюда. — Я наверное лучше пойду. — Ваня взяла сумку, кивая остальным и направилась на выход. — Да, иди. — Втрой мотнул головой. — Достаточно материала на второй том. Проводив Ваню взглядом, Пятый схватил стакан и залпом выпил обжигающий напиток. Кофе терзал язык и горло, но приятная, бодрящая горечь все компенсировала и приводила голову в порядок. — Мира, ты чудо — он похлопал ее по спине, довольно и расслаблено выдыхая, — О чем мы? А, да, пиздец. Пятый залез на стол и уселся сверху, поджав ноги. Из внутреннего кармана он достал небольшой свёрток из платка и вытащил оттуда стеклянный глаз. — Когда я нашел развалины академии — труп Лютера держал это в руке. Видимо, это тот, кто стал причиной конца света. Злодей, если угодно. Пока что это наша единственная зацепка. — Супер… Элли плюхнулась на диван. — И как мы найдём его? Или ее? Или… что это вообще может быть? Диего до красноты растер переносицу, стараясь не выругаться на всех доступных ему языках. Рация злосчастно шипела на поясе, но он старался не обращать на неё внимания. — Вокруг тебя летают мухи… — Бэн оперся на столешницу рядом с Мирой. — И сомнения. — Ой, да завали. Я не чувствую запахи и это не моя проблема. — она обернулась на давно усопшего братца. — Мне очень приятна твоя компания, но не сейчас. Видишь, я агрессивно настроенный зомби с манией преследования. — Угрожаешь привидению? — Мира, детка, все нормально? — изогнул бровь Пятый в вопросительной манере, — Ты ведёшь себя странно даже по меркам нашей семьи. — Эээй, — Клаус выставил перед собой руки, — Ты что это, променял меня на новую слушательницу? Да что б ты сдох! — А, ну да, ты же не видишь его. — Мира указала на пустое место рядом. — Тут Бэн. Поздоровайтесь. — Привет! — парень активно замахал рукой, однако кроме Миры и Клауса на него никто не смотрел. — Не бойся, Клаус, скоро к компании невидимых друзей присоединюсь и я, ведь если мы не решим эту хуйню с апокалипсисом, то я не найду своего убийцу и не смогу понять, как вернуть себе свою ебаную жизнь! — С каких пор ты такая сучка? — Эллисон ухмыльнулась, склонив голову к плечу. — С тех, как сдохла, пока вы тут срались. — допив кофе, вкус которого не отличала от воды, Восьмая отставила чашку. — Я пошла наверх, когда придёте к соглашению, позовите. Пятый без лишних вопросов помахал рукой в сторону пустого места. Причин не доверять Мире, особенно в ее состоянии, у него не было. — Диего, — кинул ему глаз, — Как Бэтмен по скидке у нас, ты должен обладателя глаза. На обратной стороне глазного яблока есть серийный номер и фирма, создавшая протез. Начни с этого, а Лютер составит тебе компанию. Эллисон, — он повернулся к ней, постукивая пальцами по стакану, — Мне надо, чтобы ты не отходила и на шаг от Вани и сообщала обо всем странном и необычном. Клаус, — показал на него пальцем, — Сиди, блять, дома. Всем быть начеку, тот, кто «убил» Мирабеллу может атаковать и других. Держимся парами и следим друг за другом. Ферштейн? Гут. За работу! — Да, генерал шортики! — Клаус отдал честь и закурил, — Сидеть на жопе ровно, так точно сэр, этот диван не сдвинется с места. Но сначала поссать. *** Ближе к сумраку, Пятый постучался в комнату сестры, держа в руках небольшое деревце в горшке. — Привет, растяпа, ты как? Мира услышала стук и голос брата, находясь в соседней комнате. Бэн всё же был прав насчёт мух, и стоило привести безжизненное тело в некое подобие порядка. Зачесав мокрые волосы назад, она откинулась на бортик ванны. — В полном порядке, если не учитывать тот факт, что моё тело от частого приёма горячих ванн может раскиснуть, как тряпка. — она затихла после, опускаясь полностью под воду. Дверь она не