Преданность

Ещё прохладное мартовское солнце в закате чуть согревало маленькую темную макушку. Мальчик шагал в серых, сильно истоптанных и пыльных кроссовках, на нем болталась большая олимпийка паленого адидаса с дырами и царапинами на спине, под олимпосом красовалась такая же явно заношенная футболка с волком на черном фоне. Своей сгорбленной фигуркой он терялся рядом с высокой, но крайне пухлой женщиной, которая была раз в 5, если не в 6 больше его самого. После удивительного по масштабам для двух людей, а по совместительству его родителей, дебоша девятилетний Олег Волков оказался в детском доме «Радуга». Во дворе было прохладно, да и темнело подозрительно рано для марта, яркий розово-желтый закат искажался в лужах, как и его лучи на почти чёрном снегу. Настроение было на редкость паршивым у обоих. — Можешь обустраиваться, — вздохнула молодая воспитательница, провожая его до небольшой двери, которая судя по всему была входом в спальню. Коридор был темным и еле освещённым одной-единственной лампочкой, которая изредка помигивала, но постоянно трещала. Атмосфера наводила страх, но после всего того, что он успел повидать на своем веку Олежа не пугался каких-то лампочек, ведь он смелый, почти мужчина. Темное и откровенно убогое помещение встретило мальчика с распахнутыми дверями, но душу грела мысль, что это ненадолго. Ну точно! Мама обязательно заберёт его, прогонит своего сожителя, который их бьёт и заберёт. Мама ведь его любит. Напротив входа грязное деревянное окно в два слоя, между которыми лежит несколько дохлых мух. За окном грязь и слякоть, а яркая линия горизонта тонет в острых макушках деревьев. Ночами тут определённо холодно, ну и тревожно. Вдоль обеих стен по две кровати с желтыми матрацами на ржавой металлической сетке, а на них грязные простыни и что-то вроде подушки, хотя, это похоже на комок тряпок в наволочке. Сев на одну такую, мальчик осмотрел своих соседей по комнате, но почти ничего видно не было. Всё вокруг плыло, а яркий свет из окна слепил, подливая масла в огонь. Глаза и голова отвратительно болели от недосыпа. «Ну, пока есть время можно поспать» — короткая мысль мелькнула в уставшем сознании, когда он всё же лег. Сон не шел, это не могло не расстраивать, и поэтому он стал молча смотреть на своего ровесника, сидящего на своей кровати, точно, напротив Олега, он что-то рисовал. — Не смотри на меня так. — тихо, чтобы слышно это было только им двоим, сказал рыжий мальчишка, не отрываясь от альбома. Спалился. — Извини, я Олег. Олег Волков. — щеки не густо залила краска стыда, и в розовых лучах заката его щеки стали напоминать два сочных яблока. — Да знаю я, как тебя зовут. Представили уже. — Повисло неловкое молчание, которое не скрашивали даже шепотки сидящих поодаль ребят. — А ты?.. — чуть выгнув левую брови, как это делал папа при жизни, Олег посмотрел чуть увереннее, желая взглядом приманить внимание незнакомца к себе. Мальчик поднял на него ясные голубые глаза, и убирая альбом, ответил. — Я Сережа Разумовский. — он не улыбнулся в ответ, хотя Олег успел заметить отбеленные зубы, что имелись, но парочки передних явно не хватало. Круглое личико удивляло отсутствием веснушек, которое никак не вязалось с ярко-рыжим костром на голове мальчишки, но отлично оттеняло светлые глаза. Может он красится в рыжий? — Чего скалишься, Волче? Волче. А звучит неплохо, они наверное подружатся. *** В детском доме он обжился быстро, так же как и понял, что мама сама его отсюда не заберёт. А ещё Олежа понял, что у Серого друзей нет, но обижают его редко, конечно, в этом была и его, Олегова, заслуга, потому что за своего друга он успевал раздавать тумаков направо и налево, но Серёже он ничего не рассказывал. Хотя он умный, наверняка уже догадался, только молчит. — Серёж, а давай сбежим? — вообще-то, он обдумывал этот план ещё давно, а точнее ещё с самого приезда, но воплотить его в жизнь решил только через 3 месяца и вместе с другом. — А если поймают? — он поджал губу в предвкушении, как всегда делает, когда нервничает. Олег уверен, что изучил как минимум большинство привычек Разума. — Если поймают — вернут обратно, не ссы, Серый. — он хмыкнул, улыбнувшись уголком губ. — Выдвигаемся сегодня после отбоя. Подружились они быстро, даже очень. Сначала Олег зажёгся жаждой справедливости и ввязался в драку за юного изгоя, потом Серёжа поделился со своим спасителем холодной кашей, ведь она была утрачена в бою, как снаряд. А после они уже вместе играли на берегу с дворовой собакой, читали, рисовали и даже спали, если Разума одолевали ночные кошмары. К слову, Волков в основном просто смотрел и слушал, не распыляясь на речи, в отличие от Серого, которого, видимо, слушали в своё время слишком мало. И вот они опять сидят на ржавой качели, а Олежа впитывает информацию, которая ему не так уж и нужна. Он вникает и в суть работ Боттичелли, и в рассказы про птиц, несправедливость и длинных рыжих волосах, которые хочется беспрестанно гладить, наматывая на разбитые костяшки. Отчего-то рядом с этим забитым мальчишкой находиться приятно и тепло, как никогда раньше. Он заслуживает безоговорочного доверия и заботы, поэтому Волков будет ему его отдавать в полной мере или больше.