Спасение от невезения

Пролезая сквозь мокрые кусты, по грязной тропинке, пока встречные ветки били в лицо от неосторожности юного искателя приключений, а ноги болели так сильно, что с трудом давалось даже пролезать по узкому лесному проходу ползком, голова была заполнена лишь одним: «Как бы поскорее отсюда выбраться? Папы будут волноваться…» Через лесные кустарники неуклюже полз Беннетт; иначе его называют «местным неудачником», но он не отчаивается — это все не правда, говорил папа, когда Бенни в слезах прибегал домой, обиженный и угнетенный очередной порцией смешков и оскорблений в свою сторону от других детей. Кажется, со временем эти неприятные слова становились все весомее, правдивее, потому что все «неудачи» о которых ему любили напомнить не только дети, но и взрослые, сбывались, следовали за мальчиком по пятам, не оставляя ни на секунду; даже это злосчастная погода: как только Бенни отделился от группы юных искателей приключений — других детишек, с которыми он состоял в походном отряде — началась гроза, небо засверкало молниями, а путь назад потерялся, будто бы исчез вникуда и оставалось ничего более, как идти куда-нибудь вперед, где можно было бы найти укрытие. По крайней мере, в этот раз он потерялся лишь из-за своего невезения, а не издевок со стороны сверстников. Но с каждым разом все больше казалось, что даже эти издевки — признак его невезения, этого всего бы не было, не будь он таким. Мысли заполнили его голову и он места себе не находил: все эти мокрые ветки, ударяющие по лицу, ногам и рукам, пока он вползь добирался до ближайшего укрытия, — хотя бы какой-то, но крыши, — казались своеобразным наказанием, и Бенни думал, что все это он заслужил, что все это — возмездие, и то ли от боли в усталых, побитых конечностях, то ли от неприятных мыслей, к глазам начинали подступать горячие слезы: щеки, уши и глаза будто бы загорелись пламенем, а дорога размывалась уже не от капель дождя, попадавших в глаза, а от горячих капель растерянности, отчаяния. И, когда показалось, что надежды найти временное убежище уже нет, когда захотел просто остановиться, упасть и разреветься, мальчик услышал вой — громкий, полный боли и печали, таких же, какими был сейчас заполнен сам Беннетт, впереди, совсем не далеко, вот-вот — и он окажется там. Ползком, бегом, как угодно, но юный искатель приключений хотел оказаться там: пусть на свою интуицию мальчику было полагаться опасно, пусть она не доводила до добра вообще никогда, но ему хотелось верить, что там — там, где он услышал этот наполенный отчаянием вой, столь похожий на волчий, окажется спасение. И вот, последние мгновения: ветки, бьющие по лицу окончательно исчезнут, забудутся уже через пару минут. Момент истины — и он оказался перед большим, нет, огромным деревом с углублением в нем; никогда не видел, чтобы стволы росли именно так, с какими-то огромными дуплами, но внизу и… кажется, совсем не для белок и птиц, ведь внутри, прижав колени к груди и крепко обняв их руками, сидел мальчик, прижавшись к древесной поверхности. Беннетт поразился: несомненно, это был человек, но одет он был так, будто бы с трудом нашел даже эти куски одежды — натянул, что пришлось, его волосы, пусть и казались издалека мягкими, слегка влажными от проливного дождя, растормашились во все стороны, лежали совсем неухоженно, пепельные пряди хаотично распределились, как им было угодно, а глаза дикие, пусть и детские, напуганные и заплаканные, но от них веяло свободой — нет, не той модштатской свободой, которая была знакома Бенни, — другой, не городской; напротив, она была лесной — от такой свободы веет запахом сырости и хвои, и, кажется, собаками?.. Незнакомец, даже не заподозрив, что через кусты за ним сейчас кто-то наблюдает, вновь завыл, словно настоящий волк в поиске семьи, потерявшийся вдали, в темном лесу. А потом заплакал, закрыв лицо ладонями, пытался вытереть поток слез, не желавший останавливаться ни на секунду. И тут Беннет почувствовал, что больше не может оставаться в тени, что должен что-то сделать. — Эй, все хорошо? — он подполз к мальчику, в укрытие под деревом и аккуратно прикоснулся к его ладони, чтобы убрать ее от лица, пока второй был слишком обескуражен, чтобы сопротивляться, — Ты потерялся?.. Незнакомец вздрогнул, попытался отскочить от искателя приключений, но в итоге врезался спиной в ствол и заскулил то ли от боли, то ли от испуга или ото всего сразу, и ошарашенно уставился на Бенни. — Как тебя зовут? — не дождавшись ответа, снова взял инициативу в свои руки, — Я Беннет! — представившись, он протянул руку вперед в ожидании рукопожатия. --…Рэйзор. — кратко ответил мальчик, наклонившись к протянутой ладони и обнюхивая ее со всех сторон, отчего Бенни испуганно ее отдернул, но после сразу же почувствовал себя виноватым. — Ой, извини, — он неуклюже скривил губы в улыбке, — это… Нужно делать вот так!.. — с этими словами искатель приключений протянул руку снова и, воопросительно взглянув на мальчика-волка, удостоверился, что тот не против прикосновений и поднес свою руку к его, аккуратно сжав ее и помахав вверх-вниз в воздухе. Крайне неуклюже, но все равно весело, и, к тому же, у него получилось захватить внимание нового знакомого — он наконец прекратил плакать, внимательно наблюдая за Беннетом. — Где ты живешь, Рэйзор? — Бенни подвинулся и сел рядом. — Лес. Волки. Семья. — мальчик указал пальцем куда-то вглубь леса и опечаленно вздохнул, — Потерялся… — он поднес ладошку к себе и приложил к груди, — Беннет… тоже?.. — он положил свою ладонь на грудную клетку мальчика и обеспокоенно глядел, не отрываясь, прямо в глаза. — Волки?! Если подумать, то я не видел тебя раньше ни в деревне, ни в Модштате, в Ли Юэ я не был — это очень далеко, но Рэйзор… неужели ты живешь в лесу?.. — Бенни медленно начал припоминать о «мальчике из Вольфендома» — о нем ему рассказывала Кли, когда обоих посадили в камеру за причиненные Ордо Фавониус неудобства в одной из миссий, где дети оказались совершенно случайно. — Волки — семья. — он приложил ладонь к сердцу и серьезно глядел на второго, готовый спорить, если ему придется. Но ему не пришлось. Беннет все понял.

