Скрытый омега

      Этим же вечером Вэй Ин пошёл на поиски Лань Чжаня. Оказалось, что он был в рабочем кабинете главы клана Лань — сидел за столом и внимательно изучал какие-то свитки (это Вэй Ин увидел, заглянув через окно).       До девяти оставалось всего ничего, поэтому Вэй Ин забрался на дерево, прислонился к стволу и решил во чтобы то ни стало дождаться Нефрита, а чтобы зря время не терять — открыл кувшин Улыбки Императора и ополовинил его. Видимо, от безделья, а, может, от вина, его разморило и Вэй Ин уснул.       Этакая «Спящая красавица» или «Пьяная Усяница»…       Проснулся он от того, что ему стало очень холодно и голодно. Жрать хотелось ужас как. Он огляделся по сторонам: на смотровой башне уже были дежурные, да и света нигде не было.       «Твою мать, я проср- проспал своего нефрита! Ну, что за невезуха! Ладно, пойду хоть поем тогда».       Внезапно, его взгляд остановился на кабинете главы ордена.       «Лань Чжань забыл свет потушить, что ли?» — задумчиво почесал затылок Вэй Ин.       Наш Юньмэнский герой огляделся по сторонам: патрульный был очень далеко и явно в его сторону идти не собирался. Аккуратненько спустившись с дерева, Вэй Ин подошёл к кабинету и заглянул в окно, а там его ждала… прекраснейшая картина: Лань Чжань с распущенными волосами, без своей ленточки на лбу, лежал на столе, подложив руку себе под голову, и спал! Сладким сном младенца! Вэй Ин аж залип на пару минут, до того вид завораживал.       Если бы он застал Цзян Чэна или Не Хуайсана вот так вот спящими за столом, то непременно бы нарисовал им усы или написал что-нибудь смешное на лбу, а может и применил интересный талисманчик или вылил ведро холодной воды! Над Лань Чжанем тоже хотелось подшутить, но вот как?       Кстати, днём он активно допрашивал «незнайку». Он узнал, что с прошлого года Лань Чжань отвечает за наказания адептов, умеет играть на гуцине, практически ни с кем не общается и… всё. Хоть А-Сан давно был с ним знаком, но ничего толкового рассказать не мог.       «Ох, Вэй-сюн, в детстве мы только изредка общались, а лет пять назад Чжань-гэ ещё больше в себе замкнулся (он и так, знаешь ли, не очень общительный), а два года назад стал очень часто уходить в уединение, поэтому не могу тебе ничего рассказать».       «Что же случилось, Лань Чжань?»       Внезапный порыв ветра унёс с собой все размышления и заставил Вэй Ина поёжиться.       «Б-р-р. Холодно-то как».       Не думая ни секунды, он запрыгнул в окно и подошёл к столу.       Его взгляд упал на книгу, которую, по идее, Лань Чжань должен был взять следующей на проверку. «Ох, наверняка, какой-нибудь нудный отчёт! А что если я добавлю в него немного разнообразия?»       Вэй Ин достал новоизобретённый талисман, активировал его и наклеил на книжку: — Вот так! Пара секунд и на страницах появились весьма… интересные картинки! (Да-да-да, во вселенной автора есть специальный талисман, добавляющий порнушку в текст! И что вы мне сделаете?)       — Так, сейчас Лань Чжань проснётся, я заговорю ему зубы, он откроет книгу, естественно, подерётся со мной, сдаст патрулю, но зато я его разбужу, и он пойдёт спать на кровать! Ай да я! Ай да молодец! — предвкушающе захихикал этот неугомонный чудак.       Он подошёл вплотную к столу, наклонился и прошептал на ушко: — Лань Чжань, пора вставать… Второй Нефрит протестующе замычал и отвернулся в другую сторону.       