запирала, и стеснения в ней не было ни капли, кто бы там не вошёл в комнату. — Ошибаешься, Мира, сестричка, пораскинь мозгами… Не буквально, — зайдя к ней в ванную, взгляд опустился к обнажённому телу, погруженному в воду. Пальцами Пятый бил по керамическому горшку деревца бансай и сел рядом. — Знаешь, я не некрофил, но выглядишь ты неплохо, — старик закивал и поставил растение рядом с собой. — Ты это говоришь девушке с развороченной патологоанатомом грудной клеткой. — она вяло усмехнулась, уложив руки на бортики. — И к тому же, своей сестре, негодник. Под её легкое движение пальцем левой руки листья на миниатюре дерева затряслись. — Зачем ты принёс это? — Ванны, конечно, здорово, но ты же у нас цветочек капризный, — он дёрнул бровью, — Нам удалось тебя оживить, согласно наблюдениям отца и моим теориям. Мне казалось, тебя нужно закопать, как сажонец, но… Пятый покрутил дерево перед собой, убрав одну руку в карман. — Тебе достаточно контакта с растительностью и почвой. Так что я подумал — быть может это у тебя теперь такая подзарядка? Попробуй, — кивнул на горшок, — Ему лет 15, хоть и мал, но почва будь здоров и сам он крепок. Клаус об него вскрывал бутылки. — Ага, ты собирался садить меня… в землю. Никто бы не додумался, так бы и сгнила. Мира обхватила горшок руками и поднесла к себе, приподнимаясь и принимая сидячее положение в эмалированной ванне. Её все ещё нисколько не волновало присутствие брата. Листья покачивались на тонких ветках от прикосновений Восьмой. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула. В груди зажглось сияние, щёки обрели розововатый оттенок, и в один момент застывшее сердце сжалось в ударе. Постепенно корень растения рассыпался, почва чернела, отдавая всё, что имела. Краи шрамов от разрезов стали постепенно белеть, но действие «подзарядки» завершилось, когда бонсай рассыпался углём в руках Восьмой. Она боялась шевельнуться. Ощущение, которое испытала Мира, можно было сравнить с долгим удушением, когда тебя наконец-то отпускает чужая хватка и позволяет вздохнуть, прежде чем с новой силой взять за шею. Поджав губу, Пятый закивал. — Да, это определено, — он наклонил голову на бок, бессовестно оглядывая голую младшую сестру, — Имеет успешный эффект. Аккуратно коснувшись ее щеки пальцами, медленно погладил. — Ты явно стала теплее, чем я помню и шрамы заросли. Как ощущения? Мира сделала несколько глубоких, размеренных вдохов. — Пятый, как тебе сказать… — Восьмая чувствовала себя определено более живой, но вместе с жизнью к ней возвращались и чувства. — Я сейчас умру снова, но уже от смущения, чувства стыда и неловкости, потому что я… если ты успел заметить, обнаженная. Кожа, как губка, впитывала тепло его пальцев, отзываясь приятным покалыванием в области соприкосновения. Сердце наполнялось прежними волнениями, и все, что перенесла на себе Мира во время отсутствия Пятого, неотступно возвращалось на место. — Выйди из комнаты, закрой дверь и сотри этот момент из памяти. Улыбнувшись ей широкой улыбкой, старый киллер наклонился и поцеловал спасённую им сестру в лоб. — Я слишком часто о тебе думал, чтобы так просто забыть хоть что-то связанное с тобой, малышка. Встав с ванны, Пятый прихватил горшок с мёртвый почвой. — Рад, что стало лучше. Теперь мы знаем больше о твоих способностях. Отдыхай, папочка о тебе позаботится. Киллер хитро подмигнул и растворился перед сестрой в воздухе, оказавшись в коридоре, где лежал Клаус. Он сел перед ним, снял пиджак и накрыл им младшего брата. Тот скручился и натянул на себя вещь сильнее. — Ммм, Хулио. — Хуличто? А, хер с тобой. *** — И как давно он стал себя так называть… — Мира фыркнула, поднялась, вылезая