***

На смену сухому разговору пришел более интересный, приятный диалог: Бенни узнал, что Рэйзор любит мясо, так же как и он, что волчий крюк — ягоды, растущие лишь в Вольфендоме, способны остановить кровь, что даже мальчика-волка очень легко рассмешить забавной шуткой или рожицей, а его волосы мягче любых других волос, к которым только удавалось притронуться, он даже сумел заплести из них густую, пусть и немного неопрятную, но красивую косу; Рэйзор был просто завораживающим как внешне, так и внутренне — в непонятной, но завлекающей манере общения, в тихих смешках, полным свободы рычании и любви к семье — к «Лупикал», в самоотверженном желании защищать ее; хотел бы Бенни быть таким же замечательным, и Рэйзор схватил его за плечи, серьезно сверля взглядом, он наклонился к искателю приключений и коротко заявил: «Беннет… тоже замечательный». Глаза Бенетта заблестали от радости — такого ему еще никто и никогда не говорил. Он уже не чувствовал себя таким неудачником, как прежде. В груди заиграли нотки храбрости, некой свободы, может, сам Рэйзор подарил ему ее — лесную и дикую, — и он заключил его в объятия, почувствовав, будто бы сейчас — самое время, будто бы и мальчик-волк тоже этого хотел, и он хотел: последовав примеру искателя приключений, он аккуратно положил ладошки ему на спину и прижался, словно маленький щенок. Они уснули почти в обнимку, согреваясь теплом друг друга. Рэйзор смешно сопел во сне, а Беннету это никак не мешало, напротив, больше клонило в сон.