Вэй Ин опять начал хихикать: — Боже, ну что за милашка. Я бы перенёс его на кушетку, если бы здесь была хоть одна, или отнёс бы его в покои, но я не знаю, где они, а спрашивать сейчас у патрульных… ну, не очень как-то. Неет, мне-то всё равно, но боюсь, когда патрульные увидят меня с Лань Чжанем на руках — у них случится искажение Ци.       Очередной порыв ветра заставил уже Ванцзи поёжиться.       «Вот дурья башка, забыл окно закрыть! Так, похоже, Лань Чжаня я не добужусь, значит, надо его чем-нибудь укрыть. А то застудит себе всё что можно и нельзя».       Он походил по кабинету, но не нашёл никакого покрывала или одежды.       «Эврика! Одежда! Надеюсь, Лань Чжань меня потом не кастрирует».       Вэй Ин быстренько снял с себя верхнюю мантию и укрыл ею Нефрита. Он наклонился слишком близко и почувствовал два аромата. Один был такой вкусный, что он невольно облизнулся…       Так, стоп.       ДВА запаха?! Вэй Ин ещё раз принюхался.       Твою гуеву бабушку!       Один аромат точно принадлежал альфе (мускусный, сильный), а второй — более слабый, свежий, с сандаловыми нотками (такой вкусный)… он сто процентов принадлежал омеге!       «Похоже, что у Лань Чжаня есть омега?» — от осознания этого факта во рту почему-то стало кисло. Ревность? Да нет, наверное, что-то не так было с вином!       Вэй Ин ещё раз посмотрел на Нефрита, поправил свою мантию на нём, погасил свет и полез обратно в окно на улицу.       «Мда, интересно, и какой же омега приглянулся Лань Чжаню? Наверняка очень красивый, спокойный, послушный. Лань Чжань же любит таких, да?»       И расстроился Вэй Ин вовсе не по этому поводу. Нет. Просто ветер был слишком холодный, и он замерз как собака, вино закончилось, да и желудок был совершенно пуст.       «Дела клана, значит? Ага-ага, почуял я носом своим ЛИЧНО какие у тебя дела были, грёбаный нефрит!» — Вэй Ин разозлился и со всей дури пнул камешек, который спокойно лежал на тропинке.       «Не доставай Лань Ванцзи, говорили они, он сильно занят, говорили они! Ага, как же! ЗАНЯТ! Забот полон рот» — Вэй Ин не на шутку разозлился.       Ну, а что делают мужчины, когда они расстроены или обозлены? Тут одно из двух: либо бьют морду кому-нибудь, либо пьют. Кулаки у Вэй Ина чесались будь здоров. Но, как назло, ни одного патрульного навстречу ему не попалось!       «Решено. Пойду за вином. А если поймают, то буду требовать, чтобы Лань Чжань меня лично наказал! А то он, видите ли, ЗАНЯТ очень! Пусть выделит и мне минутку-другую в своём плотном расписании».       Вэй Ин вернулся чуть назад, нашёл камешек в кустах, который он пнул до этого, закинул его подальше в лес и направился в Цайи.       Камешек: — Ну, ёк-макарёк! Лежал, никого не трогал! Какого хрена, Вэй Усянь?!       На следующее утро Вэй Ин медленно… воскресал. Настроение было паршивое. Впервые в жизни этого шалопая мучило похмелье.       «Надо же было так нажраться вчера, скотина ты неугомонная! Повод-то был хоть какой?» — прокричал Вэй Ину на ухо Цзян Чэн.       «Шиди, не ори, и так тошно…» — Вэй Ин сполз с кровати и начал натягивать ханьфу.       И правда, а с какой это радости он так расстроился и напился? Ну, был у Лань Чжаня омега, ну и что? Я же ему не завидую, правда? Да на меня каждый мимо проходящий омега обращает внимание! Я, конечно, не такой красивый как Лань Чжань, но тоже парень хоть куда! Нужно было порадоваться за Ванцзи! — Да, я очень рад за своего будущего… друга!

Тремя часами ранее.