из ванны. Пол холодный. Нет, он ледяной. И она это ощущает своими пятками. — Ох, блин, как это… Приятно. — укутавшись в полотенце, Восьмая тёрла пальцами бугорки от шрамов, что стали гладкими и плотными. — Привет, Клаус. Бэн. Стоп… Бэн поднял голову, смотря на сестру. — Я до сих пор тебя вижу. — Ну хоть какое-то разнообразие, не придётся слушать, как он говорит во сне. Можно к тебе? — Да, только переоденусь и заходи. — Мира, я призрак… — Мне достаточно на сегодня и Пятого. Переоденусь и заходи. *** Мама стояла у плиты, засыпая солью яичницу. Из ее сомкнутых уст лилось мычание какой-то знакомой им всем из детства мелодии, и только когда со стороны лестницы послышался топот, она обернулась. — Диего, дорогой! — Привет, Мам. Пахнет вкусно. — он обернулся. — Эй, засранец, я нашёл адрес. Но серийный номер пуст. Пятый телепортировался за спину Диего и отвесил тому братский подзатыльник. — Следи за языком, опездал, у меня на яйцах… — фыркнул, — Седые волосы были и то почтительнее к старшим. Что значит «пуст»? — Это значит, Пятый, — Лютер еле протиснулся ко всем в дверной проем, — Что ни покупателя, ни этого номера, ни тем более глаза ещё не существует. Кто бы ни был твой одноглазый… — Протез он ещё не приобрел… Черт, — от досады старый хлопнул по столу и прошел до мини-бара, — Кто-нибудь будет? Диего? Лютер? — Я не пью, — здоровяк помотал головой. — Как знаешь, Кинг Конг, — плеснув бренди в стакан, Пятый одолжил у Грейс что-то предназначенное к закуске из огурцов, — Рано или поздно этот некто обратится за услугой. Надо будет взять на крючок список покупателей и следить за новыми людьми. — Но это все равно, что тыкать пальцем в небо, Номер Пять, у нас и так дел не в проворот, нужно узнать, что случилось с отцом и кто причастен к нападению на Миру. Пятый опустил взор к стакану, покачивая и переливая содержимое от края до края, сделал глоток. — Я и Мира этим займёмся, следите за глазом. *** — У меня идея получше, Мира. За домом есть поляна, ты можешь использовать её для продолжения процесса регенерации. — С возвращением частички жизни во мне и совесть проснулась. Почва будет непригодна для жизни. — Восьмая вместе со своим невидимым собеседником в лице Бэна спустилась на первый этаж, где собралась часть фантастической команды. — Ты уже почти не воняешь, сестричка. — Диего нагло ухмыльнулся, но Мире было не до этого. Она заметила в руке Пятого стакан с чем-то напоминающим по консистенции и цвету алкоголь. Бутылка рядом и приготовленная закуска подтвердили ее догадку. — Ты что делаешь?! — она отняла у мальчишки стакан и бутылку. — Каким бы ни был твой внутренний возраст, ты в теле ребёнка, Пятый. Диего подавил смешок в кулак, а Бэн приложил ладонь ко лбу. Заняться им больше нечем. — Можно всыпать ему ремнём, — поддакнул номер Два. — Хочу напомнить вам, что я все ещё самый опасный убийца в мире, — совершив несколько быстрых скачков, ударил Диего по заду тем самым ремнем и, развернувшись на 360 градусов, грациозно стащил у Миры стакан, — И я такой навсегда, о моем дальнейшем росте можно не волноваться. Отсалютовав, старик пригубил стакан бренди и причмокнул. — Зря отказываетесь, но, если будете хорошо себя вести, то куплю вам по мороженке. — Да, и это значит, что твоё тело ещё только на стадии полноценного развития, а алкоголь — убьёт тебя. Ты думаешь, что его нельзя пить детям по каким-то особенным причинам? Все прозаично. Мира вынула из карманчика на фартуке Мамы ключи, закрывая бар-сейф. — А ещё алкоголь быстрее разносится по такой тощей заднице. — рыкнул Диего, потирая место удара; приложился Пятый далеко не как мальчишка, но об этом Второй предпочёл умолчать.