***

На утро объявился отряд скаутов во главе Эмбер. Они искали пропавшего мальчика и, на удивление, нашли. Видимо, неудача Беннета куда-то пропала, улетучилась. Быть может, все дело в новом друге, которого он нашел. «Наконец нам с Рэйзором помогут!» — подумал он, протирая глаза под звонкий голос главы скаутов. Бенни осмотрелся: он вдруг понял, что тепло, которое согревало его всю ночь, бесследно исчезло, оставляя после себя лишь холод, от которого хотелось поежиться и приятные воспоминания вчерашнего вечера. Но что он мог сказать? Как он мог узнать, куда запропастился Рэйзор? Как его найти и где искать? По приходу в Мондштат, когда он остался наедине с Эмбер, Бенни спросил о «мальчике-волке из Вольфендома», но девушка ответила, что когда они пришли, никого рядом не было, Беннет был один. Оставалось лишь идти домой, полностью опустошенным и потерявшим друга, которого только-только нашел. По приходу в деревню, первым делом стоило плотно позавтракать — потеря не скрыла аппетит, ведь урчащий желудок сдал мальчика с потрохами. В тот день его ждала встреча с Фишль, — его подруга, — она говорила, что пришла из другого мира, считала себя чужеземкой в Тейвате, и Беннет наивно слушал все ее рассказы, веря каждому слову девочки, а он, в свою очередь, поведал о Рэйзоре, рассказал все до мельчайших подробностей и, дослушав историю, она вдруг указала на карман мальчика: «Что это там у тебя?» — подозрительно присматриваясь, спросила она. В кармане и правда что-то лежало — это была горчичная повязка — «такая же красовалась на руке Рэйзора», вспомнилось Бенни, и тут он осознал. Он крепко обнял Фишль, и решил, что должен, нет, обязан найти Рэйзора — он не мог потерять своего друга так скоро. И он никогда так быстро не бегал, даже от стаи разъяренных хиличурлов. Вскоре он действительно оказался на пороге Вольфендома, весь запыханный, с трудом ловя кислород после длительного бега. Искатель приключений начал с самых границ, закончив в глубинке леса, но никого не нашел. Он отчаялся и, споткнувшись о корень какого-то дерева, упал, сильно ударившись головой. Неудача снова взяла над ним вверх и в этот раз он отчаялся по-настоящему. — Беннет? — Рэйзор стоял сзади, ошарашенный неожиданной находкой в лесу. Видимо, он охотился: в его руках был сверток из ткани, который от и до пропах запахом металла.

***

После этой встречи, они договорились видеться на одном и том же месте, раз в неделю (конечно, после того как Бенни объяснил другу, что такое «неделя»). И вот теперь, когда они знакомы так долго, когда знают друг друга так хорошо, они оба встречались и никак не могли сполна насладиться общением друг с другом, пусть со временем Рэйзор и стал считать второго чересчур разговорчивым, но он никогда от него не уставал. На Праздник Ветряных Цветов Беннет пишет поэму: «Ты и Пепельное море - Так близки, так далёки, Оно мерцает на краю мира, Ты живёшь в сердце моём! Волчий крюк и одуванчик — Мои анемонии для тебя.» И она посвящается только лишь одному Рэйзору и никому более. Они застряли в ловушке, в которую Бенни попал из-за своей неудачи. И когда он понимает, что не случись этой череды неудач, он бы не встретил Рэйзора, не написал бы эту поэму и не «одолжил» бы своего друга на приключения в неизвестные земли, ему вдруг кажется, что его неудача на самом деле — огромная удача, и Беннету все больше начинает казаться, что с мальчиком-волком все невезение улетучивается.