      Лань Чжань проснулся, как обычно, в пять утра. Открыл глаза и… э-э-э-э не понял, где он находится.       «И как это я умудрился заснуть прямо в кабинете? Похоже, это побочное действие нового ингибитора. Мда, было бы намного лучше, если бы я стал альфой», — он устало потёр виски, с его плеч что-то упало… Белая мантия с серебристыми лотосами. Лань Чжань непонимающе уставился на неё.       «Откуда это тут взялось? Так, неужели ко мне приходил кто-то, пока я спал?! Боже, надеюсь, что этот ингибитор работает нормально…»       Лань Чжань поднял мантию и сильный пряный аромат проник ему прямо в нос. "Это же этот... как там его… Вэй Усянь!"       Он почувствовал этот сильный аромат ещё в ланьши, когда приходил объявить ученикам о начале практических занятий, а потом на тренировочном поле, когда они сражались, и чуть не расчихался! Пахло, конечно, вкусно, но слишком сильно.       Внутренняя омежка: — Видишь, вы с ним идеально подходите друг другу! Противоположности притягиваются. Надо подумать какую вуаль шить для свадьбы: с золотой оборочкой или с-       Лань Чжань внутренне закатил глаза: — Надо бы подумать что делать теперь, а не о всяких глупостях! Боже, надеюсь, ингибитор не дал осечку в этот раз и Вэй Усянь ничего не почувствовал. А что если он всё же почуял мой запах? Что делать?! Так, паниковать рано. Надо разведать обстановку. Может, наказать его за то, что гулял после отбоя? Хм, а вдруг это я заснул до девяти, а он пришёл что-то спросить и… Верну ему мантию и поблагодарю. Локв ему купить, что ли, или книгу какую… что обычно дарят незнакомым альфам?!»       В общем, надо было пойти привести себя в порядок и сгонять по-быстрому в Цайи.       «Авось что ещё на ум придёт», — подумал наш драгоценный нефрит и аккуратно сложил мантию.       Точно! Он же вчера жаловался кому-то, что еда слишком пресная. Куплю ему специй.       Лань Чжань, недолго думая, купил и локв, и баночку какой-то ядрёной специи, ну, чтоб наверняка. Завернул это всё вместе с мантией в свёрток, повязал красивую ленточку (внутрення омежка подбивала положить туда свою лобную ленту, но Лань Чжань не поддавался), и пошёл сразу на тренировочное поле — время занятий-то уже приближалось.       «Так, Лань Чжань, успокойся, если Вэй Усянь вчера почувствовал твой запах, то можно просто прикинуться шлангом. Моя хата с краю — ничего не знаю. Всё будет хорошо. Главное — не подавать виду».       Обычно неугомонный адепт, который вчера скакал как конь, сегодня стоял, облокотившись на Цзян Чэна и МОЛЧАЛ, только изредка улыбался немного усталой улыбкой.       «Это очень. ОЧЕНЬ подозрительно. Всё будет хорошо, главное, сделать непроницаемое лицо", — подумал Лань Чжань.       Он напрямую пошёл к Вэй Ину, до начала занятия оставалось еще минут пятнадцать, так что на площадке было не так уж и много учеников. Цзян Чэн, увидев Лань Ванцзи, начал пихать Вэй Ина в бок: — Ты чего, блять, натворил, придурок? Твой драгоценный идёт сюда с таким лицом, как будто ты уже труп!»       Глаза Вэй Ина расширились от ужаса. И он вспомнил — Твою мать! Я забыл вчера на столе эту книжку с весенними картинками!       — Ну, всё, Чэн-Чэн, прощай. Сейчас меня точно кастрируют, четвертуют, скормят гулям или что там сегодня по расписанию за наказание? Завещаю тебе свои порно книжки, а А-Сану флейту!       Лань Ванцзи уже подошёл и хотел было поприветствовать этих двоих, но Вэй Ин его опередил:       — Лань Чжань, признаю, вчера ночью я вёл себя очень плохо. Ты здесь, чтобы наказать меня? Так вот он я. Весь твой, — умирать так с песней, с задоринкой, доведу этого нефрита до белого каления, подумал Вэй Ин и добавил (забил, так сказать, последний гвоздь в свой гроб):       — Накажи меня, гэгэ.